– Пусти… – нашла в себе силы вновь попытаться противостоять этому парню.

Но Максим никак не реагировал. Точнее среагировал диаметрально противоположно тому, о чем просила я – он не просто не отпустил меня, но еще и опустив руку, начал задирать мою юбку, пробираясь очевидно к моему самому сокровенному месту.

Никто и никогда еще не позволял себе со мной такой наглости. Но не это осознание отрезвило меня, а то, что я понимала умом, что допускать подобного нельзя – если уж на поцелуи в шею я так реагировала, то что будет, когда рука этого подлеца доберется до цели…

Испугавшись возможного варианта развития событий, я интуитивно заехала наглецу между ног. Точнее попыталась это сделать, так как Максим прижимал меня собой так сильно, что у меня это вышло скверно.

– Сучка! А если бы по яйцам попала? – смотря хмуро, отчитал он меня, словно это я вела себя невообразимо.

И я испугалась этого взгляда, испугалась того, что он за собой прятал, всматриваясь в мои глаза своими зелено-бездонными.

– Юр! – закричала я в панике, не понимая чего боялась больше: сексуальной направленности на меня этого сумасшедшего парня, отклика собственного тела на эту сексуальность или агрессии, которую я могла вызвать своим движением в пах этого нахала.

Но вот последнее отмелось сразу, потому что несмотря на мое действие, в глазах Максима злости я совсем не видела – только странную сексуальную агрессию, которая могла вылиться лишь во что-то интимное.

– Трусиха, – усмехнулся он и отодвинулся.

Я тут же судорожно открыла дверь, собираясь поскорее выйти, но Максим, схватив меня за руку, потянул назад и вышел сам, оставляя одну.

После того, как он ушел, я долго стояла, вглядываясь в зеркало, и никак не могла прийти в себя.

Что это сейчас было?… И почему я так странно реагировала на нахальные слова и действия парня, что моложе меня лет на 10?… Потому что мне… Понравилось?

Бред, – отвернулась я от собственного отражения. Никогда мне не нравились парни младше меня даже на пару лет, что уж говорить про совсем еще подростков.

Боже, зачем я себя обманываю?…

Ну каких подростков – у него зрелого тестостерона больше, чем у пяти среднестатистических мужчин моего возраста, и на подростка он точно совсем не похож. Подозреваю уже давно.

Простояв так несколько минут, все же решилась выйти, и, к моему облегчению, когда зашла на кухню того, кто мозолил глаза последние полчаса, ни на кухне, ни в квартире уже не было.

– Максим ушел? – спросила Юру на всякий случай, вглядываясь в его выражение лица и гадая: сказал ли ему что-нибудь о произошедшем в ванной его сын.

– Да, ушел. Он за документом каким-то приходил. Но хорошо хоть поел с нами. Редко видимся в последнее время – он занятой с этим новым своим проектом.

Юра выглядел как обычно – значит скорее всего Максим решил промолчать. Выдохнула и этому, и тому, что он все-таки ушел, и озвучила очевидное:

– Я ему не понравилась.

– А! Не обращай внимания. Он ко всем так.

– Ко всем? – переспросила я.

– Ну прям чтобы вот так нет, но часто все же он был неприветлив.

– Это с кем?

– Наташа, Люда, еще кто-то был… Не помню, – отмахнулся Юра.

Вообще-то думала услышать одно имя, а не целых три.

– А где его мать? Может он злится из-за нее, из-за того что вы не вместе? – сделала предположение я.

– Она уехала в другую страну. Там… Неприятная история.

Юра не особо горел желанием делиться, но мой интерес взял верх, прежде, чем я успела об этом подумать.

– Какая? – спросила я.

– Ну, изменил я ей в общем, и она ушла. Изменил с молоденькой, – уточнил Юра. – Поэтому Максиму не нравится, когда мои женщины намного младше меня.

Ну не зажимать же их в ванной из-за этого! – возмутилась внутри я, отметив информацию и об измене Юры.

А потом, спустя время и периодические воспоминания о случившемся я сделала вывод, что Максим умышленно тогда так поступил – видимо решил показать отцу, что женщины моложе его не отличаются порядочностью. Другого объяснения я так и не нашла. И как все-таки хорошо, что я тогда не поддалась соблазнению этого грубияна.

