— М-м-м… — глубокомысленно заключил Валод, — Интересно, какое у неё полное имя. Может Эльвира? Элеонора? Эльза?

— Не знаю, — Ар тоже задумался, — Все, что ты перечислил, на мой взгляд, ей не подходит.

— Да-а, дела, однако!

В медицинском кабинете воцарилась тишина.

— А кто её так отутюжил? — вдруг спросил доктор.

Ар напрягся, его взгляд стал острее ножа и Валод понял, что уже не свадьбой попахивает, а воняет неприятностями.

— Выясню. — сухо ответил мужчина.

***

Возвращение к реальности было неприятным. Все болело, особенно расквашенная губа. В горле накопилась слизь, которая мешала дышать, глаза не открывались из-за слипшихся ресниц. Одним словом — ужас! Кое-как все же разомкнула веки, перевернулась набок и аккуратно села. Мне потребовалась минута, чтобы осознать себя одной в комнате. Рядом с кроватью стоял стул со стаканом и графином воды. Дрожащими руками налила такой желанный напиток и выпила одним глотком. Стало немного легче, прошла тошнота.

Попыталась встать. Нужно было видеть, как я это делала, старушки отдыхают! Маленькими шажками дошла до окна, чтобы впустить свежий летний воздух. За шторами обнаружила заходившее солнце. Вечерело. Это сколько я провалялась? И как вообще оказалась дома? И какой день вообще? В голове засуетились мыли, но тело послало голову нафиг, так как суетиться сейчас не могло. Мое тело вообще мало чего могло, но стойко держалось. Докряхтела до кровати, рядом с которой на полу валялись мои кровавые вещи. Нарыла там телефон и ахнула! Прошло два дня с момента драки, сейчас третий идет! Ошарашено села на кровать. Я вообще не помнила, что происходило все это время.

Всегда было интересно, как люди могут ничего не помнить, а теперь сама в их рядах… Первый раз такое… У меня вообще в этой чертовой стране многое в первый раз! Страна открытий, ёптиль моптиль!

Устало потерла лицо и продолжила кряхтеть до ванны. Там меня встретило нечто. Отражение самой себя было крайне непривычным, разбитая губа, огромный синяк на добрую половину щеки, на спине многочисленные гематомы. Ноги от спины не отставали и сияли фиолетово-желтыми огоньками. Ногти сломаны, руки трясутся как у наркомана. Блеск! Тяжело вздохнув, пошла мыться. Вода расслабила, перестали ныть мышцы. После душа решила намазаться восстанавливающими кремами, которые привезла с собой. Не аптечные препараты, но тоже сойдет. Со всеми сборами, в ванной я проторчала примерно полтора часа, а после спустилась на ужин.

Аромат вкусной еды и звяканье посуды говорило о том, что ужин уж во всю едят. Думая о том, что меня видно сильно приложили по голове, пошла не на кухню, как обычно, а в общий зал. Как только моя моська нарисовалась в столовой, наступила мертвая тишина. Все перестали есть и рассматривали меня с ног до головы. Я их понимала, не так давно сама собой любовалась. Красотка же, ну!

— Всем приятного аппетита, — отозвалась негромко.

Остальные, как мне кажется, тоже решили, что меня сильно по голове тюкнули, так как такого поведения никто не ожидал, особенно отче. Тот широко открыл глаза и обалдевал от ситуации.

После душа я была немного бодрее, но все равно слишком слаба, поэтому медленно дохромала до стула и села за стол. И все это под удивленные взгляды окружающих. Спустя две минуты Марьям засервировала мне место и все снова принялись за еду. Молча. Но лично у меня было очень много вопросов.

Решив, что разговаривать с набитым ртом не культурно, я молчала, как и все. Ела, на удивление, мало. Сама пища была вкусная, но желудок отказывался потреблять большое количество еды, пришлось оставить половину ужина на тарелке. Когда уже начали переходить к чаю. Назик прервала тишину:

— Милая, как ты себя чувствуешь?

Так как в процессе поглощения я смотрела исключительно в свою тарелку, то не сразу поняла, к кому обращаются.

— Нормально, — тихо ответила.

— Марьям рассказала о произошедшем, — отозвался батяня, — Карима пока не нашли, но заявление о разводе он подписал. Сегодня родители забирают Марьям домой.

— Ясно, — стало немного грустно, я опять буду одна в комнате.

