— Соленое, — я начинаю вспоминать куда кинул газовый баллончик.

— Лучший фильм всех времен и народов? — на этот раз брюнетка смотрит на меня совсем подозрительно.

— А что происходит? — я, наконец-то, собираюсь и беру себя в руки, — У меня интервью?

— Да, у тебя интервью! Я тут не в игрушки играю! — говорит очень нагло, — Лучший фильм?

— Индиана Джонс, — я возмущенно выпаливаю и вцепляюсь пальцами в бардачок между сиденьями.

— Приемлемо… Буддист?

— Че? — мои пальцы цепляются еще сильнее.

— Буддист? Сатанист? Атеист?

— Каратист! — пищу с испуга, — Слушай, подруга, ты давай-ка чеши отсюда! Ты, наверно, от своих отстала! Иди, ложись обратно, скоро прилетят, поднимут тебя лучом света!

— Фух, Слава Богу, — сумашедшая вздыхает и расслабляется, а я отгибаю откидное зеркало над рулем, потому что там у меня лежит икона, — По чувству юмора- идеальное попадание.

Сидит, не двигается, я планирую открыть дверь и драпануть отсюда, куда глаза глядят.

— В трех словах о себе, — продолжает говорить и я снова дергаюсь, — Мне двадцать четыре, образование высшее, замужем не была, детей нет. Любимый цвет- черный, любимый автор — Оруэлл, холерик, не люблю запах корицы и терпеть не могу чесночные гренки. Не люблю дикую природу, не переношу насекомых, обожаю собак…

— Зачем ты все это мне рассказываешь? — не помогает икона, я готов звонить батюшке.

— Как зачем? Тебе, что, не интересно? — сумашедшая смотрит на меня, как на полного идиота.

— Слушай, Бэлла, давай ты просто выйдешь и пойдешь, куда шла. Я смертельно спешу! — зачем я сказал слово «смертельно», вдруг накаркаю!

— Ты и так хрен пойми где ходил столько времени! Я тебя задолбалась ждать! — говорит злобно и очень возмущено.

Если вернусь домой живым, надо проверить свою русую голову на предмет седых волос. Стоял бы сейчас в пробке спокойненько, нет понесло куда-то в полночь, еще и в полнолуние!

— Ты какой-то чудик, Костик!

— Я? — я аж подавился.

— Короче, запиши мой номер, завтра звони, если что, я всякие суши, роллы не перевариваю, имей ввиду.

— Хорошо, — начинаю быстро мотать головой, лишь бы отстала.

Достаю телефон и вижу на экране одно непрочитанное сообщение от моей Алины, а эта жутчатина, как назло тянется вперед, чтобы посмотреть на самом деле ли я записываю ее номер.

— Диктуй, — смахиваю смс и держу палец на голове.

Сумасшедшая медленно чеканит каждую цифру, я добавляю в телефонный справочник контакт под именем «Бэлла» и она сразу, неожиданно для меня, тянется к ручке двери. Выдыхаю и нажимаю на разблокировку, чтобы ее выпустить. Но рано радуюсь, она опять на меня напряженно, коварно смотрит, хотя ее дверь уже распахнута.

— Только не дури, Костик! От судьбы не уйдешь…

— Хорошо, хорошо, — я опять поддакиваю и, как только она покидает мою тачку, резко бью по газам и лечу со скоростью молнии.

Пока бешено маневрирую по переулкам, слышу, как колотится мой пульс. Не понятно куда еду, лишь бы быстрее скрыться, а когда выезжаю на дорогу, понимаю, что примерно отсюда же изначально сворачивал во дворы. Сраной пробки как не бывало, Москва спешит и несется. Мне надо перевести дыхание, попить водички и помолиться, поэтому притормаживаю у первого же хорошо освещенного супермаркета. Сначала долго дышу, потом ржу и не понимаю, чего я так напугался, а спустя пару минут вспоминаю про Алину и лезу за телефоном.

«Если твое предложение еще в силе, я могу к тебе переехать. Если передумал, то можешь одолжить мне немного денег до зарплаты?»

Вау! Нихрена себе! Я раз пятнадцать перечитываю сообщение Андоленко. У меня в башке происходит что-то очень странное, там пляшет дикое, бурное счастье, только пляшет оно под мигание навязчивой мысли, которая горит красной кнопкой. «Игошин, не надо…»

Че не надо-то? Дождался!

«Конечно, переезжай!»

Быстро стучу пальцами по экрану и бросаю телефон на соседнее сиденье. Ах, да, чуть не забыл! Возвращаю телефон в руки и ищу контакт под именем «Бэлла». Удалить, к ху*м собачьим! Завтра еще святой водой побрызгаю!

Глава 8

Охренеть какие тяжелые я тащу пакеты. Запыхали бедного мелкого Игошина! Но внутри дико радуюсь, я целых три дня настоящий семьянин, Миледи переехала. Вещей у нее оказалось совсем мало, перевезли на моей машине, а раскидала по шкафам она их вообще за пол часа, дома сразу стало тепло и уютно и в моей душе мгновенно наступила весна. Какая же Андоленко офигенно красивая, женственная, даже с утра само очарование. Жить с девушкой вообще обалденно, не смотря на то, что она постоянно занимает ванну, зато по утрам не скучно пить кофе, а вечером я не просто молча стучу ложкой по тарелке, а слушаю всякие разные истории моей Алины. Не знаю, что с ней случилось, но похоже принцесса расколдовалась, перестала быть грустной паинькой и совсем со мной осмелела. По прежнему никаких намеков на романтику, но моего белокурого ангела теперь не заткнешь, все время что-то чешет и часто смеется, не то, что раньше. Искоренить ее тоску полностью пока не получается, но мне кажется, стало лучше.

Ставлю пакеты у двери и лезу в карман куртки за ключами. Сегодня я опять задержался в офисе, а потом еще ездил в магазин, Алинка наверно заскучала без моих фееричных шуток. Как только вхожу в квартиру слышу, как из Алисы доносится громкий, долбящий, малолетский реп, аккуратно закрываю дверь, снимаю обувь и заглядываю в кухню. Боже, это лучшее, что я видел, клянусь! Миледи стоит ко мне спиной, быстро орудует ножом что-то нарезая и плавно, грациозно пританцовывает. Ее светлые волосы стучат по лопаткам, а стройные ноги переминаются в пластичном танце. В кухне пахнет едой. Я сейчас упаду в обморок! Стою так пару минут и просто за ней наблюдаю. Вот за что мне досталось такое счастье? В какой-то момент она поворачивается к плите и, видимо, замечает меня, немного дергается, краснеет и тянется к колонке, чтобы сделать звук потише.

— Привет, — говорит смущенно.

— Что готовишь? — я улыбаюсь и подхожу ближе.

— Если честно, уже — что получится, хотя, изначально планировался вок.

— Пахнет вкусно! — я заглядываю в сковородку, там шкворчат какие-то овощи.

Я ужасно голодный! Тянусь к разделочной доске, на которой лежит мелко порезанная морковь, но Андролеко сразу же хлопает меня по культяпке.

— Ну куда ты грязными руками?

Она подцепляет пальцами пару кусочков и подносит их к моим губам. Все, Игошин умер! С рук меня еще не кормили! Обожаю эту женщину, хоть у нее и совершенно дебильный музыкальный вкус, еще хуже, чем у Лехи.

Ужин был бомбезный. Домашний вок намного лучше ресторанного и я опять восхищался тем, что меня теперь вообще кормят. Даже если бы сегодня подали к столу сухие макароны с сосиской, я бы все равно визжал от восторга, а тут такое блюдо! Потом еще попили чай с вареньем, вообще по семейному, великий Игошин попал в рай. Живот полный, счастья полные штаны, Миледи не кислая. Правда, когда мы перекочевали в комнату она опять стала зажиматься, но я сразу понял почему. Разговоры о беременности ее всегда вгоняют в панику.

— Слушай, Костик, ты сможешь меня прикрыть перед Романом Аркадьевичем? — говорит взволнованно, — Мне уехать нужно на пару часов, у меня завтра первый скрининг.

— А я тоже хочу поехать! — я плюхаюсь на ее диван, хотя за эти три дня еще ни разу не заступал на ее территорию.

— Эм… Не надо, там же всякие анализы, УЗИ…

— Я знаю, что это такое! Возьми меня с собой, на работе я что-нибудь придумаю! — тараторю очень уверенно.

— Ну ладно, — она опять мгновенно соглашается, но никнет еще больше, — Может, с тобой не так страшно будет.

— Да чего там бояться? — говорю невозмутимо, — руку продырявят, живот кремом помажут, поводят штуковиной и готово! Мне Машка рассказывала, я же капец какой любопытный!

Алина кивает и судя по всему глубоко проваливается в свои мысли. Понятия не имею, о чем опять она думает, но выглядит жутко нервно.