Ее можно назвать привлекательной, если бы не голос. Как у больного раком курильщика.

– Ты был таким маленьким. Прямо сладкий ангелочек. Так бы и съела.

Она улыбнулась.

– Мы неплохо с тобой ладили, у нас даже есть одна занятная история…

Женщина сделала задумчивую паузу.

– Ты что-нибудь помнишь о своем детстве?

Натан покачал головой. На вид, женщине не многим больше, чем ему. Она сама была еще ребенком в те годы.

– Первое, что я помню, это как проснулся в комнате временного приюта Нью-Йорка. Мне тогда было двенадцать. Никто не смог мне объяснить, как я туда попал. И где мои родители. Потом меня приютила одна семья… там я рос до восемнадцати лет.

– Как же это печально, Натан.

Она провела холодной ладонью по его руке.

Это не было приятным ощущением, но превозмогая прикосновения, Натан все же пересилил себя и не убрал руки.

– Мой маленький-маленький крошка Натан. Я всегда знала, что тебя ждет большое будущее… я так долго тебя искала, а ты оказывается все это время был на виду.

Она сжала его руки чуть сильнее. – Нам столько нужно наверстать.

Он решил все же спросить:

– Скажите, ради чего меня сюда привезли? Вы хотите денег? Или это какой-то розыгрыш?

Саманта Де Ламаркан рассмеялась, словно услышала забавную шутку.

– Деньги? Увы нет. Деньги делают людей рабами. Они просыпаются с самого утра, чтобы до позднего вечера провести на нелюбимой работе. Сесть в тесное метро и доехать до дома. Все ради того, чтобы получить крошечную зарплату. Это слишком банально. Ты и сам это прекрасно знаешь, не так ли?

– Тогда, зачем я вам?

– Вообще-то, ты мог бы сказать мне спасибо. Ведь я спасла тебя от позора. Женщина зажала дамскую сигарету между пальцев и коснулась ее губами.

Натан вспомнил, что не курил с самого Уэллстона и его жадный взгляд не ускользнул от Саманты Де Ламаркан.

– Ох уж эти Эмили и Томас, с их нелюбовью к табачному дыму. Кэмел, Мальборо, Винстон или может быть сигару?

– Мальборо.

– Пожалуйста.

Саманта, словно уличный фокусник, достала из-под стола пачку и протянула ее Натану.

Он зажал зубами мягкий фильтр, и она подожгла сигарету.

Натан затянулся. Терпкий привкус так приятно и знакомо зачесал горло.

Он покашлял. Как в первый раз.

– Я не помню, как… застрелил мистера Эйверитт, – признался Натан.

– Ну это не мудрено. Ты не помнишь своего детства. Не помнишь, как застрелил человека. Ты болен Натан. И я могу помочь тебе все вспомнить. Только я и никто другой, способна оказать услугу.

Ему вдруг показалось, что за темными стеклами появилось свечение. Оно было недолгим. Может мгновение. Как вспышка.

– Вы врач?

– Ну можно и так сказать… в каком-то смысле, я лечу души людей. Помогаю им облегчить свои страдания и найти призвание. Скажи, какого тебе было очнуться в темной комнате рядом с убитым, держа в руках пистолет? Наверное, ты просто был в не себя от ужаса. Поэтому позвонил в службу спасения и признался в убийстве?

Она наклонилась вперед.

– Натан, я знаю зачем ты приезжал в Уэллстон. Тебя гложет твое прошлое, о котором ты ничего не знаешь. Ты ищешь ответы. Но не можешь их найти.

– Я разве вам это говорил?

– Конечно, нет. Ты каждую ночь просыпаешься в холодном поту от кошмаров, но наутро уже не можешь ничего вспомнить.

– Да…, – растерянно произнес Натан. – … в этом вы правы. Но что вам от меня нужно?

– Ты неправильно расцениваешь нашу встречу, мой мальчик. Я оказываю тебе огромную услугу. Ты и представить себе не можешь, сколько людей готовы отдать все на свете, лишь бы оказаться на твоем месте.

«Это что, очередное шоу Голливуда? Они похищают знаменитых людей, а потом берут у них интервью», – подумал про себя Натан.

– Мне неприятно осознавать, что ты сравнил меня с миром мишуры и дешевых спецэффектов.

