Соклей устало протестовал: “Но это самое лучшее масло, самого первого сбора, самого первого отжима. Боги не могли бы создать лучшего масла, чем это”.

“Пусть будет так, как ты говоришь, мой господин”, - сказал ему финикиец. “Пусть все будет так, как ты говоришь. Я, конечно, заплачу премию за хорошее масло. Но я не буду платить большую премию, потому что разница между лучшим маслом и обычным маслом намного меньше, чем разница между лучшим вином и обычным вином. Она есть. Ты найдешь нескольких людей, которые ищут ее. Но ты найдешь лишь немногих. Мое сердце полно горя от того, что мне приходится говорить тебе это, мой учитель, но это так ”.

Соклей был бы более разгневан, если бы не слышал вариаций на эту тему от торговцев с южного побережья Анатолии. Он продолжил свой путь, задаваясь вопросом, было ли убеждение его отца позволить Дамонаксу жениться на члене семьи, в конце концов, такой уж хорошей идеей.

“Что мы собираемся делать с этим маслом?” - Угрюмо спросил Менедем после того, как перевел.

“Сожги это в лампах, мне все равно”, - ответил Соклей. “Натри этим все вокруг себя. Если бы мой шурин был здесь, я бы поставил ему клизму с этим, столько, сколько он мог вместить ”.

Менедем испуганно рассмеялся: “А я думал, что это мне нравится Аристофан”.

“Я ничего не скажу об Аристофане, так или иначе”, - сказал ему Соклей. “Что я скажу, так это то, что мне сейчас не очень нравится мой шурин”.

“Мы могли бы взять с собой немало вещей, которые нам было бы легче продать”, - согласился Менедем. “Мы, вероятно, тоже заработали бы на них больше денег”.

“Я знаю. Я знаю ”. Соклей думал об этом еще до того, как рабы Дамонакса погрузили амфору за амфорой оливкового масла на борт "Афродиты    ". “По крайней мере, у нас есть немного места для другого груза. Он хотел, чтобы мы заполнили судно до краев, помните. Мне удалось отговорить моего отца от того, чтобы позволить ему выйти сухим из воды ”.

“Это тоже хорошо”, - сказал Менедем. “Иначе мы вернулись бы домой из нашего торгового рейса, ничего не продав. Это было бы впервые. И я скажу тебе еще кое-что: так или иначе, моему отцу удалось бы обвинить меня во всем, что пошло не так ”.

Он часто жаловался на своего отца. У Соклея никогда не было особых проблем с дядей Филодемосом, но он и не был сыном Филодемоса. И, судя по всему, что он видел, у Менедема тоже были причины для жалоб. “В любом случае, что это между вами двумя?” Спросил Соклей. “Что бы это ни было, ты не можешь найти какой-нибудь способ вылечить это?”

“Я не знаю. Я сомневаюсь в этом”. Голос Менедема звучал на удивление мрачно. Он также звучал так, как будто лгал или, по крайней мере, говорил не всю правду.

Соклей подумал о том, чтобы позвать его туда. Менедем уже пару раз замирал, когда Соклей задавал ему подобные вопросы. Как будто он знал ответ, но не хотел сообщать его никому, возможно, даже - возможно, особенно - самому себе. Что бы это могло быть? Вечно живое любопытство Соклея принюхивалось к этому, как молосская гончая к запаху зайца, но ничего не обнаружило.

Раз так, то смена темы показалась хорошей идеей. Соклей сказал: “Царь Саламина и все эти маленькие кипрские короли сегодня должны платить дань Птолемею. Интересно, как им это нравится ”.

“Не так уж много, если только я не ошибаюсь в своих предположениях, а я не думаю, что ошибаюсь”, - ответил Менедем. Соклей склонил голову в знак согласия. Его кузен задумчиво продолжал: “Интересно, почему в городах, полных эллинов, здесь, на Кипре, есть короли, тогда как большинство полисов в самой Элладе и во всей Великой Элладе являются демократиями, или олигархиями, или что там у вас есть”.

“Вот Спарта”, - сказал Соклей.

“Я сказал "большинство полисов". Я не сказал "все полисы". И Македония - это не опрос населения, но у нее тоже есть царь”.

“На данный момент у нее нет короля, вот почему все маршалы бьют друг друга по голове всем, что попадается им под руку”, - отметил Соклей. Он ненадолго задумался. “Знаешь, это интересный вопрос”.

“Тогда дай мне интересный ответ”, - сказал Менедем.

“Хм. Что общего у Кипра и Македонии, так это то, что они находятся на самом краю эллинского мира. В таких местах, как это, сохранились старомодные вещи. Послушайте диалект, на котором говорят киприоты. А македонский еще хуже ”.

“Я бы сказал так”, - согласился Менедем. “Я даже не уверен, что это вообще правильно по-гречески. Но тогда скажи мне, о наилучший: короли старомодны? А как насчет Александра?”

“Конечно, нет”, - сказал Соклей, как будто он отвечал на вопрос Сократа в платоновском диалоге. Однако в этих диалогах Сократу достались все лучшие реплики. Здесь у Соклея была некоторая надежда заполучить ее самому. Он продолжал. “Но даже если Александр был чем-то особенным, царствование - нет. Она архаична в большей части Эллады. По опросам общественного мнения, Спарта самая консервативная в округе. Добавьте это к царям, живущим в таких захолустных местах, как это и Македония, и к другим свидетельствам...

“Какие еще доказательства?” Вмешался Менедем.

“Посмотрите, к примеру, на Афины”, - сказал Соклей. “У Афин не было короля со времен мифов и легенд, с тех пор, как король Кодрос отправился сражаться, зная, что его убьют, но сделав это, он принес бы своему городу победу”.

“Тогда зачем говорить об Афинах?”

“Если ты позволишь мне поговорить, моя дорогая, я расскажу тебе. У Афин нет короля - его не было целую вечность. Но там все еще есть архонт, называемый королем, который занимает место короля, которого там раньше имели в некоторых религиозных церемониях. Итак, Афины - это место, где когда-то был король, что показывает, что у него когда-то был король, сохраняя чиновника с именем, но без власти, но он нужен им не больше, чем птице нужна скорлупа яйца, из которого она вылупилась. Ты видишь? Доказательства”.

“Ну, если бы ты предстал с этим перед судом, я не знаю, убедил бы ли ты достаточное количество присяжных, чтобы добиться обвинительного приговора, но ты убедил меня; я скажу это”. Менедем хлопнул в ладоши. Соклей ухмыльнулся. Он не каждый день выигрывал спор с Менедемом - или, скорее, Менедем не признавал, что выиграл хоть один -. Но его двоюродный брат добавил: “Каким бы старомодным ни было правление, у македонских маршалов есть вся работа, кроме названия, и, похоже, им это очень нравится”.

“Конечно, хотят”, - сказал Соклей. “Они все богаты, как вам заблагорассудится, особенно Птолемей, и никто не смеет сказать им "нет". Как это может вам не нравиться? Но нравится ли это людям в их королевствах? Это, вероятно, будет другой вопрос ”.

“За исключением самой Македонии, большинство этих людей - просто варвары. Они не знают, что такое свобода - они жили при Великих царях Персии до прихода македонцев”, - ответил Менедем. “И, судя по всему, что я когда-либо слышал, египтянам не нравится ничего иностранного”.

“Да, я слышал то же самое”, - согласился Соклей. “Из того, что говорит Химилкон, звучит так, как будто иудаиои тоже не любят иностранцев”.