– Вот гнида! – сквозь зубы процедила Ева.

– Вы же тот путник, которого он ищет? Расскажите, как там у вас в Чехии! И кто этот тип.

– Да, расскажи подробнее, – добавила Майнхоф. – Я рассказала тебе о нашем метро, а ты расскажи, что у вас.

– Dobrе, начну с начала, – отпив из кружки и поправив повязку, сказала Ева и начала рассказ. – Когда случился конец света, я ещё в детский сад ходила. В тот день воспитатель нас всех собрала и повела в метро якобы на экскурсию, но она услышала воздушную тревогу и начала действовать незамедлительно. Потом упали бомбы, все паниковали, суетились. Воспитательница старалась успокоить людей, но безуспешно пока ей не помогла полиция. Она нас определила в один из вагонов поезда и показывала пример, как успокаивать близких и самим не паниковать выжившим. Через неделю пришли военные. Полковник полка ПВО Тадеаш Цисарж со своими солдатами установили на большинстве станций абсолютную власть своей военной хунты. Позже он подчинил остальные станции во всём метро. Его офицеры, низшие чины командовали на станциях, а ему докладывали о результатах. На станциях был строгий порядок и контроль. Однако офицеры никогда не переходили черту допустимого. Тадеаш не допускал кумовства, политических связей, и был очень строг к ним и каждые два года назначал новых офицеров на станции или назначал новых людей, прошедших отбор. Единственный, кто был неизменным, – его помощник майор Стефан Готфальд. Они были как Сталин и Берия, только не коммунисты. Его солдаты и гражданские выходили на поверхность за ресурсами, налаживали быт, контролировали порядок. Через год жители с солдатами обыскали весь город и собрали там всё нужное для выживания. У полковника была страсть к книгам. Он издал указ о запрете сжигать их, рвать, портить. Они были под его личным контролем, ибо он верил, что они помогут нам выжить и сохранить культуру. Позже он понадеялся, что получится связаться и наладить контакт с другими поселениями, убежищами, метрополитенами. Разведчики и добытчики притащили всё оборудование с Жижковской телебашни и из всех уголков города. Сама башня для использования как центра связи не годилась, ибо очень сильно была повреждена. Несколько лет назад во время бури она развалилась. Но у них получилось связаться с поселениями в Таборе, Братиславе, метрополитеном в Будапеште и Вене, были ещё слухи о поселениях во Вроцлаве, Катовице, Кракове и других поселениях в радиусе 300 километров от Праги. А также различные торговцы поймали наш сигнал и стали приходить к нам в метро. Жизнь была очень неплохой. Шесть лет назад мы нашли документы и прочее, ну то, что я вам принесла. Мы не придали им значения и отложили их в долгий ящик. Но пять лет назад моей маме и отцу удалось с другими исследователями их расшифровать и убедить полковника снарядить экспедицию к ближайшим бункерам. Первые четыре были недоделанные, разрушенные или вообще были только на бумаге. Но нашли 5 бункеров близ Судет. Там было оружие, патроны, оружейные станки, форма и прочее. Это была жила. Но вот тут пришёл этот священник со своей сектой. У нас было светское государство, но их приняли. Они согласились с нашими правилами и остались у нас. Но вскоре у них появились последователи, потом некоторые жители метро стали отказываться работать, потом произошла недостача продовольствия, потом и вовсе саботаж. Полковник был этим недоволен и сказал, что виновные понесут наказание, несмотря на то, что они стали последователями секты, ибо они живут в нашем государстве и по нашим законам. Но тут случилось вообще непонятное. Те, кто ещё вчера были верны полковнику, обернулись против него. Мы дали бой, но они захватили наши склады с бронетехникой, в том числе, танками. Мы ушли из метро на базу, которую полковник и его окружение держали в тайне от всех. Там мы и сейчас живём. После вылазки за книгами и оборудованием, которая обернулась гибелью наших людей, мы с ними переговоров не ведём. Одного из псов святош отряд спецназа майора взял в плен, близ нашего убежища. Его допросили и в расход. Держался долго, но майору ещё не попадались те, кто выдержал бы его допрос. От пленного мы узнали, что сектанты знают о бункерах, но не знают где они. Теперь за нами охотятся и хотят эти карты и документы получить. Полковник узнал от одного торговца, что в Берлине есть фракция, где можно найти помощь и людей для нашего дела. Отправили меня, так как я знаю немецкий язык. Меня снарядили и отправили сюда и вот через месяц я добралась сюда.

