Господин П. Крюгер диктовал эти мемуары своему личному секретарю Германусу Христиану Бределю и господину Питу Гроблеру, бывшему заместителю государственного секретаря Южно-Африканской Республики. Эти господа передали свои записи немецкому издателю, преподобному доктору А. Шовальтеру, который провел несколько недель в Утрехте в постоянных беседах с господином Крюгером, уточняя различные вопросы.

Перевод для английского и американского изданий был сделан господином А. Тейксейрой де Маттосом. При сравнении немецкого текста доктора Шовальтера с оригинальными голландскими записями были внесены уточнения. Кроме того, в настоящем издании Крюгер говорит от первого лица, тогда как в некоторых европейских изданиях повествование начинает вестись от третьего лица с того момента, когда главный герой стал занимать в своей стране видное положение. Последний прием, безусловно, выглядел несколько искусственно, поэтому во все последующие европейские издания также были внесены соответствующие исправления.

Память уносит меня в те времена, когда я, будучи девятилетним мальчиком, вынужден был покинуть родину вместе с моими родителями и дядюшками – Гертом и Тёнисом Крюгерами.

До того момента мы жили на ферме Ваальбанк, в округе Колесберг в Капской колонии. Родился же я 10 октября 1825 года на ферме Булхук близ Зурберга. Я был третьим ребенком Каспара Яна Хендрика Крюгера[21] и Элизы Стейн, дочери Доува Стейна. Мои родители были фермерами, а я сызмальства, подобно всем другим крестьянским ребятам, трудился на ферме, присматривал за скотом и выполнял различные поручения по хозяйству.

Как-то одна старуха предсказала моей матушке, что ее сыну – то есть мне, Стефанусу Йоханнесу Паулусу – предопределено занять в жизни весомое место. Впрочем, в то время еще ничего не указывало на то, что Господь предначертал мне какую-то особую миссию.

Исход буров из Отчего дома, или Великий Трек, стал первым значительным событием в моей жизни. В то время я был слишком мал, чтобы осознать значение этого грандиозного переселения. Мне запомнилось только, что мои родители объясняли причину Трека так. Вначале англичане продали бурам всех своих рабов. Когда деньги за эту сделку были уплачены, британские власти объявили всех рабов свободными, а их хозяевам предложили компенсацию. Последнюю можно было получить только в самой Англии, причем лично, либо при посредничестве финансового агента. Однако расходы, понесенные при этом способе возмещения убытков, в значительном числе случаев много превышали выгоду. Посему большинство буров просто отвергли эту смехотворную компенсацию и отказались жить под властью бесчестных людей.

Ко всему прочему, кафры[22] продолжали свои вылазки в Капскую колонию, дабы красть у буров скот. Однажды бурам удалось вернуть похищенное кафрами большое стадо. Но один английский генерал объявил, что это стадо конфискуется в пользу британского правительства для покрытия военных издержек, и лишь некоторая часть скота подлежит возврату, причем лишь тем его законным владельцам, которые лично участвовали в операции против кафров. В умах буров это несправедливое решение произвело совершенное недовольство.

Надо отметить, что каждый бур еще в самом юном возрасте обычно получал от своих родителей пару овец, волов или лошадей, в качестве своего личного имущества. К этим животным он относился с особой заботой, отдавая им все свое сердце. Среди похищенных кафрами животных были, разумеется, и те, что принадлежали бурским детям. Эти подарки, сделанные по старому обычаю, теперь были изъяты англичанами для собственных военных нужд. Конечно, это вызвало у буров большую горечь.

Собственно говоря, именно в силу указанных причин, мои родители и родственники покинули свои дома и отправились в путь по дикой и неизведанной стране. До того момента нашей семье принадлежало около 30 тысяч овец и несколько сотен лошадей и волов. Две трети из них мы вынуждены были оставить.

В мае 1835 года мы пересекли Оранжевую реку. Здесь мой отец продал около трех тысяч валухов[23] по цене в диккертон[24] (старая монета, стоимостью чуть более двух шиллингов) за голову. После этого наша экспедиция двинулась к пойме реки Каледон, и расположились там лагерем. Моим занятием здесь (так же, как и на последующих переходах) было смотреть за стадом. Тем же занимались и дети большинства других трекеров: мы вынуждены были выполнять эту работу, ибо почти все наши черные слуги остались в колонии – и это в то время, когда все наше имущество стало состоять из стада скота, и когда их служба оказалась бы особенно полезной[25].

Примерно в то же самое время свои дома стали покидать и другие буры, которые вскоре присоединились к нам у реки Каледон. В течение следующего, 1836 года начался собственно Великий Трек, когда отдельные группы беженцев объединились под началом Хендрика Потгитера[26]. На совещании трекеров были приняты соответствующие резолюции, и образовано своего рода правительство. При этом правила поведения определялись Высшим законом – Словом Божьим. Для начала командантом был выбран Потгитер.

К слову, среди первых принятых положений был указ, воспрещающий отчуждать у туземцев землю и иную собственность посредством силы. Не было разрешено и рабство. Это установление вступило в силу на территории поймы реки Вет, а затем распространилось по всему нашему Свободному государству, не исключая районов расселения туземных рас. Земли между реками По и Вааль были приобретены у живших там кафров в обмен на быков и коров.

Когда первые трекеры прибыли в Вааль и разместились здесь в небольших лагерях вдоль реки Реностер, на них неожиданно и без всякого повода напали зулусы под предводительством Моселикатсе[27]. Этот Моселикатсе был в то время вождем и хозяином страны, простирающейся к западу от Лебомбо и Драконовых гор. Помимо прочих он подчинил себе жившие на этой территории племена макатесе. Моселикатсе относился к ним, как собакам (он их так и называл). Однажды мимо его становища пролетали стервятники. Моселикатсе приказал убить нескольких несчастных стариков и женщин, и скормить их хищным птицам – его «детям», как он величал стервятников. Покоренные Моселикатсе племена скрывались от него в пещерах и ущельях.

Проведав о том, что с юга в его страну пришли белые люди, Моселикатсе послал несколько тысяч своих воинов с приказом вырезать пришельцев. Как я говорил, трекеры расположились небольшими лагерями вдоль рек Реностер и Вааль; лагеря находились на удалении друг от друга, дабы не вызывать споров о пастбищах. Когда экспедиция Моселикатсе внезапно напала на трекеров, большинство из них были убиты.

После этой резни зулусы вернулись в логово Моселикатсе, приведя с собой захваченный скот. Спустя две недели они нагрянули в еще большем количестве и напали на трекеров в Вехткопе, в Оранжевом Свободном Государстве. Но здесь Сарел Селллиерс построил укрепленный лагерь[28]. 33 бура, оборонявшие лагерь, отразили стремительную атаку зулусов и нанесли им тяжелые потери. Женщины и дети отчаянно помогали защитникам лагеря: отливали пули, подавали винтовки и, иной раз, даже сами брали в руки оружие, дабы дать отпор врагу. Зулусы отступили. Но прежде чем вернуться в стан Моселикатсе, они напали еще и на трекеров возле Претории и Марико, и увели с собой скот. Помимо этого им удалось похитить двух белых детей и трех метисов, о которых с тех пор никто более ничего не слыхал.