Лина немного шевельнулась, приоткрыла один глаз.

— М-м-м-м?

— У нас там недоразумение небольшое, с моряками и бригадой воротной. Я туда, думаю, до утра. Ты в принципе не нужна пока. Будешь спать дальше?

— У-у, — согласный кивок, глаз закрылся.

Вот и ладушки.

Странной раскорякой я сползал с кровати ногами наперёд, пока кроссовки не коснулись пола. Встал, тихонько вышел из комнаты, раздумывая, не настрогать ли бутербродов? Я бы вот сейчас с удовольствием заточил парочку. Уверен, что и все остальные от меня ни в коем разе не отстанут… Или просто выгрести всё, что сгодится, потому как народу в ангаре много, столько бутеров пилить я тут час буду целый, лучше кинуть на стол хлеб-сыр-колбасу, пусть разбираются сами, кто свободен.

Впрочем, особо размышлял я напрасно: еды в доме оказалось хрен да ни хрена. Только себе один бутер сделать — и всё на этом. Как раз и сжевать, пока иду. Пять сек — и дело в шляпе. А вот когда вцепился зубами на первый, самый вкусный раз, как-то про намерение идти ногами забыл и по привычке потянулся Даром, нащупывая нужную точку в ангаре.

И вздрогнул, увидев не только то, что искал, но и дальний-дальний отсвет откуда-то справа. Не отсвет даже, а чувство — вот там, есть что-то! Тянет-манит, не могу сказать, что и где, но точно знаю, что вот тут ещё нет ничего, а вот так если повернуться — есть! Это ещё что, чёрт побери?!

-*-*-

— Бутер с колбасой сожрал, — потянув носом, выдвинул обвинение Либанов. — В одно лицо!

— Извини, был только один. Холодильник дома пустой… Сейчас попрошу караулку, пусть что-нибудь организуют. Съездят куда, что ли…

— А, забей, шучу я, — отмахнулся Андрей. — У нас тут вон в шкафу бичпакетов ящик стоит целый, заваривай да ешь…

— А чего не едите тогда?

— Некогда, — скорчил он недовольную рожу.

Пока я разбирался с Рыжей и шёл из гостиницы до ангара, Георгий успел трижды сгонять в Москву и обратно. Никаких проблем у него не возникло совершенно. Теперь он азартно ковырялся в телеге с Михалычем — вот и слава богу, пусть отвлечётся парень. Новая бригада во главе с Алексеем уже торопливо переодевалась у стенки, используя мой стул в качестве вешалки, а Либанов, видимо, закончил тиранить новые ворота и сейчас задумчиво глядел на старые, проштрафившиеся.

— Андрюха, забей на них! — крикнул Лёха, прыгая на одной ноге и путаясь в синих форменных штанах. — Давай мы сейчас с моряками разберёмся, и потом навалимся все вместе! Это ж быстро!

— Ага, быстро, — пробурчал Либанов. — Уже один разобрался такой, быстрый!

— В любом случае, даже со всей осторожностью, это минут десять же, — тихо подошёл профессор. И Михалыч с Жорой. Да, похоже, реально всё готово — вокруг телеги и не осталось никого.

— Вы все не в ту сторону идёте, — Либанов сначала посмотрел на профессора, но его трогать не рискнул, а вот с Георгием церемониться не стал: схватил руками за плечи, насильно развернул и поддал коленом под зад. Правда так, символически. — Все лишние — нахрен с площадки!

Удивительно, но возражений не последовало, и народ довольно быстро из ангара вытек. Андрей повернулся ко мне с заранее сморщенным лицом, как будто у него враз заболели все зубы.

— Алекс, ты знаешь, я думаю…

Я его перебил:

— Да не вопрос, я всё понимаю. Но тогда вопрос есть и встречный: а ты тут нахрена?

Завлаб предсказуемо вскинулся, но гневную отповедь придержал, подвис на мгновение. Бригада уже переоделась, парни подошли к нам. Алексей хлопнул Либанова по плечу и заявил:

— А босс прав. Ни одним протоколом участие дополнительного персонала не предусмотрено, бригады достаточно. Ты же за то, чтоб минимизировать риск? Так что, давай рисковать будет только один из нас. А ты, если что, пойдёшь следующим рейсом!

