День настал. Меня ведут по узенькому и плохо освещённому тоннелю. Все мысли о встречи. Что сказать? Как оправдать свой уход? Правду, мне говорить запрещено. Что ж, там решу.

Тоннель сменяется нормальным коридором, в котором смогут свободно пройти трое разумных. Освещение получше, но не то, чтобы очень хорошее. Да и обстановка, хоть уже и не такая аскетичная, но вся потёртая и сразу видно очень старая. Зато тот, кто всё тут обустраивал имеет вкус. Ну и само собой, всё выдраено до чистоты.

Всё это замечаю на автомате, примечая только расположение некоторых комнат, двери которых отличаются от других, как личная гвардия моего отца, от ополчения. Наверняка там какие-то важные бычки, возомнившими себя вершителями судеб. Ну ничего, придёт и ваш черёд, черти козьемордые.

Сильный тычок сзади, толкает меня вперёд, и я, не ожидая такого падаю лицом вниз. Ярость поднимает голову, но я как бы гладя своего цепного, но очень любимого пса, шепчу себе не сейчас, и мы наконец выходим на улицу.

Против ожидания, яркие лучи Тиира не очень-то и слепят меня. Хотя я вроде находился в подземелье довольно долго. Моя догадка о том, что то были не сны подтверждается.

Когда проморгался, пусть это и длилось не долго, обнаружил себя стоящим посреди большой арены. Сзади слышен звон закрывшейся решётки.

Оглядываюсь, и понимаю, что я в амфитеатре. Вот только от зрительских мест, выступающих отделяют высокие стены, со стражей на них. Хмыкаю, и замечаю на противоположной стороне какое-то движение. Подойдя, вижу, как на вытянутых цепях, подгоняемый копьями, словно дикий зверь шагает мой друг.

Я, конечно, тоже весь в шрамах, регенерация, да и лечение само по себе их не убирает, для того нужны отдельные процедуры, но на лице у меня лишь несколько узких полосок. Когда я его в последний раз видел, у него на лице, не было ни одного шрама, а сейчас я вижу, что почти всё его лицо испещрено бороздами. Щита, на удивление у него нет, зато доспехи даже на вид тяжеленые.

Когда он начинает идти ко мне, в него сзади, метают огромный, полный шлем. Я было подумал, что они сейчас голову ему им расшибут, и мгновенно перейдя в боевой режим мчусь к нему, но понимаю, что не успеваю совсем немного.

Но вот, Гев, во всей этой броне умудряется как-то мгновенно развернутся и словить летящий в него шлем. Сам я одет в то же, в чём был под конец служения во внутрестраже.

Находясь рядом с другом, вижу, как разочарование на лицах стражников сменяется страхом, они медленно переводят взгляд на меня, их лица становятся бледно-розовыми, а затем доблестная стража показывает чудеса скорости и практически исчезает из поля зрения.

- Так это правда! – Восклицает мой друг и сжимает меня так, что ещё немного и мне пришлось бы применять укрепление. – Живой!

Затем он отходит и смущённо опускает голову – Прости командир. Прости, я смалодушничал. Заметил, что кто-то там создаёт магический щит, но понял, что это ты, далеко не сразу. Поэтому и опоздал.

- Да ладно! – Хлопаю его по бронированному плечу – главное, что и ты жив!

- Ну, ненадолго. У нас не много времени – он становится на одно колено – я готов друг мой.

- Думал вот так вот, удерёшь?! Э нет. Ты давай – и я опускаюсь в ту же позу.

Мы сверлим друг друга взглядом какое-то время.

- Ладно! У нас нет на это времени. Пусть случай решит – он откуда-то вытаскивает монетку и показывает, что она имеет обе стороны.

- Ты и правда думаешь, что я положусь на такое, учитывая, что это предложил ты? – У меня непроизвольно появляется улыбка, ведь это напомнило мне о старых деньках.

- А ты думаешь, что я сжульничаю при таком случае? Да и как, брошу я, а ловишь ты. Но показываешь, так, чтоб мы одновременно увидели результат. Командир – говорит он уже совсем другим, гораздо более серьёзным тоном – времени нет.

- Ладно, давай – машу я рукой, а зрители тем временем начинают уже выражать недовольство, но нам обоим плевать.

- Кто побеждает, тот и может послать всех их! – выкрикивает гном показывая пальцем на толпу – ну а кто проигрывает, остаётся здесь, как лабораторная крыса.