– Я не говорил ничего подобного, – принялся оправдываться Натан. Лицо залило краской стыда.

– Забудем об этом. Тебе уже удалось познакомиться с Томасом и Эмили. Славные детки, не правда ли?

Натан вспомнил о том, как эти двое страстно целовались. Вряд ли их можно назвать братом и сестрой.

– Пожалуй, – ответил Натан.

– Ты заметил, с какой легкостью мне удалось забрать тебя прямо из полицейского участка?

Его просто отдали людям, которые представились агентами ФБР. Никто не стал ничего проверять.

– Теперь ты представляешь каких масштабов мое влияние. И ты поступил правильно, что не пытался бежать.

Она тут же поспешила объясниться:

– Нет, я ни в коем случае не пытаюсь тебя запугать, мне лишь нужно знать… понимаешь ли ты насколько я тобой дорожу?

(Все время с ним обходились хорошо. И кроме того, что он находится здесь не по своей воли, сказать нечего.)

– Можешь не отвечать. Ты напоминаешь мне моих детей, когда им не хочется лгать. Но разница между тобой и ними в том, что они нашли себя. Их разум и тело живут одним ритмом. Они приняли свою сущность. Я им помогла. Прими и ты ее, Натан.

– Какую сущность?

Женщина словно заглядывала глубоко внутрь его души.

– Сущность того, кто ты есть на самом деле.

– Я Натан Кэмпбелл, человек… писатель.

– Ты, ядро.

– Кто?

Женщина отвернулась.

– Ты не поймешь. Сейчас точно нет. Для этого, ты слишком слеп.

Натан помолчал, а затем произнес:

– Вы сказали верно про мою поездку в Уэллстон. Все время я пытался разыскать своих родителей. Настоящих родителей. Перекопал массу всевозможных газет и журналов в поиске информации о пропаже или поиске детей. Обращался за помощью к психиатрам, но те лишь разводили руками, им немного известно о частичной амнезии. Вернее, известно почти все, но в большом проценте случаев, современные методы лечения не находят никакого отклика в положительную сторону. Но нужно точный диагноз. А что касается меня, то этого сделать никак нельзя. По мнению врачей, я совершенно здоров. Тогда я решился нанять частного детектива.

– Который свел тебя с Фрэнсисом?

– В какой-то степени. Он лишь указал на некоторые сведения о нем.

Натан закурил еще одну сигарету. Саманта де Ламаркан поднесла ее в тот момент, когда он только успел об этом подумать.

– Во всяком случае мэр показался мне неплохим человеком.

– Не за это же ты его убил?

– Я не знаю…

– Я знаю. И могу тебе помочь. Фрэнсис был еще тем ублюдком. Он брал взятки, как и его отец- полицейский. Но он ничего не знал. И согласился на встречу лишь для того, чтобы засветиться на людях с известным человеком. С тобой Натан.

Тут он хотел рассказать о конверте, но не стал.

– Он метил на должность в администрации округа. Продуманный сукин сын. Поделом ему!

Натан впервые за разговор услышал от женщины бранные слова.

– Видишь Натан. Все хотят использовать тебя. Им только и нужно, чтобы ты приносил деньги. Такие как Микки.

– Не правда! – отрезал Натан.

– Правда, – ответила женщина. – Смирись с этим.

Она по-матерински положила свою руку поверх его.

– Но мне от тебя ничего не нужно. Хотя нет…

Она улыбнулась. Так приторно сладко.

– Я хочу, чтобы ты нашел себя. Пробудил настоящего Натана, который глубоко внутри молит о свободе. Ведь не зря ты начал писать. Твои душевные терзания переросли в депрессию, и ты нашел способ их успокаивать на время. Поэтому твои книги так обожают люди. Они наполнены болью и тоской. А людям только это и нужно. Чувствовать, как страдают другие. Это их забавляет.

Саманта Де Ламаркан говорила о людях с таким пренебрежением, словно не была их частью.

– А мы другие… мы лучше их. Ты лучше их. Но чтобы понять, ты должен пройти путь, который уготовит тебе та сторона. Только так.

Женщина отпустила его руки.

– Видишь это? – она показала знак на пальце.

– Точно такой же у Эмили и Томаса, – проговорил Натан Кэмпбелл.

– Верно. Это символ свободы над всем, что так высоко ценится в обществе. Знаешь, что он подразумевает?