“Я вижу”. Траку кивнул. Он ни словом не обмолвился об Ункерланте. Талсу понял это. Некоторые альгарвейцы очень разозлились, когда им пришлось подумать о месте, куда они направлялись. “Что у вас на уме, сэр?”

Офицер начал загибать пальцы. “Предмет, белая рубашка. Предмет, тяжелый плащ. Предмет, тяжелый килт. Предмет, несколько пар толстых шерстяных панталон длиной до колена. Предмет, несколько пар толстых шерстяных носков, также доходящих до колена.”

В первую зиму войны на западе альгарвейцы, направлявшиеся в Ункерлант, были гораздо менее уверены в том, что им нужно. Они научились, без сомнения, на горьком опыте. Талсу не сожалел; рыжеволосые тоже подарили горький опыт многим другим людям. Он спросил: “Сколько из них, по вашему мнению, входят в несколько, сэр?”

“Скажем, по полдюжины за штуку”, - ответил альгарвейец. Он указал одним указательным пальцем на Талсу, другим на Траку. “Теперь мы поспорим о цене”.

“Ты будешь спорить с моим отцом”, - сказал Талсу. “У него это получается лучше, чем у меня”.

“Тогда я бы предпочел поспорить с тобой”, - сказал майор, но повернулся к Траку. “У меня есть некоторое представление о том, сколько все это должно стоить, мой дорогой друг. Я надеюсь, ты не окажешься слишком неразумным”.

“Я не знаю”, - ответил Траку. “Впрочем, посмотрим. За все, что ты мне сказал...” Он назвал сумму.

“Очень забавно”, - сказал ему альгарвейец. “Добрый день”. Он направился к двери.

“И тебе тоже хорошего дня”, - безмятежно ответил Траку. “Не забудь закрыть дверь, когда будешь выходить”. Он взял свою иглу и вернулся к работе. Талсу сделал то же самое.

Офицер заколебался, держа руку на щеколде. “Может быть, вы не сумасшедшие, а просто разбойники”. Он назвал свою собственную сумму, намного меньшую, чем у Тантраку.

“Не забудь закрыть дверь”, - повторил Траку. “Если ты хочешь все это за такую цену, ты можешь это получить. Но ты получаешь то, за что платишь, думаешь ты так или нет. Как, по-твоему, эти дешевые панталоны, которые ты нашел, выдержат ункерлантскую метель?”

Упоминание этого имени было рискованной игрой, но она окупилась. Нахмурившись, алгарвиец сказал: “Очень хорошо, сэр. Давайте поторгуемся”. Он выпрямился и снова подошел к стойке.

Он оказался лучшим торговцем, чем большинство рыжих, которые выступали против отца Талсу. Он продолжал направляться к двери в театральном неверии, что Траку не снизит свою цену еще больше. Когда он сказал это в четвертый раз, Талсу решил, что он действительно имел это в виду. Так же поступил и его отец, который снизил цену до уровня, не намного превышающего тот, который он запросил бы у одного из своих соотечественников.

“Вот, видишь?” - сказал альгарвейец. “Ты можешь быть разумным. Это сделка”. Он протянул руку.

Траку пожал ее, говоря: “Выгодная сделка по такой цене?” После того, как майор кивнул, Траку сказал: “Ты мог бы надуть меня еще немного”.

“Я не придираюсь к медякам”, - величественно сказала рыжеволосая. “Серебро, да; медяки, нет. Похоже, тебе медяки нужны больше, чем мне, и поэтому я отдаю их тебе. В свое время я вернусь за своей одеждой. Он выбежал из магазина.

Траку не смог удержаться от смешка. “Некоторые из них не такие плохие”, - сказал он.

“Может быть, и нет”, - неохотно согласился Талсу. “Но я готов поспорить, что он ударил бы меня, если бы тоже был в бакалейной лавке”. Траку пару раз кашлянул и какое-то время старался выглядеть занятым.

