Поэтому выскочил на улицу и словно метеор пронёсся в тёплый подъезд соседнего дома. Там под лестничной клеткой в темноте, тайно сделал своё дело и быстро вернулся домой в свою комнату.
Мне просто повезло, что в это время был новый год и все жители этого дома были прикованы к экранам своих телевизоров с новогодними программами, а также к новогодним столам с угощениями.
Иначе мне было бы туго не только в смысле живота, но и в том смысле, что меня могли сильно побить. Затем отправить в милицию по морозу в одних домашних портках.
После чего меня ждал позор на весь город. Неприятности по месту работы на военном заводе "ПЗХО", где мог получить партийное и профсоюзное взыскание по всем статьям советских законов. Вернувшись в свою коммунальную квартиру с мороза, не успел дойти до двери своей комнаты, как у меня обратно схватил живот.
В это время из сортира выползала старуха, которая со своими огромными бёдрами едва помещалась в коридоре коммунальной квартире. Не мог ждать, когда она проползёт словно черепаха до своей комнаты.
Пришлось выдохнуть из себя весь воздух и с трудом протиснуться к туалету между старухой и стенкой узкого коридора. В этот момент старуха едва не откинула свои копыта.
Так сильно прижал старуху к стене, что у неё из всех дырок что-то вырвалось наружу.
Старуха завалилась набок. Стала издавать какие-то предсмертные звуки и трупные запахи из своего тела.
Но мне было ни до этой старухи. Сам мог умереть в любой момент. От того, что происходило в моем организме.
Трубные звуки умирающего мамонта раздались из туалета, когда оседлал унитаз. Из меня вырвался просто Ниагарский водопад той влаги, которую мог хранить мой организм.
Старинный дом из коммунальных квартир наполнился такой зловещей вонью, что трупный запах, исходящий от столетней старухи, показался ароматом в окружающей среде живой природы. Мне показалось, что сейчас стою у ворот ада.
Пока был в туалете, в коммунальном доме захлопали двери. Из всех комнат выползли старухи, которые страдали бессонницей оттого, что боялись встретиться с теми, кого они пережили давно в царское время.
Бабки затащили свою умирающую старуху в её комнату. Старушки тут же принялись звонить насчёт утечки газа, который в этом коммунальном доме отключили пару лет назад, так как старухи несколько раз едва не уничтожили газом историческую постройку, которая охраняется государством как исторический памятник.
Городской исполком несколько раз поднимал вопрос о том, что все старые постройки вокруг театра «Опера и балет» необходимо превратить в исторический комплекс, а жителей из этого квартала расселить в другие районы города. Из-за того, что столетних старух нельзя было транспортировать при жизни на другое место жительства, то было решено, что объявят место вокруг театра историческим музейным комплексом лишь тогда, когда в нем вымрут все старухи, как исторические экспонаты. Однако старухи не собирались умирать.
Несмотря на отвратительные условия жизни в этих исторических местах коммунальных квартир, старухи продолжали коллекционировать года своей жизни. Даже плохое отношение опекунов от исполкома к старухам никак не могли их свергнуть с пьедестала жизни, куда они забрались при жизни давно вымерших владык российской империи и даже Советского Союза.
Не мог ждать, пока приедут представители газа или пожарные части и обрушат свой гнев на меня за то, что нарушил их новогодний покой и своей вонью расшевелил столетних старух, как вымерших мамонтов из вечной мерзлоты.
Едва старухи покинули пространство в коридоре между туалетом и дверью моей коммунальной комнаты, так почти бесшумно проскочил в свою комнату. Замкнулся там, на два поворота ключа для безопасности.
Претворился спящим у телевизора. Людмила после кормления грудью Эдика, спокойно спала на кровати, закутавшись в тёплое одеяло. Только мне было не до сна.
Не успел в туалете освободить свой желудок оттого, что там бурлило. Как меня обратно стали беспокоить цунами, происходящие в моем организме. Понял, что мне придётся туго в эту новогоднюю ночь.
