– У меня было плохое зрение. Тебе не понять – у тебя всегда зрение было стопроцентное. Я думала, что это кошка. Я хотела ее погладить – я же люблю кошек.

– Да, я знаю. А затем ты похоронила под снегом возле пруда и отпела пустую пачку из-под чипсов. Я еще никогда не видел, чтобы кто-нибудь делал такое.

– Не нужно только меня в инопланетянки записывать. Мне было весело. Это было забавно,

– А затем в классе мне сказали, что на следующий день с другим мальчиком ты прыгала по крышам сараев и убегала от собак. И еще предлагала ему убежать из дома. Ты хотела на электричках доехать до другой страны…

– Знаешь, это не слишком удобно, когда твой муж знает так много о твоем детстве. В следующий раз я буду умнее и не стану никому о себе рассказывать.

Настина подруга смеется и поглядывает на соседний столик, за которым сидят два молодых парня. Они, видя ее внимание, оба улыбаются ей и толкают друг друга локтями.

– В следующий раз? Ты уже собралась снова замуж? По-моему, мы ждем положительного результата теста на беременность, разве нет? Или ты уже передумала?

– Я не передумала, – отвечает Настя и закатывает глаза, – Ждем, ждем. Пока отрицательный. Я просто пошутила. Мне не понравилось, что ты начал того мальчика вспоминать. Хорошо, что он не согласился. Представляешь, я бы убежала в другую страну?

– Я думаю, что ты не пропала бы. Просто вот не сомневаюсь.

– Нет, ты знаешь, мне кажется, это старость. Я начинаю осторожничать.

– Вообще-то это нормально – думать о последствиях, так если что.

– Я думаю, что это все верно, конечно. Но в целом это трусость.

– Не дразни меня, инопланетянка, – шепчет Коля.

В их диалог встревает подруга:

– Ребятки, я все еще здесь. Может быть, оставить вас наедине?

Настя смеется. Говорит, показывая на соседний стол:

– Может быть, это тебя стоит оставить наедине с теми двумя ребятами?

– Не ревнуй, – шутит девушка, – Про пакет, чипсы и кошку я поняла. Расскажи теперь о девочке-льдинке, Настя!

– Окей. Рассказываю. Сейчас буду вспоминать. Помню, что я возвращалась домой. Было довольно холодно. Но честное слово, я уже так хорошо не помню. Я только помню, что кончики пальцев замерзли совсем, и я пыталась спрятать их в рукава пальто…. – Настя мечтательно закрывает глаза, и со стороны непонятно, вспоминает она сейчас эту историю или выдумывает на ходу. Николай улыбается и молчит.

Настя продолжает:

– Шел снег. Снежинки – это, конечно, красиво, но не тогда, когда на улице метель. Снежинки красивые тогда, когда ты смотришь на них в свете фонаря, вечером. Ой, я сейчас целую «лав-стори» расскажу…

– Давай, рассказывай», – подзадоривает подруга.

– Ладно, рассказываю. Тогда, когда ветер стих, и ты останавливаешься под фонарем, зовешь своего друга и прижимаешься носом к его щеке. В рукава его куртки засовываешь свои руки и целуешь его в щеку. Щека холодная, как лед. Все-таки не май месяц. Ставишь левую ногу чуть дальше его правой ноги, а правой делаешь подножку и роняешь друга прямо в пушистое снежное покрывало. Он не ожидает такого подвоха и падает, но утягивает тебя в снег за собой…

Настя делает паузу, затем говорит, обращаясь к своей подруге:

– Как ты считаешь, могут ли дети быть жестокими по отношению друг к другу? Знают ли они, что вообще это означает, – быть жестоким? Они делают это осознанно, как думаешь?

– Честно, я и сама не знаю, – отвечает девушка, потягивая сидр.

Ребята, каждый, погружаются в свои детские воспоминания. Картины проносятся перед глазами у Насти. Она вспоминает их с Колей детство. О том, как поцеловала Колю в губы, когда уронила его в снег. Как затем она быстро поднялась на ноги и «нарисовала» на лице серьезное выражение, как будто бы ничего и не было. Коля пытался обнять ее, но она выворачивалась и убегала.

Настя всегда плохо бегала, и Коля догоняет ее, хватает за руку и спрашивает, что это было. Она улыбается и говорит, что ничего не было. У него такой обиженный вид, что Настя тоже делает обиженное лицо и говорит:

– Почему ты сам не целуешь меня? Я устала ждать. Все целуются, и я хочу.

– Ну… мы же с тобой друзья, разве нет?

