- Как назовём её?

- Ко мне вопрос?

- Конечно.

- Назови Алёной… Или Стешей. Не знаю…

- Алёна мне нравится.

- Вот и славно.

На том и распрощались, я снова вывалился на холодную улицу и решил заскочить к знакомым радистам, которые мёрзли круглыми сутками в одной из плохо отапливаемых будок на окраине города. Я прикупил в одной из ещё действующих пекарен несколько булок, чаю, притащил мужикам, они страсть как обрадовались. Я залез внутрь, и мы начали общаться.

- Уже не могу, хочу в отпуск. Полгода на ротациях, мошонка уже стёрлась об штаны туда сюда мотаться. – Вещал Пересвет.

- Поговори мне тут, я уже год дома не был. Отправляю ровно одно сообщение в месяц матери. Пишу, мол, всё хорошо. Точка.

- Да ты вообще какой-то… Не хочется обзывать тебя плохими словами, Саня, но с близкими так нельзя. Связь же есть, ну…

- Все эти сопли, разговоры. Не интересно. Отпахал по контракту, затем свалил домой. Всё. Ничего лишнего. Это вы там всё что-то со своими ласкаетесь, милуетесь, нюни разводите. Мне этого не понять.

- Мать же, Саня! Мать! Она там места себе не находит целый месяц! Ну! Хоть раз в день бы писал, рэмбо ходячий ты наш.

- Такова её доля.

- Эх-х… - Пересвет махнул рукой. – Вот так и живём. – Сказал он, повернувшись ко мне. – Вот таких сыновей матери рожают, а потом с инфарктом их в больницу забирают. Играется с материнским сердцем, как последний… Не буду говорить кто.

- Что слышно то? – Я перевёл тему. – Уже хоть что-нибудь бы сделали, либо в наступление пошли, либо в отступление. Никаких сил нет находиться в подвешенном состоянии.

- Гриш, ты неопытный, нигде не был. Мы вон, на юго-востоке ждали наступления помню полтора года. В итоге, как началось, так все в господа уверовали. – Он залез под рубашку и достал серебряный крест. – Прикупил после того раза. То было десять бригад, мы все охуели так, что срали прямо в окопах не отходя от кассы. А тут говорят двадцать восемь бригад собрали. Вот и думай.

- На новый год пойдут. – Тихо произнёс Саня. – Помяните моё слово.

- Не пойдут, потому что знают, что мы ждём их на новый год как раз… Будут дальше мурыжить.

- А что со связью и гиперджетами? Я слышал, что мы пару перехватчиков потеряли…

- Да муть какая-то творится. Этот ваш полигон, чтоб ему пусто было, вообще какая-то чёрная дыра. Я тут поймал сигнал… - Он засунул сигарету в зубы и переключил несколько тумблеров, покрутил датчик частот на радиопанели. – Вот, на!

Я взял наушник и прислушался. До меня доносились звуки пульсирующего, глубокого, гортанного рыка. Он был сильно приглушён, создавалось ощущение, что внеземной голос что-то говорил, но разобрать не получалось.

- Что это?

- Вообще, это сигнал из глубокого космоса.

- Так, и?

- Но исходит он с полигона. Вот я его ловлю прям отсюда.

Он ткнул пальцем в карту, лежащую на столе. Если я всё правильно понял, то сигнал исходил из района между Сферой и Медейей.

- Ага, - Пересвет сбросил пепел с сигареты на пол и выдохнул снежный дым. – Причём это не отражение сигнала. Источник сигнала буквально находится на полигоне. Что там творится одному богу известно… Что-то похожее долетало до наших учёных ещё в прошлом веке. Структура сигнала прям один в один. Но тот сигнал шёл до нас от созвездия Рыб за тысячи световых лет от Земли. Смекаешь?

Я кивнул.

- Тоже будешь лапшу на уши вешать. – Вмешался Саня. – Не такой уж необычный сигнал.

- Ты сам видел с какой скоростью он меняет свою частоту.

- Ну видел.

- Тебя это не настораживает? У них тут стоит какой-то особый передатчик, задача которого спутать своих же?

- Если мы запутаны, то и враг запутан. Может быть оттого и нет наступления, что не могут нормально выстроить цепочку связи.

- Ясно всё с тобой. – Пересвет снова повернулся ко мне. – И вот так каждый день. Я ему слово, он мне десять. Живём.

