Гордо подняв клюв, Володя церемонно шагнул из автобуса, оступился на подножке, хлопнулся в дорожную пыль, выронил багет, наклонился за ним, зацепился шейным платком за чемодан, стукнулся головой и, наконец, выпрямился, ничуть не смутившись. В ту же секунду он получил прозвище «недотёпа» среди деревенских. Чуть позже, когда он всем полюбится, его станут ласково называть «наш недотёпа». За спиной, конечно. Володя никогда об этом не узнает и будет наивно полагать, что между собой жители деревни зовут его либо «мусье философ», либо «тот гениальный гусь».

Тётушкин домик стоял на краю деревни возле пруда и действительно был белым, как Шарль и обещал. И сад имелся.

Бульдожья тётушка, мадам Колетт, была гостеприимной хозяйкой и добрейшим существом: дружила с местными жителями, угощала детвору миндальным печеньем, содержала дом в чистоте и порядке, а в очереди за свежими багетами всегда стояла первой, потому как обожала их. В этом они с Володей были схожи.

Своё новое жилище Володя оценил высоко, особенно пруд. Не зря привёз спасательный круг!

Сад привёл Володю в восторг, особенно стог сена. Настоящая деревенская жизнь!

Тётушка Колетт произвела на Володю крайне приятное впечатление, ведь она любила багеты. Любовь к багетам и привела его в летний отпуск, полный новых знакомств, открытий, приключений и спокойной мирной безоблачной жизни.

Никак нельзя было сказать о Володе, что он искал неприятности и тем более на них нарывался. Но, как выяснилось, и избегать их не умел.

Первую деревенскую ночь Володя провёл в стоге сена. Проснулся утром – тело ломит, перья слиплись, шея затекла… Спать на сене не так удобно, как кажется. Сухие травинки колют нежные пёрышки. Ни свет ни заря начинают горланить местные петухи. И холодно.

«Чаю! Мятного чаю с мёдом, чтобы согреться!» – придумал себе Володя.

А что это там вдалеке? Не улей ли? А это он и был. Володя взял на кухне фарфоровую чашечку и степенно отправился к улью.

Пока бульдожья тётушка мадам Колетт стояла в очереди за свежими багетами, гусь добывал себе мёду. С невероятным достоинством открыл он крышку улья и заглянул внутрь. Изнутри на него воззрились пчёлы. Надо ли говорить, что никогда в жизни они не встречали подобной бесцеремонности? Пожалуй, не надо.

– З-з-з-з! – сказали пчёлы.

– Пардон, я только мёду наберу, – невозмутимо объяснил Володя.

– З-з-з-з-з-з-з-з-з! – снова сказали пчёлы.

Тут бы Володе аккуратно закрыть крышку и избежать конфликта, но нет. Он не спеша опустил фарфоровую чашку в улей и начал зачерпывать мёду погуще. Пчёлы больше ничего не стали говорить. Они бросились на Володю. Володя бросился наутёк.

Прыг! – нырнул головой в стог сена. Пчёлы за ним. Жужжат, жалят пятки.

Бульк! – плюхнулся по самый клюв в пруд. Пчёлы за ним. Летают над головой, кусают в щёки.

Хлоп! – заскочил в дом, захлопнул дверь. Пчёлы остались снаружи, потыкались в окошко, погрозили кулачками и улетели.

Тут и мадам Колетт вернулась со свежими багетами. Сели завтракать.

Смотрит тётушка на своего гостя и не понимает, чего это он весь кривошеий, помятый и эдакий… опухший.

– Мне кажется, вам, дорогой мусье, надобно спать в дому, а не на сене. Для вас на втором этаже есть удобная гостевая спальня с пуховой периной на кровати, – гостеприимно предложила хозяйка.

– Мерси, мадам Колетт! Раз вы настаиваете, я, так и быть, воспользуюсь вашим предложением, – поблагодарил гость.

После завтрака Володя взял учебник по ораторскому искусству и отправился в сад то самое искусство познавать. Мадам Колетт как раз убирала на кухне.

– Не хватает фарфоровой чашечки… – бормотала хозяйка. – Было шесть, а стало пять… Где же ещё одна?

– В пчелином улье! – бросил Володя через плечо и величаво удалился.

Бульдожья тётушка уставилась ему вслед с открытым ртом.

Гусь Володя с учебником под мышкой обследовал свои владения. Владения были временными и тётушкиными, но всё же он именовал их «свои».

Меж двух яблонь на берегу пруда висел гамак. Да так славно висел, так ласково и дружелюбно, что не прилечь было невозможно. Володя прилёг, оттолкнулся лапкой и закачался.

– Где постигать ораторское искусство, как не в деревне?! – провозгласил гусь, эффектно обведя крылом «свой» сад. – Нет места лучше! Свежий воздух, природа, гамак… Как прав был Шарль-сосед!

Над головой качалось небо, качались кроны деревьев, качался мир. Солнце прыгало средь листвы.

Володя намеревался усердно позаниматься. Учебник у него был прекрасный, прадедушкин. Твёрдая обложка, двести страниц, издание конца девятнадцатого века. Раритет!

Володя бережно открыл его на первой странице и торжественно прочитал вслух:

– Сей учебник составил профессор Парижской академии наук Жан-Жак-Поль-Пьер Кюри-Мари де Трубадур ля Будур…

Гусь сладко зевнул. Мир качался. Ласковый деревенский ветер шевелил пёрышки на Володиной макушке и перелистывал прекрасное раритетное издание. Володя и не заметил, как попал с первой страницы на двадцатую. Он продолжил читать:

– …а потому умение красноречиво изъясняться, убедительно разъясняться и понятно объясняться поможет вам тогда, когда… Тогда, когда… Когда, тогда…

Мир качался. Солнце качалось. Глаза закрывались…

Учебник по ораторскому искусству (твёрдая обложка, двести страниц, раритет!) вывалился из гамака и с глухим стуком хлопнулся на голову бобру – бум! Потом – бульк! – и в воду.

Бобёр Жак-Ив Кустофф много лет владел частью берега в саду мадам Колетт. Только что он, ничего не подозревая и весело насвистывая, выбрался из воды, чтобы угоститься парой яблок. Гуся в гамаке не заметил. Учебника по ораторскому искусству никак не ожидал. А тот попал прямо в яблочко!

От глубоких чувств и неожиданного унижения бобёр цапнул первое, что попало в зубы, – Володин хвост. Гусь вывалился из гамака и бросился наутёк. Второй раз за день. Бобёр увидел убегающую белую тушку и сообразил, что́ произошло. Должны признать, тут Кустофф подумал: «Вот недотёпа!»

Гусь меж тем влетел на второй этаж в свою спаленку и бросился рассматривать пощипанный хвост.

«Я пострадал не впустую, а во имя ораторского искусства!» – успокоил себя Володя и даже немного возгордился.

Взяв спасательный круг, он потопал обратно в сад вылавливать из пруда раритетный учебник. А бобёр уж поджидал его.

– Прости, сосед, я не со зла! – тут же извинился он. – Талмуд твой, будь он неладен, на голову мне бухнулся! Вот я и растерялся.

– Пардон, мусье! – подхватил Володя извинительную тему. – Я, право, вам на голову не целился. Это досадная случайность! Пардон, пардон, весьма пардон!

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.