Хорошо, что меня спасли мои трезвые мысли в противовес телу, опьяненному от близости этого парня.

И вот сейчас, когда снова вижу этого парня, я понимаю, чем вызвана моя тревожность: я боюсь оставаться с ним наедине – стоит лишь вспомнить, как он за считанные секунды сумел на меня повлиять. К слову, я ни с кем и никогда не испытывала подобного – видимо дело и в обаятельности парня, а не только в незамысловатых движениях, которыми владеют многие.

– Собираешь вещи? – Максим стоит в дверях и смотрит на сумку с вещами, после чего переводит взгляд на меня.

– Да, мы с твоим отцом расходимся.

Говорю это и понимаю, что сейчас он наверно рад это слышать – и демонстрировать отцу ничего непристойного обо мне не пришлось, все решилось само.

– Что так? – равнодушно спрашивает он.

– Не сошлись характерами, – пожимаю плечами я, произнося банальную фразу. Не перечислять же ему все причины.

– Ты любишь жёстко, а у него стоит только на нежности?

Вспыхиваю и мгновенно чувствую, как кровь приливает к лицу. Он так и не успокоился в своих колкостях с пошлым подтекстом.

Смериваю хама взглядом и зачем-то отвечаю, чуть покраснев:

– Наша интимная жизнь тебя не касается. И жестко я не люблю.

– Тебя просто ещё не драли как следует, – усмехается в ответ он, чем еще больше вызывает во мне негодование.

Кровь приливает теперь не только к лицу, но и намного ниже, стоит невольно вообразить произнесенную им фразу.

Реакция тела на этого парня и на его речь раздражает еще больше. Наконец не выдерживаю и выпаливаю, что думаю об этом гаденыше, который уже достал своими высказываниями.

– Засунь свой поганый язык подальше и выйди из комнаты! – повышаю тон я. – Невоспитанный сукин сын!

Но сразу же жалею, что позволила себе выплеснуть эмоции.

– Сукин сын? – приподняв бровь спрашивает Максим.

Вот это я ляпнула… И почему именно это ругательство первым пришло в голову? Почему именно связанное с его мамой пусть и косвенно….

– Может и так, – усмехается недобро он. – Только я воспитанный. Меня воспитывали и учили, что тех, кто обзывается нужно ставить на место. Думаю это справедливо, даже если обзывается очаровательная недо-”мачеха”, – указывает он кавычками. И делает шаг внутрь комнаты, отчего она вмиг становится необычайно тесной. Для нас двоих.

Максим так угрожающие выглядит, что я начинаю испытывать лёгкий страх, если его конечно можно назвать лёгким, потому что ноги дрожат так, будто я лань перед хищником, готовым меня сожрать.

– Я перегнула, – признаю я. Никогда я еще не повышала так свой тон с теми, кто младше меня, включая учеников. – Прости, не хотела тебя обидеть.

– Ты меня и не обидела, – усмехается он. – Мне просто нужен был повод. Ты же это понимаешь? – склонив голову объясняет мне он и начинает приближаться.

– Повод для чего? – неуверенно спрашиваю я, гипнотизируемая его зелеными омутами.

– Чтобы наконец наказать тебя, Вика, – доходчиво объясняет мне он. – Наказать так, как мечтал с первой минуты, едва тебя увидел.

– Максим… – говорю я, выставляя руки вперед, когда между нами остается полметра.

– Да, Вика, – но Максим вместо того, чтобы остановится, берет мои руки и заводит их за мою спину, делая последний шаг до меня.

Оказываюсь в капкане его рук и снова чувствую тепло его сильного тела, так как Максим плотно прижимает меня к себе.

Смотрим друг другу в глаза, а когда его взгляд опускается на мои губы, а лицо начинает приближаться к моему, я понимаю, что он в отличие от прошлого раза не отступится и даже кричать бесполезно, так как в квартире мы одни.

– Максим… – зачем-то снова произношу его имя, перед тем как наши губы соприкасаются.

И в этот момент я ни капли не жалею об этом поцелуе – Максим целует необычайно нежно, трепетно, страстно. Так, словно и правда желал этого поцелуя очень долго.