– И эта фракция мы? – решил уточнить Левитан.

– Скорее всего, да. Илона рассказала мне о вашем метро и под описание торговца подходите только вы.

– А этот апостол, как его? Чем он опасен и почему вы его так боитесь? – Поинтересовался Эхо.

– Апостол Андрей. Он пришёл с Симоном и уже показал, кто он такой. Это жестокий, коварный, хитрый, преданный и очень набожный урод. Он стал главой инквизиции в нашем городе и руководил карательными операциями у нас в метро. Его пытки были самым страшным для всех, кому не повезло попасть к нему. Наш майор сам был удивлён его методам. После того, как нам попался один из апостолов и «дружественной» беседы с нами он раскололся, майор отправил его сектантам в нескольких мешках. И на поиски нас отправили этого апостола. Я догадывалась, что за мной будет преследование, но не думала, что за мной пойдёт именно он. Но меня больше интересует, как он узнал, что я ушла на север. Но по крайней мере наше убежище и поселение в Либерцах в безопасности.

– А ваши родители где сейчас? И почему вы пошли одна? Почему вам не дали людей в помощь? – поинтересовался Энигма.

– В убежище. Им повезло, мои родители работали в метро. Отец машинист поезда, а мама диггер. Они были из числа приближённых к полковнику, жили неплохо и знали всё о планах начальства. Людей мне не могли дать, ибо их было мало у нас. Наши люди нужны для защиты нашего последнего дома.

– А что известно о других городах и поселениях? – поинтересовалась Майнхоф. – Эхо, запиши!

– В Вене есть поселения в метрополитене. Они живут неплохо за счет оружия и воды. У них проблемы с едой. У них там множество фракций и они там часто враждуют. На поверхность редко выходят и в самом городе довольно опасно, там обитают разные опасные твари. В самом метро есть только 3 станции, через которые можно в него попасть. Через остальные они пускают только своих. В Будапеште более спокойно. Там конфедерация из четырёх государств, и они решают разногласия путём постоянных переговоров. У нас с ними была постоянная связь, но они были слишком далеко, чтобы торговать или как-либо ещё взаимодействовать. С польскими городами мы тоже поддерживали связь, но подробностей об их жизни мало. Остальные поселения живут за счет сельского хозяйства. Продают еду караванам торговцев и покупают у них оружие и патроны для защиты от мутантов и бандитов.

– А с чем или кем мы можем там столкнуться? – поинтересовалась Майнхоф.

– С заражёнными, от которых меня спасли, я встретилась только здесь. Я встречала дикарей-людоедов у городка близ Дрездена. Есть большое поселение в Лейпциге, но кто там живёт, я точно не знаю. Посередине пути между Берлином и Лейпцигом есть поселение сатанистов, но они не враждебны. Если что, у них можно остановиться отдохнуть перед дальнейшей дорогой. В основном, обычные мутанты и бандиты встретятся нам на пустоши.

– Сатанистов? Это точно хорошая идея? – возразила Майнхоф.

– Не суди по их верованию. Оно у них немного не традиционное или как их описывают. В кого бы они не верили, они ни с кем не враждуют и нам ничего не сделают. Я у них остановилась, когда шла к вам.

– Неужели нельзя их избежать? Обязательно ли у них останавливаться? – не унималась Илона.

– Майнхоф очень недолюбливает верующих, неважно в кого верят те или иные, – объяснил Эхо.

– Прискорбно, но остановиться придётся. Они живут у города Виттенберг и там есть мост через реку, через который мы сможем идти дальше в Лейпциг. Остальные либо далеко, либо разрушены. Через саму реку тяжело перебраться, а потому у нас нет другого выхода, как через их поселение.