Пришлось одеться теплее, чтобы уйти до утра в поисках тёплых мест по городу, где мог облегчить своё состояние. Затем с чистым организмом вернуться обратно к своей семье в свою коммунальную комнату в эту новогоднюю ночь.
Всю ночь маялся, по тёплым подвалам и подъездам Ленинского района, "освежая" свободное пространство в коридорах и подъездах жилых и служебных помещений.
Лишь на рассвете, когда посещать тёплые места стало опасно для жизни, решил вернуться к себе домой в свою коммунальную комнату. Наверно, моя жена проснулась, а меня нет рядом?
Подумает, что в новогоднюю ночь пошёл гулять "налево". Скандал закатит на всю оставшуюся жизнь. Жена не поверит мне, что всю ночь по тёплым местам Ленинского района маялся, освобождая свой организм от всякой пакости, которая вовсю хлестала из меня.
Ведь, почему, пошёл в новогоднюю ночь освежать природу? За свою семью беспокоился. Старухи сами по себе ко времени помрут, а моя семья от моих газов могла помереть досрочно.
Мне никак не хотелось в новогоднюю ночь закончить свою жизнь одному в своей газовой оболочке от вони, которая окутала меня как изнутри, так и снаружи. Сам едва выжил от своих зловонных газов, которые исходили от меня в эту ужасную новогоднюю ночь.
Лишь благодаря своему крепкому спортивному организму и отличному здоровью пережил новогодние муки от газов, которые исходили от меня. К концу новогодней ночи мне стало легче.
Когда стал подходить к историческому дому, охраняемому государством, в котором находилась моя семья, то стал свидетелем не понятных событий. Возле нашего дома собрались автомобили милиции, городского газа, пожарников и скорой помощи.
Вокруг скопления служебных автомобилей собралась толпа любопытных людей, которые возвращались из новогодних карнавалов домой, но задержали возле скопления служебных машин безопасности.
– Какая радость под новый год! – сказала в толпе пожилая женщина в костюме Бабы Яги. – Говорят, что старухи все разом вымерли в доме графа Шереметьева. Наконец-то рядом с нами появится музей истории, а не дом престарелых старух, которые пережили несколько эпох в России и в Советском Союзе. Так и до коммунизма старухи доживут, а мы все помрём раньше времени.
Мне было все равно, что там происходит с древними старухами. Хотят жить старухи, пусть живут до бесконечности. Если старухи умрут, то всех нас ждёт эта участь. Мне стало жалко свою семью, которая осталась в историческом доме. Ни дай Бог, что-то случилось с моей женой и с моим маленьким сыном. Так весь этот дом графа Шереметьева, вместе с его древними старухами превращу в исторические развалины. Пускай тогда хоть что со мной после будет.
– Пропустите меня, пожалуйста, в этот дом. Здесь живу. – сказал, людям в служебных костюмах, расталкивая их своими локтями. – У меня там, в коммунальной комнате спят жена и грудной ребёнок. Мой маленький сын. Пустите!
Совершенно не обращая внимания на попытки людей в служебных костюмах задержать меня, пробился к двери своей коммунальной комнаты. Открыл дверь ключом. Когда вошёл в комнату, то увидел, что Людмила и Эдик спокойно спят.
Словно ничего ужасного в эту новогоднюю ночь не произошло в этом историческом доме бывшего графа Шереметьева. Людмила и Эдик улыбались во сне. Видимо, им, ночью приснился прекрасный мир новогодних сказок? Ни стал их будить. Переоделся в свою домашнюю одежду.
Сел за праздничный новогодний стол, приготовленный Людмилой специально для нашей семьи. С опаской посмотрел на пищу и на напитки, в которых таилось что-то ужасное, что едва не отправило меня на тот свет в эту новогоднюю ночь.
Мне страсть как хотелось кушать, но боялся притронуться к нашей пище и к нашим напиткам. Просто сидел за праздничным столом у давно погасшего телевизора. В уме вычислял продукты и напитки, которые могут быть пригодными и не пригодными к употреблению в пищу.
