– А разве я долго? – удивился Нестеров.

– Более чем.

– Так двух копеек не было. Пока искали… – решил схохмить бригадир, но Василий Петрович явно не был расположен к шуткам.

– Так вот сейчас вы очень (я особо подчеркиваю это слово), очень быстро берете ноги и колеса в руки и выдвигаетесь на подмогу экипажам Каргина и Пасечника.

– Так у нас свой «груз» в движении. Причем в активном, – соврал бригадир. – И вообще: это мы не проходили, это нам не задавали.

– Своего бросайте. По согласованию с заказчиком. Я с ОБНОНом сам договорюсь.

– А с чего вдруг такой кипеж? Заслуженные деятели сыскных искусств не справляются?

– Эдик с Григорьичем сейчас тянут Ребуса из Ольгино в центр. Минут двадцать назад звонил Есаулов – Москва дала им указание крепить. Причем крепить обязательно и именно сегодня.

– Начинается! Старые песни о главном, – скривился Нестеров. – Тут играем – тут не играем… Блин, сколько можно, в конце-то концов?

– А вот это не твоего ума дело! Кончай свой балаган, мне, знаешь ли, не до смехуечков сейчас. Насколько я понял из разговора с Есауловым, особым желанием идти на Ребуса с колуном, да еще практически без подготовки они не горят. А значит, не очень-то и обидятся, если мы его маханем. Но, как ты понимаешь, и защищать нас перед Москвой в этом случае ни они, ни кто другой не станут. Так что нам этого чертового Ребуса сегодня терять ни в коем случае нельзя.

– Толково придумано. Молодцы, ребята, хорошо устроились. «Сначала у Фили пили, а потом его же и побили».

– У какого Фили? – не понял Нечаев.

– Да это у деда моего такая присказка была.

– Нестеров, твою мать, я тебе сказал – кончай меня грузить! В общем, расклад такой: Ребус сейчас едет либо на вокзал, либо в аэропорт, либо уходит из города на своих четырех. Откуда сие известно – не знаю. Но, вроде как, известно. По первым двум вариантам схема уже запущена, и Есаулов расставляет своих людей на Московском вокзале и в аэропорту. С трассами сложнее – короткий путь, в смысле Московское шоссе, не всегда единственный. Но это нас уже колышет в меньшей степени. Главное, очень вас прошу – не маханите. Доведите эту заразу до поезда или самолета – и все. Дальше пусть у уголовного розыска голова болит.

– А что, крепить его в движении уже опасаются?

– Ты же знаешь, Сергеич, сейчас с ним постоянно целый джип охраны. Все с лицензиями, все с легальными стволами. Случись что, может такая пальба начаться. А в поезд или в самолет джип со всем содержимым всяко не поместится. Логично?

– Не совсем, но допустим.

– По крайней мере, насколько я понял, Есаулов очень на это рассчитывает… Все, кончай тереть – работать надо. Я только что связывался с Пасечником. Так вот он говорит, что Ребус неожиданно зашевелился – два дня спокойно по городу раскатывал, а тут как подменили. Так что поспешайте. Но только, очень тебя прошу, без кровавых подвигов.

– Хорошо. Попробуем обойтись исключительно подвигами трудовыми. Хоть это и скучно…

Возвращаясь к машине, Нестеров проходом глянул на объекта – тот уже едва стоял на ногах. Последняя бутылка пива стала для него явно лишней, и едва ли в таком состоянии он потащится в Веселый Поселок за дозой герыча. «Что ж, счастливо тебе, объект „Капитошка“, желаю удачно и без ментов добраться до дому. А мы, к сожалению, сегодня тебя проводить не сможем», – усмехнулся Александр Сергеевич.

Нестеров забрался на командирскую первую парту и скомандовал:

– Паша, запроси настроечку «семь-три-третьего».

– Что-то случилось? – спросила Полина.

– Ага, случилось. Похоже, у нас появляется шанс взглянуть в глаза организатору твоего похищения. А если повезет, то и поприсутствовать на съемках финальной серии долгоиграющего сериала «Ребус: взлет и падение». Паш, ну чего там Пасечник?…

19:07 мск

Приморский проспект. Где-то в районе виадука. 733-й экипаж.

737 – Григорич, вы из пробки выскочили?

733 – Вот только-только у виадука малость порассосалось. Вроде, поживее пошли. Хотя, лично я предпочел бы еще с часик помучиться.

