– А ты разве не знаешь? – спросил он.

– Насчет чего?

– Погоди секунду.

Купер поспешно вышел из кабинета, а когда вернулся, с ним уже был Диккенс.

– Привет Наоми.

– Диккенс?

Мужчина робко прошел до места, куда ему предложил сесть Купер, держа с Наоми дистанцию в один пустующий стул.

– Скажи ей, Лиам.

Лиам Диккенс, по натуре живой и энергичный мужчина, со взъерошенными волосами и внешностью карикатурного ученого, представлял сейчас жалкое подобие своего величия, которое в обычные дни неотступно нависало над ним как туча. Его халат съехал с плеча, а пожелтевший от времени воротник настороженно торчал в стороны.

Диккенс прислушивался к каждому звуку, каждому шороху и когда кто-то из сотрудников проходил мимо закрытой двери кабинета отстукивая каблуками, вздрагивал, точно был готов бежать в любую секунду.

– Лиам, – мягко проговорил Роберт Купер.

– А? – озираясь по сторонам, выдал Диккенс.

– Может, хочешь кофе?

– Кофе? – спросил патологоанатом. – Да, пожалуй, кофе мне не помешает.

– Отлично. А пока расскажи Наоми, об официальном заключении.

– Вы про Фрэнсиса?

– Про него самого.

Наоми наблюдала за игрой Купера, подмечая в каждом слове и движении фальшивые нотки. А Диккенс продолжал потирать ладошки и привставать.

– Что с тобой, Диккенс?

– Он немного приболел, – подметил шериф.

– Д-да… так и есть.

Лиам покашлял и утер платком нос.

– Тогда стоит его отпустить. Зачем держать больного человека насильно?

– Никто его не держит, верно Лиам?

Мужчина судорожно затряс головой.

– Ты хотела знать почему я закрываю дело об убийстве, так?

– Вы босс, вам и решать… но в общем да, для меня подобное происходит впервые… убийство, шутка ли? В таком городе как наш, я имею ввиду… когда я проезжаю в воскресенье мимо церкви, там так много народу… разве должно случаться что-то плохое?

Наоми попыталась передать мысль сказанного, но по всей видимости механизмы внутри нее, что отвечали за ясность и последовательность мысли, вчерашним вечером взяли тайм-аут.

– Не утруждай себя, Наоми, – сказал Купер. – Лиам, расскажи уже ей.

– Самоубийство, – пикнул Диккенс.

Шериф подбадривающе кивнул, в знак своего полного согласия.

– Что? Ты сейчас пошутил, верно?

Наоми хотелось наброситься на старикашку и схватить за халат, встряхнуть как следует, а потом спросить заново. И он как будто догадываясь о ее намерениях вскочил на ноги.

– Вот и твой кофе, Купер протягивал мужчине кружку с надписью: ДОХЛЕБЫВАЙ И УЕБЫВАЙ. Одна из любимых кружек шерифа. Он любил угощать из нее тех, кто впервые заходил в кабинет. Неважно чем, будь то вода или сок.

– Мне пора, – ответил Диккенс и скрылся за дверью.

– Бедняга, – произнес Купер. – А ведь он хорошо знал мэра.

Мужчина посмотрел на кофе, потом на Наоми.

– Может, хочешь кофе?

– Мистер Купер, при всем моем уважении к вам, я не понимаю, что происходит. Я своими глазами видела мистера Эйверитт. Его видели и вы. По-вашему, это похоже на самоубийство?

Шериф поставил кружку на стол так, чтобы Наоми могла в полной мере насладиться надписью.

– Ты не представляешь, насколько коварна может быть смерть. А Фрэнсис не был глуп, чтобы рассчитаться с жизнью слишком заурядным способом. Он все продумал, каждую деталь… да что говорить, он пригласил писателя, чтобы таким образом наделать как можно больше шуму. Да-а-а, что касается по части пускания пыли в глаза, в этом-то он всегда был мастер. А что касается всего остального… звонок в службу спасения…

– Кровь на одеяле в комнате, где по всей видимости ночевал мистер Кэмпбелл, – добавила Наоми.

– Кровь? Не-е-е-т, Наоми, это кетчуп.

(Я что, совсем дура?)

– Фрэнсис напоил гостя напитком, содержащим большую дозу фенциклидина. Зачем? – Никто не знает. Но хорошо, что нам удалось во всем разобраться. Все-таки, справедливость существует, а мы всего лишь ее скромные рабы, – заключил Купер торжественно.