А потом сотворил ровно то же, что минуту назад Либанов: развернул шефа и толкнул на выход. Разве что не коленом, а руками.

Ну что ж, не будем спорить.

-*-*-

Героические всё-таки женщины у нас в пищеблоке — в четыре утра бутерброды строгать! Но очень к месту, очень. Хорошо, что нам их чуть пораньше принесли, основная банда уже наелась и освободила место за столом, так что, бригада Лёхи и парни, побайтно просеивавшие логи и записи с камер, имели возможность морить червячка без помех.

Мы наконец-то смогли собраться в нашей перспективной лабе полным составом. Не хватало только Лины, генерала и Артемьева, но это не очень важно — они всё равно ничего не знают. Я перевёл взгляд на яростно жующего Алексея — он у нас сегодня герой дня. Закрыл, так сказать, амбразуру… Слава богам, у них всё прошло штатно: скакнули в Москву, поменяли служебный транспорт на большой автобус, открыли ворота во Владивосток, там “цигель, цигель!” загрузили кагал морячков и так же гладко перекинули их на Щелковскую. Два раза. Без проблем.

Мы у себя в Долгопе ненадолго зависли — стоит ли рисковать лишний раз, и не лучше ли доставить героическую бригаду машиной, но пока мы с Либановым мяли булки, Лёха открыл ворота и впёрся в ангар на лайбе. Хорошо, что там в этот момент уже никого не было, а то нас инфаркт бы хватил, чесслово!

Когда стресс был наскоро заглушен, народ сыто отвалился от стола, и пошли доклады — один за другим. Самым неинтересным было выступление Лёхи — они не увидели ничего. Вот совсем. Всё на 100500 процентов как обычно, никакой разницы. Либанов, наскоро промониторивший логи рабочего перехода, тоже ничего не заметил.

А вот команда анализа аварийного прохода кое-чего сумела накопать.

— Первое. Камеры у нас расположены очень неудачно — половина интересных зон вне ракурса. С этим надо что-то делать, и даже не столько у нас, сколько на станциях. Видимо, придётся привлекать профессионалов, — вот чёрт, даже не знаю, как зовут парня. Да какого парня — это мужик целый, за 30, кто-то из профессорских…

— Это да, — согласно кивнул Алексей. — На самом деле, там всё понятно: их вешали чисто для охраны, чтоб злоумышленников ловить. Понятно, что там ни качества, ни обзора… Наш косяк, сто процентов.

— Именно, — продолжил докладчик. — Всё, что мы смогли на записях рассмотреть — что, во-первых, бригада очень сильно торопилась. Между первым входом в ангар и въездом в ворота — меньше двух минут! Ну и вообще, они явно опоздали.

— Вот козлы! — не сдержался Либанов.

— Реактивные! — наши хохмачи неистребимы.

Я глянул на завлаба и только вздохнул. А ведь это твой кадр, Андрюха! Придётся нам что-то делать ещё и с этим. Артемьева подключать…

— Да, забегая вперёд, у нашей группы предварительное заключение такое: человеческий фактор, вина группы. То есть, именно козлы и есть.

Народ задвигался, зашумел.Так вот, — повысил голос учёный, — к нашим баранам!

Тут уж, понятно, удержаться было невозможно. И, конечно, именно в этот момент в лабу зашёл Ивлев!

— Весело тут у вас, как я посмотрю, — генерал жестом согнал сидевшего на диване рядом со мной молодого, протянул мне руку. — Что, уже есть причины для радости?

Я пожал плечами.

— Резервная бригада рейс отработала нормально, за задержку моряки не в претензии. По предварительным данным — человеческий фактор, виновата пропавшая бригада. По остальному — вот сейчас разбираемся.

— Я послушаю, ты не против? — и тут же, через стол: — Вы продолжайте, молодой человек, извините, что прервал.

А сам потянулся к бутерброду, запустив тем самым цепную реакцию вновь проголодавшихся. Бутеров, кстати, и осталось-то всего ничего, надо бы попросить принести ещё, по уму — ночь нас ждёт долгая, если я правильно понимаю.