– Ну и что. Друзья разве не могут целоваться? Все девочки уже целуются, а я только и делаю, что с тобой тут… гуляю!

– Неужели ты не хочешь, чтобы я с тобой гулял?

«О, боже мой, снова эти глаза, этот взгляд. Как в первом классе, когда я впервые его увидела. Это наивно испуганное выражение в них. Выражение глаз, за которыми прячется совсем не наивно-испуганный характер. Это такая ловушка для таких маленьких дурочек, как я. Это выражение глаз как будто бы говорит: «Я не такой, как все. Я не стану дергать тебя за косички. Я хороший мальчик. Давай поиграем», – мысли проносятся в голове у Насти.

Итак,

– Ты не хочешь, чтобы я с тобой гулял?

– Хочу. Или нет, не знаю. Не хочу.

– Определись сначала сама, чего ты хочешь.

«Ну вот. Удар ниже пояса. Хотя это больше мальчишечье выражение, но оно очень точное. Мне оно как будто бы понятно», – думает Настя, – «Я и, правда, не знаю, чего хочу. Но чтобы поцеловал… да, наверное, хочу».

Коля уже отвернулся и уходит обратно, туда, к фонарю. Туда, где лежат их брошенные школьные сумки.

«Нет, я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, нет». Мысли лихорадочно бьются друг об друга в голове у Насти. От этих мыслей ей жарко. Она достает из кармана пачку сигарет, щелкает зажигалкой и затягивается.

Он оборачивается, видит сигарету и идет обратно. На это и расчет.

Подходит, хмурится и говорит:

– Перестань.

– Что перестать?

Она делает вид, что не понимает, о чем она говорит.

– Ты понимаешь, о чем я говорю. Брось это.

Он показывает на сигарету.

– Хорошо, – говорит Настя и кидает пачку в снег. Но сигарету держит в руках и затягивается еще раз.

– Хочешь? – спрашивает Настя, хотя знает, что он ответит «нет».

– Нет, – говорит Коля.

Подходит ко ней ближе и целует в губы. Сигарета выпадает из ее руки в снег. Она смотрит на карие глаза, и ее словно затягивает в этот водоворот. Эти глаза кажутся ей такими добрыми, такими светлыми. Самыми любимыми на свете.

Настя пытается очнуться от воспоминаний, которые словно водоворот, затягивают ее в свою пучину. «Интересно, думал ли он когда-нибудь также о моих глазах? О том, что нет на свете ничего милее моих зеленых глаз? Мне хочется верить, что думал. Наверняка, думал. Иначе не рисовал бы чуть позже мой портрет. Пусть рисунок был на листке в клетку, на листе, вырванном из какой-то школьной тетрадки. Пусть портрет был нарисован карандашом. Наверное, когда он рисовал его, немного думал о моих зеленых глазах. Я буду тешить себя этой мыслью. Я сохранила этот рисунок», – думает Настя, сидя в пабе со своим мужем и подругой, поглядывая на них обоих.

«Тогда, в тот вечер, я отвела глаза и смотрела на угасающую в снегу сигарету», – вспоминала она.

Он поморщился и сказал:

– Я не буду тебя целовать, если ты будешь курить. Целоваться с курящей девушкой – то же, что лизать пепельницу.

«Откуда он знает такие выражения?» – пронеслось в голове у Насти.

Она промолчала. Он снова развернулся в сторону фонаря. Там все еще лежали их сумки. Но он взял ее за руку при этом.

– Пойдем?

– Да, давай.

Вообще Настя любила играть с мальчишками. Девочки казались ей скучными. А вот мальчишки… Мальчишки затевают всякие интересности. Лазают по гаражам, перепрыгивают с сарая на сарай, шуруют по чужим огородам, устраивают разные квесты и курят сигареты. Это гораздо увлекательнее. Летом всей толпой пытаются завести чью-то старую Яву, что-то при этом вечно чинят и ремонтируют. Матерятся и говорят всякие технические термины, в которых Настя ничего не понимает. Иногда ей казалось, что мальчишки и сами не понимают.

Вытаскивают из родительских карманов деньги и ключи от машины и всей гурьбой на ней катаются, а затем покупают пиво и пьют его. Насте нравилась такая романтика. В кругу этих мальчишек она чувствовала себя девочкой даже больше, чем в кругу девчонок. Она не была какой-то «своей» в доску. Мальчишки относились к ней с уважением, и ей это нравилось. Хотя, конечно, смеялись, когда накатавшись на картонных коробках на ледяной горке, она падала в снег и рисовала руками и ногами «ангелочка».