– Что насчет орудия убийства? В ночь, на месте преступления его не оказалось.

– Напротив, – возразил мужчина. – Пистолет лежал под телом.

Шериф пристально поглядел на своего помощника.

– Постой… ты что, пытаешься меня подловить?

– Я лишь хочу связать все воедино, разве я не имею право знать обо всем, что происходит?

– Вот это мне в тебе и нравится! Независимое суждение. Наоми, поверь, когда мне понадобиться твоя помощь, я обязательно попрошу, а пока продолжай служить городу.

– А как же мистер Кэмпбелл? С ним, вы тоже решили вопрос?

Роберт Купер устал от расспросов. Его лицо приняло привычный строгий вид, и он ответил:

– Это не твоя забота, Наоми. Мне казалось, я ясно выразился, что дело закрыто.

Он угадывал ее желание продолжать расспросы и даже то, что она не поверила ни единому слову.

– И кстати… на, подпиши.

Она взглянула на белый лист.

– Заявление на отпуск?

– Тебе надо проветриться, сгоняй на пару недель куда-нибудь из города, а как вернешься, мы поговорим о твоем повышении.

Наоми удивленно посмотрела на мужчину.

– Но я не хочу в отпуск. Да и ехать мне особо некуда.

– Хорошо.

Мужчина постучал пальцами по столу. В этом постукивание было что-то нервное.

– Тогда выбирай. Либо ты идешь сейчас в отпуск, и мы обо всем забываем, либо я отстраняю тебя за нарушение служебных правил.

(Хитрый сукин сын. Значит, ты тоже замешен в этом деле. Интересно, что тебе пообещали? Кресло мэра?)

– Что молчишь? Мне некогда с тобой здесь сидеть. В отличии от тебя, у меня полно работы.

Мистер Купер сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на девушку.

Она ответила ему презрительным взглядом.

Если бы шериф мог читать мысли, то первое, что он услышал было бы:

– Какой же ты урод! Он же напрямую избавляется от нее.

Она знала, что уже все решено,

Наоми подписала бумагу и отстранилась.

– Очень хорошо. Одной проблемой меньше, – произнес шериф. – Хочешь еще воды?

Она не ответила.

– Ну что ж…, – добавил он в заключении. – …поздравляю Наоми! Хорошего тебе отпуска, сдай пистолет и жетон в отдел с уликами и можешь идти куда тебе вздумается.

После всех слов, он будто перестал ее замечать. Роберт Купер подошел к зеркалу и принялся разглядывать лицо. Подпись, оставленная в заявлении рукой Наоми, сделала ее невидимой.

Она что есть силы хлопнула дверью и не обращая внимания на удивленные лица сотрудников, быстрым шагом направилась в конец коридора.

Да кто он вообще такой!? Возомнил себя богом и думает, что в городе может делать, что ему вздумается.

Теперь она с еще большим рвением думала о расследовании. Даже если ее отстранят она не прекратит. Наоми давно подозревала о темных делах шерифа, но все это были невинные проказы по сравнению с тем, что он возможно скрывает. Ее удивляло, что никто не пытался разыскать Натана Кэмпбелла, ведь он известная личность. Или может им не давали это сделать?

Она выбежала на улицу в надежде застать Диккенса и не ошиблась. Тот неспешно удалялся вниз по крутой дороге, горбясь и сутулясь, он становился все ниже и ниже.

– Диккенс! – окрикнула она мужчину и поспешила догонять фигуру, которая теперь представляла одну торчащую голову. Мужчина не обернулся, но и не прибавил шагу.

– Диккенс! Ну что же ты… разве не слышал, как я кричала? – спросила Наоми, задыхаясь от быстрого бега.

– Это ты, Наоми? – промямлил патологоанатом. – Мне что-то нездоровится. И я собираюсь пойти домой и лечь спать.

– Да постой ты!

Наоми ухватила его за плечо и повернула к себе. Он как безвольная кукла послушно встал напротив и посмотрел на ее загорелое лицо.

– Только один вопрос, Лиам. Всего один и пожалуйста, будь честен… ради науки.

Она добавила последнее, в попытке разбудить в мужчине ненасытную любознательность и тягу к знаниям, несмотря на преклонный возраст.

– Если я тебе скажу, то они убьют меня, – произнес он шепотом.