-- Зачем?

-- Антидот-профилактика от токсичного малофита.

Курат и Гилмот тут же сделали себе уколы, но Толо энергично помотал головой.

-- Нет, -- отрезал он.

-- Что, опять аллергия?

-- Угу. На спине сыпь. Еще один год такой работы и я, пожалуй, облезу начисто.

-- Ну, как хочешь. Видно, жить надоело.

-- Не надоело. Костюм защитит.

Курат в досаде махну рукой. Зрачки Мио, как и зрачки остальных сирмийцев, позволяли видеть в полутьме.

-- А терриконы не ядовитые? — спросил он из любопытства.

-- Терриконы — нет. Ну или почти нет. Все, что мы там добываем, проходит сепарацию, малофит отделяют, остальное валят наружу. Но бегать по этим кучам я тебе не советую. По многим причинам.

Сказав это, Толо заржал. Продолжая подшучивать над Мио, компания дошла до места спуска. Здесь уже собралась сотня рабочих — все битые-перебитые жизнью плебеи-колонисты. Защитные костюмы застегнули, щелкнули замки шлемов. Заработала фильтрация воздуху

-- Сейчас будем спускаться по двадцать человек зараз, -- пояснил Гилмот по радиосвязи. — Так что пять рейсов клети туда-сюда, и будем внизу. Смотри не визор — там индикатор зарядки аккумулятора. Следи, чтобы не сел, тогда фильтрация воздуха отключится.

-- А что — телепортироваться туда нельзя? — поинтересовался Мио.

-- Да что ты говоришь! Телепортироваться можно, но дорого. Это ж нужно купить телепортер и энергию тратить. Наше дело добывать, а не тратить. Пошли, придурок, очередь подходит.

Мио вошел в клеть вместе с Толо и восемнадцатью другими рабочими, но Гилмоту и Курату места не хватило.

-- Ну, ладно, подождем, времени до смерти у нас много -- философски заметил Курат.

-- А эта штука не рухнет? — Поинтересовался Мио, с опаской рассматривая ржавый подъемник.

-- Может, и рухнет, но ты не бойся. Если канат оборвется, тут тормозящее устройство есть. Застрянешь, да и все. Парни вытащат.

… Клеть скрипела, пол, казалось, прогибался под ногами, или, возможно, это была порожденная страхом иллюзия.

«Я никогда не работал в забое, только чинил машины наверху. На Сирме вниз спускались заключенные».

Мио вдохнул, выдохнул и взял себя в руки. Клеть поползла вниз, скрипя и заметно раскачиваясь.

-- Ремонтировать пора, -- вздохнул Толо, -- Пора, но, говорят, пока рано. Этой дыркой в земле владеет наш губернатор, бригады на него работают и ремонт — не наше дело.

Клеть резко дернулась, и Мио поежился.

-- Да не трусь! — засмеялся Толо. — Оно не падает. Такое тут такое каждый день, нормально все.

Клеть снова ползла вниз, Мио моргал, приноравливался к сумеркам шахты и предался невеселым размышлениям насчет участи Ке-орна, а заодно и своей собственной.

Клеть снова дернулась. Что-то заскрипело, в темноту посыпались искры.

-- Дыра гребаная. Тут ствол сузился, грунт ползет, вон как стенка выгнулась, -- буркнул кто-то из рабочих по радиосвязи.

-- Ничего, проскочим.

Клеть и впрямь дернулась, а потом рывком прошла узкое место.

-- Уф, я чуть не обдристался, -- рассмеялся кто-то.

-- Ты ел то, что готовит Кора — вот настоящая причина, а механизм тут ни при чем.

Клеть спускалась, рабочие перебрасывались шутками, но вскоре она застряла снова, причем, похоже, намертво.

-- Ну все, день пошел в дерьмо. Жди теперь, пока вытащат, -- в голосе Толо появилось отчаяние. — Ничего сегодня не заработаем.

Шахтеры, кто стоял, сели на пол и приготовились к ожиданию. Откуда-то сверху доносился монотонный гул.

-- Эй, парни... Там кто наверху за подъемником следит?

-- Кибер. Хотя, нет, кибер сломался. Там, вроде, мальчишка из поселка. Говорят, сын Коры.

-- Он что — сдурел? Спуск не остановил, стравливает канат.

-- Мать его гирканцам… Эй! Кто там на горе! Прием! Трос не стравливай, ублюдок!

Ответ не пришел, что-глушило радиосвязь. Два десятка зажатых в тесном пространстве людей кричали и ругались на двух сирмийских диалектах. Петли тяжелого металлического каната прогибали хлипкую крышу конструкции. Вскоре совокупный вес самой клети и свалившегося на нее металла превысил прочность тормозного механизма и клеть, набирая скорость, снова заскользила вниз.

«Мы разобьемся, -- понял Мио. — Я сейчас умру, это конец» .

Кто-то из шахтеров попытался ломом поправить механизм тормоза и тут же взвыл, отбив себе руку. Крыша под тяжестью каната провалилась, потом обрушилась часть пола, клеть перекосило и люди горохом посыпались вниз. Мио успел вцепиться в перила и повис над провалом, ощущая острую боль в ноге — за эту самую ногу держался кто-то другой. Канат, отцепившись от устройства, тоже рухнул вниз, и это задержало падение. Мало-помалу клеть остановилась. Ее остов повис над полукилометровым провалом. Мио едва дышал. Болело все — руки, спина, нога.

-- Эй, кто там цепляется?

-- Толо… -- голос звучал еле-еле. — прости брат, я тут за твой сапог держусь.

-- А что с другими, видишь?

-- Другие — всё.

-- Попробуй вскарабкаться до перил.

-- Трудно, что-то, ослабел я.

-- А ты все равно попробуй, а то я двоих не удержу…

Толо карабкался и хрипел, хватался на костюм Мио, рискуя его порвать. Сам Мио освободил одну руку и, держась второй, помог товарищу. Когда Толо добрался до перил и вцепился в них мертвой хваткой, сразу стало легче.

-- Продержаться надо, -- кашляя сказал шахтер. — Гилмот наверху, он поможет. Главное, чтобы там понимали, что мы живы… