Давным-давно, когда я принес домой несколько журналов с такими внеземными рисунками и внеземными тварями, я и не думал, что столкнусь с такой темой. На рисунках были такие пейзажи, что дух захватывало от красоты, а твари были такими отталкивающими и ужасными на вид, что хотелось спрятаться под одеяло. Наконец, я вспомнил, куда я дел эти журналы: – вырезки из них я положил в папку, которую засунул подальше, под стопку книг в книжном шкафу. Я поехал в свою городскую квартиру и отыскал эту папку. Посмотрел ещё раз на пейзажи, выписал имя художника, которые их нарисовал.
Я нашел этого художника. Это был старый дед с такой седой и длинной бородой, что я не удержался и спросил, не мешает ли ему такая, почти полтора метра борода. Ему нечего было скрывать что-либо от меня, так как он был так стар, что давно готовился в последнее свое путешествие, – в никуда. Мы проговорили долго, и он признался, что, да, он был на нескольких планетах, с блокнотом. Его туда увезла шайка инопланетян, а когда посмотрели, как он рисует, в награду отпустила домой.
С тех пор он забросил свои кисти и бросил рисовать, и ему было трудно рассказывать о своем плене. Я не удержался и спросил, как они выглядят, инопланетяне. Оказывается, они были гуманоиды и выглядели, как обыкновенные люди: – две руки, две ноги и голова, как у человека. Единственное отличие от человека, это половые органы, – они были расположены наоборот, чем у нас,– у самок были мужские, а у самцов женские. Я удивился этому и подумал, что старый художник шутит.
На прощанье он дал мне совет, как мне вести с ними и где их найти. Ну, как мне себя вести с этими гуманоидами, мне и так было понятно: – ничему не верить и ничего не просить: – сами дадут. А где их мне найти, было похоже на шутку: в женской бане…
И я в следующую субботу, когда настал банный день, отправился в общественную баню. Очень рискованное мероприятие, должен вам доложить. Для этого я должен выглядеть, как женщина и вести себя, как женщина. Перед посещением женского отделения я как следует подготовился: купил себе такой костюм, облегающий свою фигуру, как моя вторая кожа, – телесного цвета, потом поправил прическу в салоне красоты, побрился, выкрасил ногти в ярко оранжевый цвет, и изукрасил мою вторую кожу такими яркими цветами, что в салоне татуировок все посетители и мастера выпали бы в осадок.
Так как я долгое время раньше занимался греблей и гиревым спортом, то грудные мышцы у меня были так хорошо развиты, что я за них не боялся, а остальное запрятал так, что сам не мог потом найти.
Тем мужикам, кто не побывал в женском отделении бани хоть раз в жизни, советую туда не ходить. В ней мылись и парились обыкновенные женщины, правда, без одежды. Афродит и Клеопатр они совсем не напоминали, а скорее, наоборот,-бабу Ягу. И я ещё удостоверился, что главное в женщине это ее одежда, которая подчеркивает, что она представитель прекрасного пола.
Старый художник мне на ухо шепнул, что на теле инопланетянина должно присутствовать и я, опрокинув на себя тазик воды, с березовым веником стал прогуливаться по бане. Скоро я обнаружил представителей внеземного разума, – их была целая банда в составе десяти гуманоидов – мужского, конечно пола. Я выглядел очень эффектно, в своей второй коже, с цветами разных форм и цветов, и они с меня глаз не сводили. А потом решили познакомиться…
Слово за слово я рассказал, кто я и чём зарабатываю на хлеб. Предложение посетить мир, в котором очень красиво, поступило от них почти сразу же, и я не стал от этого предложения отказываться, – надо было ковать железо, пока горячо. Мы договорились о встрече, и я покинул женскую баню: – я добился своей цели и рассматривать женщин, напоминавших мне бабу Ягу из русских народных сказок, тем более раздетых, мне не хотелось.
Встреча состоялась в одном из парков города, когда на улицы опустился такой туман, что ни пройти, ни проехать было трудно. Это, наверное, была затея инопланетян, которые не хотели показывать свой космический корабль жителям города.
