Первые несколько квартир были пусты или сильно заросли. На полу и стенах мох, где-то проросли мелкие кусты, вся мебель сгнила, пахло сыростью. Когда Энигма с Майнхоф заходили в некоторые комнаты, отсыревший и гнилой пол проваливался под их ногами. Осматривая помещения, Энигма заметил к одной из комнат берёзу, проросшую через пол. Картина была волшебна. Берёза росла под дырой в крыше, в полностью зелёной комнате, но самое интересное, что у корня дерева лежал череп и кости человека. Дерево росло через него. Энигма задумался, что ждёт их. Природа отвоёвывала свои территории у людей. Само здание полностью поглотила флора, и лет через тридцать оно полностью развалится. Жизнь после смерти, даже после полного уничтожения всего на земле. Неужели это закат человечества, и их тоже поглотит природа, а о них как о виде никто не вспомнит? Нет! Не так просто! Энигма вспомнил диалог в туннеле в метро с солдатами на посту у склада, и слова «Человек – существо живучее. Гибли империи, цивилизации, народы истребляли, но человек как вид остался. На месте Рима появились другие империи, потом республики, евреев, славян, народы латинской Америки истребляли столетиями, но они сохранились. И мы тоже возродимся, даже после такого. Главное, чтобы мы стали умнее, прекратили распри, и больше такое не повторяли». Это было верно! Отчаиваться нельзя, надо бороться за жизнь до конца, только так можно выжить. Борьба за выживание и возвращение к цивилизованному и светлому будущему.

Из размышлений Энигму вывел удар рамы окна от ветра. Майнхоф зашла к нему. На этаже было безопасно, всё осмотрено, и они вернулись к остальным.

В камине разожгли огонь и грели еду, разложили спальные мешки, в комнате стало уютнее, а главное тепло. На улице начался сильный дождь, штормовой ветер, ничего не было видно. Адлер нашёл листы железа и закрыл ими окна, для сохранения скрытности, встал в охрану на ночь и ушёл в коридор к двери на свой пост. Итан пытался как-то помочь спасённой девочке. Левитан, Ева, Майнхоф ушли на кухню с керосиновой лампой и разогретой едой. К ним пошёл Энигма. Вскоре к ним подошёл Итан и сказал, что девочка уснула и он сам пойдёт отдыхать.

– Ева, как нам быть теперь? – решил начать разговор Энигма. – Я так понял, что девочка знает или дорогу к городу, или сам город, или что дальше на юг от него.

– Возможно. Но дорогу к Лейпцигу я и сама знаю. Нам бы узнать дорогу через заражённую зону и что вообще в том городе. Но судя по слову «тайна», она сама не знает, кто там.

– Ладно, завтра постараемся узнать у неё дорогу и надеемся, что она проведёт нас дальше на юг через заражённую территорию, – обнадёживающе сказал Левитан.

– Стоп, она с нами поедет? Зачем? Это ребёнок, к тому же в плохом психическом состоянии. Она обуза в пути, – возразила недовольно Майнхоф.

– А что ты предлагаешь с ней делать? – поинтересовался Левитан.

– Оставить её тут. Нам лишний в пути не нужен.

– Она же погибнет одна! – воскликнул Левитан.

– Тогда отведи её в метро, – с нарастающим раздражением прошипела Майнхоф.

– Пешком идти в метро? Ещё предложения?

– Её опасно брать. Мы её не знаем, она ребёнок, не в состоянии дать отпор и в дороге нам не нужна.

– Но если мы оставим её здесь, она не выживет!

– У нас задача найти бункеры, а не спасательная операция для одного человека. Нам надо быстрее решить задачу и вернуться. Спасти одну и пожертвовать тысячами? Кстати, за нами, возможно, уже едут те святоши, – прагматично аргументировала Майнхоф.

– До метро она не дойдёт, я её не поведу, так как ремонт радиостанции и транспорта на мне. Оставить тут – она умрёт. Единственный вариант – взять её с собой, теснее не станет, – не унимался Левитан. – В общем, я за то, чтобы взять её с собой. Ты против. А вы?

– Я тоже против, – как всегда флегматично ответила Ева. – Утром спросим у неё, может покажет куда ехать, но брать её опрометчиво. Может кто-то из ваших приедет сюда за ней и заберёт?

