Первоклассник пока у Весны,
Смотрит весело он и радостно,
Притулившись возле сосны.
Одуванчик мой – цветик благостный…
Он теперь ещё мал-младёшенек
И не знает своей судьбы:
А в какой ему жить одёженьке,
Чьи выслушивать похвальбы?
Вот пригреет его Солнце Красное,
Жёлтым золотом он одет,
Засияет долина прекрасная,
Как парад беззаботных кадет.
Пробежит когда лето быстрое,
Он с невестой оденется в пух,
А потом октябрь ветром выстрелит —
Одуванчик едва не потух.
И тогда уже поздней осенью
Белых шапок поникнет наряд.
На красивой поляне-откосине
Стынет бывший кадетский отряд.
Только стебли остались опавшие.
Но стоят – не сгибаясь, стоят —
На счастливую жизнь уповавшие
Тени бывших красивых ребят.
Когда был я молод, ходить не умел,
А бегал, спешил постоянно.
И песни весёлые всюду я пел
В насмешку судьбе окаянной.
Стал старше – сменился мой жизненный ритм.
Мечтаю я, бросив машину:
«Сходить бы пешком в этот сказочный Рим,
Или на Эльбруса вершину…»
С годами мой выбор совсем оскудел,
Командует леди Степенность.
И бег и мечтания совсем не у дел.
Другая царит во мне ценность.
Разборчиво книги читаю теперь,
Могу умиляться цветами,
Старательно я избегаю потерь.
Ни-ни, ни ногой на татами.
Когда пролетело полвека ещё
И грозно вползает одышка,
Избранные помыслы – нет уж, не в счёт!
Забыть про диван – это слишком!
А впрочем, не всё растерял я теперь,
Пою-то по-прежнему лихо.
Но, помня о грузе ушедших потерь,
Судьбе промурлыкаю тихо:
«Спасибо за память, за то, что хожу,
Что петь ещё как-то способен.
И знаете, чем я сейчас дорожу?
Что хлеб на столе моём сдобен,
Что рядом жена, как обычно, добра,
И дочки сверх меры заботы.
А значит, позвольте мне крикнуть „Ура!“,
Сейчас побегу на работу».
Из комнаты в кухню, конечно. За стол.
Урок свой исполню обычный.
Сегодня здесь будет мой личный престол:
Я борщ приготовлю отличный!
А ночью приснится мне праздничный сон:
Бегу, обгоняя трамваи.
Пою на ходу, мне молчать не резон,
В дорогу судьба призывает.
Ведь это в Смоленске вся юность прошла.
Далёкие, славные годы!
Здесь муза тихонько ко мне подошла
И первых стихов взошли всходы.
Здесь шахматы думать учили меня.
Стал области я чемпионом.
Твардовский, Рыленков учили, маня
Своим поэтическим троном.
Мой папа был признанный тоже поэт,
И мне было очень неловко
Приравнивать даже свой силуэт
К поэзии, к их зарисовкам.
Лишь через полвека друзьям показал
Рифмованных строчек попытки.
Хвалили. Видать, не напрасно дерзал:
Поднять за героя напитки!
Вот так и осталось – шутить и жалеть:
Ах, сколько еще недоделал!
Не ной-ка, ведь некуда больше взрослеть:
Уж выросли дело и тело.
Город солнца и нарзана! —
Очень верно, но – шаблон!
Да к тому же в разных странах
Есть такие… Но не он!
Для меня же – город счастья,
Подаривший море встреч
И друзей козырной масти!
Память просит их сберечь.
Здесь обитель муз святая,
Вдохновения приют.
Рифмы облаком летают.
Даже скалы здесь поют!
Здесь дарует вдохновенье
Страж небес – седой Эльбрус.
И заоблачное пенье,
Как подарок, льётся с уст.
У него в гостях Эвтерпа,
Муза лирики и рифм.
И возносят к ней не шерпы
[2],
А сердец любящих ритм.
Помним: Лермонтов и Пушкин
Полюбили наш Кавказ
И в стихах с шампанским кружки
Славили его не раз.
В замечательном Курзале,
Что построил Дескубес,
Звуками весь воздух залит,
От подвала до небес.
Пели здесь Собинов, Шаляпин,
А стихи читал Куприн.
«Соловья» славил Алябьев,
Танцевали много прим.
Прилетает Терпсихора —
Эсамбаев вдохновлён.
А Турецкий вместе с хором
Его танцем восхищён.
Их, конечно, любят, помнят,
Театральный ждёт музей:
Мы надеемся – исполнят
Свои песни для друзей.
Здесь бывали Резник, Танич,
Той обители певцы.
И примером многим стали
Гимнов песенных отцы.
Возле белого рояля
Замер гид-экскурсовод.
Помолчал. «На нём играли
Гости – честь для Кавминвод.
Сам Рахманинов, Оборин,
И Сафонов, наш земляк.
В мире гений их бесспорен,
Как негаснущий маяк».
…Расплескался я, как море,
Волн которого не счесть…
На российском на просторе
Всем талантам – СЛАВА, ЧЕСТЬ!