Меня встретили как родного, усадили рядом с большим иллюминатором, в который я сразу уткнулся, как телевизор, в котором показывают футбол. Корабль, как я понял, был небольшой, и вскоре он сначала вынырнул на орбите Земли, а потом, все увеличивая скорость, понёсся глубокий космос. Потом нырнул в черную дыру, и когда вынырнул, предо мной была громадная планета, очень красивая и голубая, как Земля. Она была вся застроена громадными, всех размеров и форм зданиями, между которыми летали гуманоиды и маленькие, юркие аппараты. Надо всем этим великолепием сияло зеленое солнышко, а второе, фиолетовое только вставало.
Тут я понял, что попал в рай для художников и готовился все зарисовать, а то, что не мог, заснять на цифровой фотоаппарат, к которому мне в одном ремонте поставили аккумулятор на пару сотен тысяч миллиампер. Мне не терпелось начать работать, и чем скорее, тем лучше.
Рельс
Еще когда был жив мой дед, он использовал где-то нашедший кусок рельса вместо наковальни, или груза, когда солил огурцы. Он был когда-то, в первой жизни, кузнецом и на этом куске рельса выковывал мне лезвие очередного охотничьего ножа. Горном ему служил котел для отопления дома, когда он отапливался углем, а мехов у него не было совсем, и он обходился без них. Зимой было дома холодно, и рай наступал лишь тогда, когда топился этот котел. А когда углем топили баню, то в ней было жарче, чем в преисподней. Сейчас, когда отопление в доме было газовое и газовый котел работает все двадцать четыре часа в сутки, дома всегда тепло, а раньше котел топился углем и дровами, – первую половину дня, а ночью никто не подкидывал в котел уголь и дрова, и ночью он отдыхал, а утром в доме было прохладно.
Я то и дело пользовался этим куском рельса – клепал на нем, выпрямлял гвозди и стальную проволоку, или пользовался им в качестве груза. Недавно, когда у меня на молнии у куртки, а потом и на джинсах бегунок стал разгибаться, и молния расходилась в самом неожиданном месте и всегда некстати, я опять воспользовался этим куском рельса. На первом этаже дома было недостаточно светло для такой ответственной работы, и я вытащил его на кухню и принялся аккуратно выпрямлять это чертовы бегунки. Работа была кропотливая – стоило ударить посильнее, и тогда бегунок вообще не будет двигаться на молнии. Я даже открыл окно, чтобы мне было посветлее, и принялся за работу.
В это время со станции железной дороги, которая проходилась в полукилометре от дома, раздался гудок паровоза. Я вздрогнул от неожиданности, – не ожидал такого, так как паровозы дано не ходили, а все составы тянули электровозы и тепловозы. Но как видимо, один из них сняли с консервации, и он теперь работал, приветствуя всех своим гудком.
Мне было приятно услышать голос паровоза, – в годы моей юности их было много и многие из нашего поселка были машинистами паровозов. Я подождал немного, но больше гудков не было, и я взялся за бегунок: положил его на рельс, потом тупой отверткой немного постучал и попробовал застегнуть молнию. Она застегивалась, и как мне не хотелось по нему еще постучать, я не стал этого делать, а взял другую молнию, на куртке. Так я отремонтировал все, что хотел, и стал убирать все на место – куртку на вешалку, отвертку и молоток в ящик для инструментов, а рельс унес на первый этаж.
День понемногу прошел, в хлопотах и домашней работе. Я немного посмотрел телевизор и отправился спать. Перед сном немного почитал и уснул.
Среди ночи я внезапно проснулся от гудка паровоза. Он звучал громче, чем днем и мне показалось, что я сплю на железнодорожной станции. Потом раздалось несколько свистков, и из подвала дома раздались мерные постукивания: – это стучали по рельсам вагоны. Тут я уже не выдержал, – надел тапки и спустился по лестнице на первый этаж.
На первом этаже моего дома была железнодорожная станция: – и я попал прямо в знакомый с детства небольшой зал ожидания. В нем стояли деревянные скамьи из изогнутых кусков фанеры, топилась печь-голландка. В этом зале мы грелись зимой, когда возвращались с рыбалки или ждали запоздавшую электричку. Сейчас в зале ожидания никого не было, касса закрылась, и я вышел на перрон.