Когда Талсу рассказывал эту историю за столом на следующее утро, Гайлиса сказала: “Я надеюсь, что всех альгарвейцев отправят в Ункерлант. Я тоже надеюсь, что они никогда не вернутся”.

Талсу просиял, глядя на свою новую невесту. “Видишь, почему я люблю ее?” он спросил свою семью - и, судя по тому, как он это сказал, весь мир. “Мы думаем одинаково”.

Его сестра Аузра фыркнула. “Ну, кто не хочет, чтобы альгарвианцы ушли? Высшие силы, я хочу. Означает ли это, что ты тоже хочешь выйти за меня замуж?”

“Нет, тогда он бы знал, во что ввязывается”, - сказал Траку. “В этом случае он будет удивлен”.

“Дорогой!” Лайцина бросила на мужа укоризненный взгляд.

“Пусть между нами не возникнет раздора”, - сказал Талсу на древнем языке.Классический каунианский был близок к тому, чтобы придать здравый смысл, к которому стоит прислушаться. Затем ему пришлось перевести. В Елгаване это прозвучало примерно так: “Нам лучше не ссориться между собой”.

“Это то, что наши дворяне продолжали говорить нам”, - сказала Гайлиса. “И мы не стали с ними ссориться, и поэтому они втянули нас в войну против Альгарве - и прямо с обрыва”. Она начала говорить что-то еще в том же духе, но внезапно остановилась и посмотрела на Талсу - не на его лицо, а на его бок, где рыжеволосый вонзил в него нож. Когда она заговорила снова, это был приглушенный голос: “И теперь, после того, как люди Мезенцио обошлись с нами, я бы не пожалела, если бы снова увидела дворян”.

“Да, это правда”. Талсу кивнул в сторону своей жены. “Рядом с альгарвейцами даже полковник Дзирнаву кажется ... ну, не таким уж плохим”. Бешеный патриотизм человека, чье королевство стонало под пятой оккупанта, не мог заставить его сказать больше, чем это, в защиту жирного, высокомерного дурака, который командовал его региментом.

Траку сказал: “Как бы то ни было, половина знати отправилась ко двору в Балви, чтобы подлизываться к королю, которого нам дали рыжеволосые. Если они подлизываются к альгарвейцам, чем они отличаются от альгарвейцев?”

“Я скажу тебе, как”, - горячо сказала Аузра. “Они хуже, вот как.Альгарвейцы - наши враги. Они никогда не скрывали этого. Но предполагается, что наши дворяне должны защищать нас от наших врагов, вместо того, чтобы ... подхалимничать, как говорит отец. Казалось, она вот-вот разразится слезами - слезами скорее обиды, чем печали.

Гайлиса поднялась на ноги. “Мне лучше сейчас подойти”. Она наклонилась и коснулась губ Талсу своими. “Увидимся вечером, милая”. Ее голос был полон восхитительных обещаний. Талсу задавался вопросом, был ли он единственным, кто это услышал. Судя по тому, как его мать, отец и даже сестра улыбнулись ему, это было не так.

Как только дверь внизу закрылась, показывая, что Гайлиса направляется в магазин своего отца, Аусра сказала: “Ты порозовела, Талсу”. Она рассмеялась на это.

Он сверкнул глазами. “Кто-то должен покрасить твой зад”.

“Хватит об этом”, - сказала его мать, как будто он и Аусрав были парой маленьких, сварливых детей. Она повернулась к нему. “Помнишь, что ты сказал на древнем языке? Тебе следовало обратить на это больше внимания”.

“Она начала это”. Талсу указал на свою сестру. Он чувствовал себя маленьким, вздорным ребенком - маленьким, вздорным, смущенным ребенком.

“Хватит”, - повторила Лайцина. Его мать могла бы дать полковнику Зирнаву уроки командования. Она продолжила: “Теперь вам с Траку лучше спуститься вниз и заняться кое-какой работой. Твоя бедная жена не должна была все это делать ”.