Мне так хорошо, что я не сдерживаюсь и издаю тихий стон. На миг в голове появляется мысль, что сейчас Илья остановится, но вместо этого он возвращается к моим губам, чтобы заглушить новый стон, а затем оттягивает мою футболку, под которой нет лифчика, касается груди и снова рычит прямо мне в губы, заставляя меня саму затрястись.

Когда мы на мгновенье отрываемся друг от друга, чтобы сделать глоток свежего воздуха, я ловлю его темный взгляд, полный страсти и желания, и теряю всю себя окончательно и бесповоротно.

Мысли о том, что мы можем заняться любовью прямо здесь, на крыльце нашей семейной дачи, когда в доме спят Лука и Андрей меня не останавливают. Они даже не особо мелькают в голове. Как и мысль о том, что у Ильи всё ещё есть законная жена.

Ничего из этого сейчас не имеет для меня никакого значения. Я чувствую себя ребенком, которому всю жизнь всё запрещали, а сейчас вдруг появилась возможность попробовать всё и сразу, пока темно, пока никто ничего не видит, пока запретный плод совсем рядом — протяни руку и сорви…

Неожиданно начинает звонить телефон.

Мы оба застываем, тяжело дыша и смотря друг другу в глаза. Его взгляд постепенно начинает проясняться. Он достает свои руки из-под моей футболки. Одной касается моей спины через ткань, а второй не глядя достает телефон из кармана и отключает вызов.

— Принцесса, — шепчет он таким тоном, что я понимаю, он жалеет. — Этого не должно было произойти.

— Но произошло, — говорю я и отстраняюсь от него, присаживаясь рядом, мне тут же становится холодно и очень больно внутри.

— Это было ошибкой, и такого больше не повториться, — продолжает гнуть своё Илья, как будто моих слов совсем не слышит.

— Ошибкой? — дрожащим голосом переспрашиваю я.

Только что я была в раю, только что моя мечта была реальностью, а теперь мне заявляют, что это было ошибкой?

— Признаешь ты того или нет, но ты ответил мне взаимностью, Илья, — твёрдо произношу, но у самой внутри нет уверенности, что это было на самом деле. Кажется, будто произошедшее было лишь сном.

— Лия, у тебя есть молодой человек, а у меня жена…

— Но вы же разводитесь!

— Мы сильно поссорились, вот и всё! — раздражается он и слегка повышает голос.

— Но, Илья…

— Ссора и алкогольное опьянение сделали своё дело, — смягчается мужчина и виновато продолжает. — Прости меня, это целиком и полностью моя вина. Такого больше не повторится, а о том, что произошло, мы должны забыть.

Никогда не думала, что моему сердцу может быть ещё больней, чем было два года назад. Его тон мягок, но слова бьют очень жестоко и четко дают понять его отношение к случившемуся. Господи, почему же я такая дура? Почему я всё равно продолжаю на что-то надеется? Как же жалко я выгляжу…

Молча встаю со ступенек и иду в дом.

— Принцесса… — окликает меня мужчина.

Нет, нельзя, нельзя больше позволять ничему случиться.

Нельзя.

— Не смей меня больше так называть, — не оборачиваясь, цежу сквозь зубы самым ледяным тоном, на который я только способна и скрываюсь внутри. Он больше меня не окликает.

Поднимаюсь на второй этаж и иду в самую дальнюю гостевую комнату, закрываю за собой дверь, а затем даю волю слезам. Скатываюсь по стеночке прямо на пол и беззвучно реву.

Что я наделала? Кто я теперь после этого? Кому сделала хуже? Чуть ли не переспала с женатым мужчиной, изменила потрясающему парню и собственными действиями разбила своё и так разбитое сердце ещё раз… на ещё более мелкие осколки, которые уже точно не подлежат восстановлению.

Почему всё должно быть именно так? Почему я не могу его забыть и полюбить другого? Почему?

Лия (26)

Спустя некоторое время я всё-таки перебираюсь с пола на кровать и засыпаю, но лишь на пару часов. Просыпаюсь от того, что у меня дико раскалывается голова, мне и морально, и физически плохо. На часах раннее утро, все ещё должны спать. Тихонько спускаюсь вниз, на кухню, наливаю себе стакан воды и рыскаю по шкафчикам в поисках таблетки.