737 – Понял. Тогда как раз оттуда мы вывернем на Савушкина и потянемся параллельно с вами.

733 – Эдик, не хочу тебя огорчать, но по-моему сейчас немного не тот случай, чтобы конспиративно обставлять свои действия.

737 – В смысле?

733 – В прямом – нас расшибли.

737 – Есть основания или просто чутье?

733 – Да какие в жопу основания! Похоже, головная машина с Ребусом решила пойти в отрыв, а этих козлов на «Тахо» отдать нам на закланье. Или на заклинанье. Кстати, как правильно?

737 – Правильно – «закланье». Григорий, я малость не понял про «Тахо»…

733 – А что там понимать?! Ребус, гад, в Сокольники рвет, а эти зайцы у нас перед носом скачут, задницей виляют. За пару километров пути из ряда в ряд уже раз восемь перестроились. Не пущают к телу, с-суки! Короче, как говорят в американских фильмах – мы теряем его. Тем более что коробка уже в надрыве, на следующей неделе машину должны были на профилактику ставить.

737 – Понял вас! «Держитесь, Федор Иванович, сейчас поближе подойдем…»

Не продержались! Не хватило каких-то пары минут, за которые экипаж Каргина, расталкивая «чайников» и нахально выдавив со своего пути многое повидавших, но тем не менее обалдевших от твердолобого упорства опушников, вырвался из броуновского движения километровой пробки и выпущенный на волю опять-таки пробкой кинулся нагонять своих и объекта. Не доезжая метров триста до мостика, соединяющего материковую твердь Старой Деревни и островную Елагина, водитель «семь-три-третьего» Коля Кривицкий втопил по газам, выскочил на осевую и, обогнав парочку железяк, стал перестраиваться обратно на свою полосу, пытаясь вклиниться между джипом охраны и столь ревностно оберегаемой им машиной с телом Папы Ребуса. Сбоку в этот момент было свободно, но двигавшийся по правой полосе «Тахо», оценив финт «грузчиков», безо всякого обозначения поворотником попытался прижать «семь-три-седьмой» обратно на осевую.

Люди, сидевшие в джипе, так увлеклись этим маневром, что не обратили внимания на загоревшийся перед мостом зеленый, на сигнал которого со стороны Елагина острова парами двинулась группка детишек, ведомая воспиталками, вооруженными сигнальными флажками. Водитель «семь-три-седьмого» мгновенно оценил ситуацию и понял, что через пару-тройку секунд процесс примет необратимый характер – и все, «уноси готовенького». А то и парочку-другую «готовеньких».

В первое мгновение Кривицкому инстинктивно захотелось увернуться и уйти влево, благо в этот момент встречная полоса была свободна и лобовым столкновением не грозила. Но тут же он сообразил – не факт, что «Тахо» успеет, либо захочет повторить сей маневр, а времени на то, чтобы затормозить, у них уже на оставалось. Между тем детские лица, которые еще пару секунд были едва различимы, надвигались навстречу с пугающей обреченностью: вот уже воспитательница, обернувшись на гул «лошадей», беззвучно вскрикнула и выронила из рук флажок, вот уже…

И тогда Коля Кривицкий, безо всякого согласования с бригадиром, принял решение. Собрав всю свою волю в кулак и крикнув: «Народ, прижмись!», он крутанул руль и со всего размаха впечатался в бронетанковую крепость так и не сбросившего скорость джипа, в левую его бочину – «Помойтесь, ребята!»…

Много позже, когда закончатся служебные проверки и разбирательства по факту ДТП, когда окончательно и бесповоротно будет доказано, что, не соверши Коля сей маневр, то жертв среди детишек было бы не избежать, когда сам Коля выйдет из больницы, а у Пасечника наконец срастется рука, когда бывший красавец цвета «кофе с молоком» «семь-три-третий» «Форд» будет списан, как непригодный хлам и уйдет зятю начальника гаража за смешную сумму в 10 тысяч рублей, когда… Короче, когда произойдет еще очень много самых разных «когда», в Петербург по специальному поручению редакции приедет корреспондент малоизвестного (потому как ведомственного и секретного) милицейского журнала, раз в квартал рассылаемого по оперативно-поисковым подразделениям страны. Корреспондент приедет писать очерк о герое-водителе, который, рискуя своей жизнью и жизнями своих товарищей по экипажу, спас от неминуемой гибели детсадовских малышей.