— Раз ты пришла в себя, нагоняй упущенное! — с намеком на основное дело произнёс братец.

Я закатила глаза.

— Ленак, имей совесть, ты видишь в каком она состоянии? — возмутилась Назик.

— А по-моему она в полном порядке! — неожиданно зло вмешалась Ришель, — В таком порядке, что мешает жить!

После своих слов девушка поднялась и быстрым шагом вышла из помещения. Я ничего не поняла. Уж ей то когда успела жизнь попортить?

— Девушка и вправду выглядит неважно, дайте ей отдохнуть, — проскрипел глава.

— Вазо Андырович, не вмешивайтесь! — Инна некультурно закрыла рот старику.

В этот момент я поняла, что совсем лишняя на этом прекрасном семейном ужине. Молча встала, не поблагодарив за еду, и пошла в свою комнату. Еще не хватало, чтобы тут все переругались и снова обвинили меня.

По лестнице поднималась необычайно тяжело, поясница никак не хотела работать и грозилась отвалиться, чтобы её не трогали. Она еще не могла простить тот удар железным стулом.

На наш третий этаж поднялась с легкой отдышкой, а в комнате аккуратно опустилась на кровать. Уже лежа никак не могла расслабиться, вес наевшегося живота давил на спину и отзывался дикой болью в пояснице, поэтому пришлось лечь на бок. Чувствовала себя при этом паршиво.

Спустя время в комнату зашли Марьям и Назик.

— Милая, я принесла мази и обезболивающее. Если будет хуже, не стесняйся, подходи ко мне! — женщина положила на стол озвученные предметы и вышла.

Марьям с минуту стояла на пороге, потом подошла ко мне и присела на край кровати.

— Прости меня…

— За что? — сил подняться не было.

— Я бросила тебя там… Не помогла… Прости… — она еле сдерживала слезы.

Я протянула руку и погладила девушку по спине.

— Не вини себя, мы же не знали, что так будет, — я легонько улыбнулась, чтобы не тревожить рану, — Лучше расскажи, что было после.

Марям виновато на меня посмотрела, опустила голову и принялась за рассказ.

— Я убежала в уборную, хотела уже вызывать помощь, но в зале резко стало тихо. Я немного выглянула из-за двери и только увидела, что тебя уносит какой-то мужчина. Ты еле живая болталась у него на руках. Я уж думала всё… А потом эти бугаи стали искать меня. Я успела выбежать в служебный выход и поймать машину. Как раз в этот момент ты написала про адрес, поэтому таксисту сказала адрес своей подруги. Она не далеко живет, а там до дома уже пешком шла, переживала сильно за тебя. Прибежала домой, сразу все рассказала, родителям позвонила. Все начали тебя искать, но ты не отвечала на звонки. Привезли тебя неизвестные люди уже ночью, бросили под забором и позвонили в дверь. Ты так страшно лежала… В неестественной позе, вся в крови… — Марьям перешла на шепот. — Ты еле дышала, но Гурам не разрешил вызвать мед помощь. Перетащили в комнату, переодели… Потом ты еще два дня как будто не в себе была. Высокая температура, бред несла, не слышала никого. Тетя Назик за тобой ухаживала, таблетками кормила, успокаивала… Гурам часто заходил, переживал, на меня злился жутко…

Девушка прекратила свой поток слов, а я задумалась. Рассказ был похож на сцену из фильма, даже не верилось, что это все происходило со мной. А еще интереснее звучало выражение «Гурам переживал», но меня это никак не успокаивало, ведь я понимала, что за денежки свои он переживал, но никак не за меня.

— Эл, прости меня!

— Забей. Все живы и отлично, — я отмахнулась от извинений. Она ведь не виновата, что все так вышло, — Ты правда сегодня уедешь?

— Да.

— Пообещай мне, что займешься своей жизнью и свалишь из этой дурацкой страны! — я, морщась, села рядом с Марьям, — В сентябре с тобой свяжусь. Чтобы к этому времени уже была счастливая! Поняла?

— Да…

Я искренне обняла девушку и прошептала:

— Ты все сможешь, я верю в тебя!

Она обняла меня в ответ. Потом забрала сумки с вещами и попрощалась. Провожала девушку бодрой улыбкой, но как только за ней закрылась дверь, стало очень пусто на душе. Я снова осталась одна. С этой жуткой семьей. И со своими страшными мыслями.