“Что это?” Спросил Орасте. Бембо указал. Другой констебль посмотрел, затем кивнул. “Что ж, на этот раз ты прав. Он знает, что ему тоже не следовало быть здесь. Теперь он - честная добыча ”.

“Это точно он”. Бембо повысил голос. “Стой на месте! Да, ты, уродливый старый каунианский мешок с навозом!”

Старик - Бривибас, так его звали - выглядел так, как будто подумывал о побеге. Затем его плечи поникли; он, должно быть, понял, что ошибка с большой вероятностью может оказаться фатальной. Вместо этого он повернулся к Бембо Андорасте со странным фатализмом. “Очень хорошо. У тебя есть я. Делай все, что в твоих силах”.

Может быть, он сказал что-то подобное в надежде смягчить сердца конюшен. Это могло сработать с Бембо: маловероятно, но могло сработать. Для Орасте такое приглашение было просто напрашиванием на неприятности.

Бембо попытался отгородиться от своего коллеги, хотя и не мог толком сказать почему: он не очень-то нуждался в каунианцах. “Хорошо, какое оправдание вы собираетесь нам предложить за то, что мы на этот раз тайком покинули ваш район?” - потребовал он от старика.

“Никаких оправданий, только правда: я все еще пытаюсь узнать, что стало с моей внучкой”, - ответил Бривибас.

“Недостаточно хорош, старик”, - сказал Орасте и высвободил свою дубинку. Каунианин склонил голову, ожидая.

“Подожди минутку”, - сказал Бембо Орасте, который посмотрел на него так, как будто он был не в своем уме. Обращаясь к Бривибасу, Бембо сказал: “Как ты думаешь, почему она здесь? Я имею в виду, именно здесь, в этой части города?” Если бы у каунианца не было хорошего ответа, ничто из того, что Бембо мог сказать, не помешало бы Орасте заняться своим развлечением.

Бривибас сказал: “Я полагаю, она сбежала с фортвежским юношей по имени Эалстан, который живет где-то на этой улице”.

“Я верю, что ты дурак”, - сказал Бембо. Если девушка жила с жителем Фортвежья, она была обязана быть в лучшем положении, чем любой из каунианцев, застрявших в их многолюдном районе. Никто не стал бы бросать ее в фургон и отправлять на запад, или, может быть, на восток, в жертву. Неужели старый дурак был слишком слеп, чтобы увидеть это?

К удивлению констебля, в глазах Бривибаса блеснули слезы. “Она - все, что у меня есть в этом мире. Вас удивляет, что я хочу знать, что с ней стало?”

“Иногда тебе лучше не знать”, - ответил Бембо.

Бривибас уставился на него так, как будто он только что заявил, что мир перевернулся, и не существует такой вещи, как волшебство. “Знание всегда предпочтительнее невежества”, - заявил он.

“Ну, приятель, вот кое-какие знания, которых у тебя раньше не было”, - сказал Ораст и ударил Бривибаса дубинкой по ребрам. Старый каунианин застонал и сложился гармошкой. Орасте ударил его снова. Он упал на одно колено. Орасте ударил его еще раз, затем, казалось, потерял интерес. “Теперь ты понимаешь?” - рявкнул он.

“Да”, - сказал Бривибас, изо всех сил стараясь не показывать свою боль.

“Если мы снова поймаем тебя здесь, у магов никогда не будет шанса принести тебя в жертву”, - продолжал Орасте. “Ты понимаешь это?”

“Да”, - снова сказал Бривибас.

Орасте пнул его, не так сильно, как мог бы. “Тогда убирайся отсюда”. Это не было милосердием, но он был настолько близок к этому, насколько мог бы.

“Проклятый старый идиот”, - сказал Бембо, когда каунианин, пошатываясь, пошел прочь. “Ты смотри, ты жди - рано или поздно он будет появляться слишком часто. Тогда его либо сожгут, либо растопчут, либо отправят на запад, в зависимости от того, кто его поймает и насколько сильно он заморозит людей. И это тоже будет его собственной глупой ошибкой ”. Обвинение Бривибаса означало, что ему даже не нужно было думать о том, чтобы обвинять Альгарве в судьбе Кауниана.

Орасте не беспокоился о таких вещах. Все, что он сказал, было: “Хорошего танца”. Затем его глаза, зеленые, как у пантеры, сузились. “Знаешь, мне интересно, не связан ли этот старый хрыч каким-то образом с тем другим парнем, с которым мы разговаривали - я имею в виду, с тем громким фортвежцем”.

Бембо снял шляпу, обмахнулся ею и почесал голову. “Как ты это себе представляешь?”

“Зачем солдату из бригады Плегмунда ссориться со своими сородичами?”Спросил Орасте и дал свой собственный ответ: “Может быть, из-за того, что они каунианские любовники, и это вызывает у него желание рвануть. Мы уже знаем, что внучка старого блондина сбежала с фортвежцем, верно? По-моему, они неплохо держатся вместе ”.

“Что ж, я буду сыном шлюхи”, - сказал Бембо, уставившись на своего партнера так, как будто никогда не видел его раньше. “Этот фортвежец выглядел так, словно у него тоже были деньги. У него должны были быть деньги, иначе он не смог бы позволить себе жить в этой части города. Если ты прав, мы можем вытрясти из него кучу денег ”.

Орасте проворчал. “Даже если я ошибаюсь, мы можем вытрясти из него информацию о бандле. Он не захочет, чтобы эта история распространилась, несмотря ни на что”.

“Это правда”. Голова Бембо мотнулась вверх-вниз в нетерпеливом согласии. “Давайте разыщем то убийство, о котором он говорил. Кто-нибудь узнает об этом все, что только можно знать, и это скажет нам, кто он такой и сколько у него может быть ”. Он ухмыльнулся. “Полицейская работа в лучшем виде”. Так оно и было. То, что он использовал это, чтобы пополнить свой поясной кошелек, а не для того, чтобы поймать какого-нибудь отчаянного преступника, его совсем не беспокоило.

Как только они с Орасте начали задавать вопросы там, в казармах, они быстро получили ответы. Единственная проблема заключалась в том, что Бембо не очень понравились ответы, которые они получили. Орасте тоже. “Ты такой чертовски умный”, - сказал он, изящно скривив губы. “Звучит так, будто этот хестанский ублюдок уже расплачивается со всеми и со своей матерью. Мы не можем прикоснуться к нему, если только не хотим, чтобы половина альгарвейских шишек в городе свалилась нам на спину ”.

“Откуда мне было знать?” Бембо принял позу мелодраматической невинности. “Кроме того, это был твой мозговой штурм, а не мой, так почему ты обвиняешь меня?”

“Почему нет?” Возразил Орасте. “Ты ловкий”. Бембо начал было делать грубое предложение, но вместо этого придержал язык. Во-первых, он нервничал из-за того, что Орасте слишком разозлился. И, во-вторых, его напарник был прав - обвинять любого, кто окажется под рукой, тоже было работой полицейского в лучшем виде.

Ванаи смотрела в окно своей квартиры и волновалась. Внизу, на улице, фортвежские бунтовщики швыряли камни, кирпичи и все остальное, что попадалось им под руку, в превосходящую по численности группу альгарвейских констеблей. Констейбл упал, схватившись за кровоточащую голову. После этого его приятели, не теряя времени, начали палить в толпу.

Поднялись крики. Фортвежцы бросились врассыпную, оставив раненых мужчин, пишущих на булыжниках, и одну женщину, которая вообще не двигалась. Вскоре бунтовщики нападали на других альгарвейцев где-нибудь в другом месте.