Ещё немного послушав сигнал, я переда наушник Пересвету, мы допили чай, доели плюшки, и я отправился домой.

* * * * *

Свидание с Софьей состоялось аж через неделю после того, как я ей подарил цветы и шоколад. Мы встретились просто на улице, она укуталась в изящную парку с меховой подкладкой и пушистым капюшоном, при этом нацепила тонкие джинсы в облипку, а поверх – коричневые сапоги на каблуке. Явно хотела мне понравиться, но не учла тот факт, что температура упала почти на десять градусов, поэтому никаких долгих прогулок. Встретились, чмокнулись в щёку, и я сразу повёл её в единственное заведение в городе, которое не закрылось. Называлось оно «Штольня» и готовили там паршиво, напитки подавали тоже паршивые, а обслуживание особенно в нынешние времена, попросту удручало. Но в этот вечер всё волшебным образом изменилось, словно сама судьба улыбнулась нам. Заведение стало нарядным и праздничным, появились новогодние украшения, владелец поставил на каждый стол по оранжевой лампе, а меню вложили в красную обложку с наилучшими пожеланиями для посетителей. Уже по сложившейся традиции, здесь околачивалось несколько бравых вояк, которые приходили поесть чего-то более разнообразного, чем полевые харчи.

Софья настолько продрогла, что стучала зубами и дула в ладошки. Завидев это, я подсел поближе, обхватил её ледяные руки своими горячими ладонями и начал греть. Она с благодарностью посмотрела на меня и мы оба понимали, чем этот вечер закончится, но прежде необходимо было пройти через этот долгий путь вербальных прелюдий. Зная женщин, я прекрасно понимал, что этот инструмент требует тончайшей отладки, любое неверное слово, и я отправлюсь домой смотреть фильмы с Ксюшей.

Но с Софьей всё шло на удивление гладко, я мог позволить себе быть собой, и она оказалась не против. Наоборот, подхватывала все мои шутки, и даже не раздражалась, когда я откровенно издевался над ней, пусть и по-доброму.

- Хочется, чтобы пампушка была солёная.

- Солёная – это какая? – Спросила она, и мой мозг буквально остановился.

- Эс, А, Лё, Эн, А, Я. – Сказал я по буквам, глядя ей прямо в глаза. – САЛЬОНАЯ!

Софья была поражена, приподняла брови и улыбалась, даже не понимая, как парировать мой наглый выпад.

- И вообще, может закажешь себе что-нибудь? – Я решил чуть-чуть разрядить обстановку.

- Определённо что-то солёное. – Парировала она и мы рассмеялись.

Всего за полчаса мы обсудили столько всего, что и в голове не укладывалось. Она жила здесь с мамой, та тоже работала в больнице, но в другом отделении на должности старшей медсестры. Софья интересовалась моим прошлым, я рассказал ей про свои университетские годы, военные сборы, а также распределение сюда. Слушала она очень внимательно, смотрела прямо в глаза и постепенно хмелела от заказанного вина. Правда, нормальное вино сюда уже не поставляли, поэтому приходилось довольствоваться остатками пакетированного. Но нам это никак не мешало получать удовольствие от свидания.

Я рассказывал про будни скорой помощи, рассказывал вообще про всё, и про Влада, и про Олесю, и даже про Ксюшу.

- Я вот всё хотела узнать, как же так получилось…

- Согласись история такая, что захочешь – не придумаешь. Как оно так вообще всё сложилось?

- Значит, ты мужчина с большим сердцем? Любишь помогать людям?

- Ненавижу. Честно? Меня все просто достали! Этой нужно одной, той другое, Владу третье… Он у меня недавно денег занимал, потому что все свои сбережения угрохал… На что-то… Вот на что здесь можно угрохать деньги? Город вымирает. Тут почти ничего не осталось! И так каждый день. Каждый божий день этому миру что-то от меня надо.

- Ну-ну, не сердись на этот мир. – Она произнесла это с ласковой издёвкой и положила мне на руку свою уже согретую ладошку. – Шевелюра у тебя роскошная. – Софья провела пальцами по моим волосам. – Ты фанат Элвиса?

Я чуть не поперхнулся глинтвейном.

- Нет, а что?

- Всё так торчит… Прямо, как у Элвиса. Знаешь, ты такой, красивый, добряк, который никогда этого не признает. Мол, на словах ненавидишь этот чёртов мир, а на деле готов в лепёшку расшибиться ради других.