Наконец, нахожу аптечку на одной из верхних полок. Надеюсь, что смогу достать самостоятельно, без стула, но… вся коробка летит на пол, переворачивается, и всё содержимое разлетается по полу. Звучащий в тишине спящего дома грохот — настоящий гром.

— Черт, — шепотом ругаюсь я и зажмуриваюсь, чтобы предотвратить истеричный поток слёз, готовый вот-вот вырваться наружу от безысходности.

Сажусь на пол, облокачиваюсь о кухонные шкафчики и глубоко дышу, молясь, чтобы никто не вздумал здесь появиться. Мне нужно пару минут. Всего пару жалких минут, чтобы взять себя в руки, а затем убраться, выпить таблетку и скрыться в одной из спален наверху.

— Хей, ты в порядке?

Поднимаю голову и сталкиваюсь с обеспокоенными карими глазами, которые видела всего пару часов назад. Ну почему именно он и именно сейчас?

— Уходи, — прошу я, опуская взгляд в пол и стараясь сосредоточиться на сборе лекарств, чтобы забыть о его присутствии и заглушить боль внутри.

Илья не уходит. Он садится на пол рядом со мной и помогает собирать таблетки, бинты и прочие средства в коробку. В какой-то момент мы тянется за одной упаковкой и сталкиваемся руками, я собираюсь тут же убрать руку, но мужчина ловит её.

— Лия, посмотри на меня, — шепчет он, заставляя меня поднять взгляд, но я не поддаюсь, потому что глаза уже мокрые от слёз. — Лия, пожалуйста.

— Нет, — начинаю мотать головой из стороны в сторону и отодвигаться от него. Илья захватывает мою кисть в обе руки и начинает нежно гладить. Я застываю не в силах пошевелиться от такого интимного жеста.

Какого черта он творит?

— Лия…

Резко выдергиваю свою руку из его, страшась того, к чему всё это может привести. Снова выслушивать его слова о том, что всё было ошибкой, я не готова.

— Всё в порядке, — твердо произношу я, опираясь на неизвестно откуда взявшиеся резервы сил. — У меня разболелась голова, а когда полезла за таблеткой, уронила все лекарства.

Продолжаю собирать всё в аптечку, полностью игнорируя мужчину, закрываю коробку и ставлю на место, не забыв оставить пенталгин. Запиваю целым стаканом воды и, наконец, позволяю себе взглянуть на Дроздова. Он стоит в паре шагов от меня, держа небольшую дистанцию.

— Прошу прощение, что разбудила, — ровно произношу.

— Не разбудила, Лия… — я вглядываюсь в его глаза, в них плещется то ли сожаление о случившемся, то ли жалость ко мне — ни то, ни другое мне не нравится, поэтому я решаю показать, что всё нормально, бросаю на него серьёзный взгляд, чем заставляю замолчать.

— Илья, проехали, — твёрдо говорю. — Всё было ошибкой, я поняла. Повторять то же самое не имеет никакого смысла. Ты был услышан. Всё остальное тебя не касается. Теперь с твоего позволения я отправлюсь спать к своему молодому человеку, а ты можешь делать всё, что хочешь.

Дроздов с несколько секунду внимательно на меня смотрит, затем кивает, принимая сказанное. Я обхожу его, слегка задевая плечом, но нисколько не замедляюсь, подхожу к лестнице и начинаю подниматься, но на середине ступенек всё-таки позволяю себе на мгновенье обернуться и замечаю, что Илья что-то крепко сжимает в руке — что-то черное и, кажется, кожаное.

Нет, этого не может быть. Он не мог эти два года хранить мой подарок ему. Это точно что-то другое.

Через силу заставляю себя отвести взгляд и продолжаю подниматься наверх.

С меня достаточно.

Я больше не та влюбленная дурочка, которой была два года назад, и я точно никогда не позволю мной пользоваться или вытирать о меня ноги.

Лия (27)

Солнце уже практически скрылось за горизонтом. Легкий вечерний ветерок обдувает разгоряченную от жары кожу. Я стою у края набережной, пытаясь наслаждаться закатом, но ничего не получается. Мысли о произошедшем так и продолжают крутиться в голове, не давая расслабиться.

Последние три дня Андрей с утра до вечера пропадает на экономическом форуме. Наверное, при любых других обстоятельствах, я бы возмущалась, сказав, что мы приехали сюда вместе, в первую очередь, чтобы отдохнуть, но не сейчас. Сейчас мне тяжело не только смотреть ему в глаза после того, что я совершила, но и просто находиться рядом.