- Реверс – говорю я, а мой друг подбрасывает монету.

Я слежу за ней в воздухе, усиливая восприятие, я могу увидеть, что будет.

- Не жульничать! – взревел мой друг и в меня летит его лопата-подобная ладонь, обёрнутая в тяжёлую латную перчатку.

Я вынужден увернуться, концентрация сбрасывается, так как я вынужден очень быстро уйти в максимальную скорость. Уворачиваюсь, и он ловит монету другой рукой, недобро так на меня смотря.

- Я должен был попытаться – жму я плечами, и вижу его ухмылку.

- Ага! Теперь-то ты меня понимаешь. Ладно – он раскрывает ладонь с монетой, на ней аверс.

- Ты сжульничал! – Обвиняюще тыкаю я в него пальцем, но в ответ натыкаюсь на взгляд полный укора, и мне становится стыдно, но как же не хочется признавать результат!

- Давай – спокойно говорит Гев, и мы смотрим друг другу, в глаза.

Напряжение понемногу сгущается. В глазах друга ожидание сменяется просьбой, смешанной со страхом и стыдом.

Я же в это время, стараюсь запомнить своего друга, как можно лучше, пока время в этом состоянии тянется как резина. Я готов, а со временем накручиваю себя сильнее и сильнее.

Но вот Гев, прикрывает глаза в попытке моргнуть, этого я и ждал. Не хочу, чтоб он видел это. Миг, и я уже рядом с ним. Со стороны кажется, что я просто обнял старого друга, увы это не так. Хорошо, что подготовился, и на этот раз, острая сосулька, имела на навершие вращающуюся воду под огромным давлением. Иначе, я не пробил бы укреплённый череп.

Наставшая ненадолго тишина в амфитеатре, сменяется недовольными криками, ведь мы не шевелимся. Правда, то с одной, то, с другой стороны, следуют окрики, от которых даже у меня, в низине, в ушах звенит. Через пару мгновений, после вновь наставшей тишины слышу с разных сторон:

- Хороший поединок.

- Славные войны. Не у всех хватит духа, исполнить такую просьбу друга.

- Больше похоже на убийство – слышу последний, задумчивый голос – убийство из милости.

Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг выкрикиваю – Слава империи!

Вокруг же, недоуменная тишина. Ну да, а чего я ждал?

Придерживая Гевина, чтоб он не упал, делаю шаг назад. Нет, не могу я его просто так, здесь оставить. Чтоб он остался здесь лежать, на потеху этим?! Не в мою смену! – загоняю я себя, и поднимаю на руки тело самого шебутного, но при том такого необходимого члена нашей десятки.

Со стороны, откуда пришёл Гев, с визгом выпрыгивает какой-то хрен. Уродливый, как моя жизнь здесь. Он что-то лопочет, явно не на общеимперском, но те же голоса с трибун, останавливают его. Язык я не понимаю, но он явно пререкается с ними. Снова окрик и звон в ушах, и я слышу, как он уходит прочь, а я, не останавливаясь, так и шагаю к ждущим меня Варену, его ученику и Диале – понять я уже давно всё про неё понял, принять было сложнее. Сильно после нашей встречи здесь, она сказала:

- Бывших внутрестражей не бывает.

Уже подойдя к ним, слышу от неё – слава имперским войнам – и улыбка сама собой возникает на моём лице. Не знаю почему, но для меня это было важно.

- Варен – обращаюсь я робко к экспериментатору – можно провести нормальный обряд возжигания горна? – так называется церемония кремации у гномов.

- Ладно уж – машет рукой Варен – там ничего сложного.

Спрашивать откуда такая церемония известна демону, я не стал. Давно уже заметил, что Варен, в отличии от многих других, иными культурами интересуется и изучает, хоть тоже считает, что демоны находятся над остальными, чем сильно гордится.

Глава 29

По возвращению, мне показали какой-то шар, и учёный сказал, что в нём очень давно заперли душу могучего война демонов. Зная, что кара неотвратима, он и спёр сию реликвию. И да, когда наступит время, и моё тело будет готово, эту душу, поместят внутрь.

Битва за вместилище? Да, будет, но мне в ней не победить. Для этого нужна необычайно сильная воля. Другие аспекты тоже важны, но именно воля, определяющий фактор.