– Её нельзя одну оставлять, и времени ждать или отвести её тоже. – Не успокаивался Левитан. Он встал из-за стола и пошёл ко входу, видимо, узнать мнение Адлера. – Энигма, ты чего молчишь?

– Я не против взять её. Вряд ли с ней будут проблемы и может действительно польза будет от неё, – поддержал он инициативу Левитана.

– Два против двух, – подытожила Майнхоф как судья, выносящий приговор.

– Не спеши! Ещё два человека есть и их голоса. Завтра утром у них спросим, – с насмешкой ответил Левитан.

– Ладно… завтра решим, – с вызовом согласилась Майнхоф.

Поужинав, все пошли спать. Утром Левитан, сменивший ночью Адлера на посту, разбудил всех в дорогу. Через час все были готовы.

– Итан, Адлер, важный вопрос. – обратился перед сборами Левитан – Насчёт девочки, как быть с ней, брать ее с собой или оставить? Я и Энигма – за то, чтобы она поехала с нами. Майнхоф и Ева – против. Что вы скажете?

– Я за! – без колебаний согласился доктор, – она нам не помешает, и я хотел бы её вылечить, я за неё беру полную ответственность.

– Не знаю, ребёнка… – после минутного раздумья начал Адлер. – Давайте возьмём, а в ближайшем нормальном поселении мы её оставим. Возвращаться – это потерять ещё день, а оставить её здесь – бесчеловечно.

– Так тоже можно, – согласилась Майнхоф. У остальных возражений тоже не было.

Все сели в машины и поехали по направлению к Лейпцигу. Дождь закончился, но дорога немного обледенела, на улице было всё ещё ветрено, а температура нулевая. Скоро может уже выпасть снег, и тогда их экспедиция замедлится. Станет ещё холоднее, а постоянные снежные бури сделают путь ещё более сложным. Возможно, придётся остановиться на зимовку, пока не прекратятся снеговые ураганы. Они всегда идут с западных территорий и начинаются очень рано. Иногда в октябре снег уже лежал толстым слоем, и не сходит до апреля или даже мая. Торговцы с западных территорий сообщали, что за Рейном дальше во Франции постоянная зима и холод. Некоторые называют это новым ледниковым периодом. Отдельные смельчаки провели там несколько лет в снегах и сравнивали те места с Арктикой. Дальше чем за полсотни километров туда никто не ходил. Это необитаемая ледяная пустошь, где даже мутанты редко встречаются. Однако отнюдь не безжизненная, особенно это стало известно после той передачи с Парижем и некой Юлией, но живы ли они ещё и как там дальше, пока не известно. Жители Штутгарта и Франкфурта обдумывали идею об экспедиции в те регионы к следующему году и теперь собирают самых подготовленных со всех поселений, в том числе из Берлина.

До Лейпцига было около семидесяти километров. Дорога была свободной и всё ещё пригодной для езды. В машинах все, кроме водителей, дремали. Даже Мания, которая очень нехотя залезала в машину, успокоилась и глядела в окно. Зачем она носила маску? Она красивая на лицо, раны, синяки и ссадины прошли бы в скором времени, но она её не снимает. Маска сама выглядела жутко, хотя сделана очень качественно и реалистично. Она была то ли из дерева, то ли из папье-маше, ярко-рыжая с белым носом и чёрным кончиком. Вроде обычная маска, но напрягало.

Через два часа они были уже у Лейпцига. Было решено оставить машины у ангаров возле трассы и дальше отправиться пешком в город. Они приехали к развязке клевер, у которой был искусственный затор. Остовы машин были навалены друг на друга, верхняя часть моста обрушена. Город выглядел совершенно необитаемым и на удивление практически не пострадавшим, только стекла в окнах домов отсутствовали. Шоссе полностью заросло травой, мелким кустарником и в некоторых местах даже небольшими деревьями. Проходив по городу около получаса, они не обнаружили никаких следов людей или поселений. Было тихо, даже слишком тихо, а от осознания того, что здесь есть поселение, было ещё дискомфортнее. Казалось, что за ними кто-то постоянно наблюдает.

Впереди была очередная развилка. Без карты города было не ясно, куда идти дальше.

– Не нравится мне тут. По-моему, в том доме есть кто-то, – сказала Майнхоф, указывая на здание слева от развилки.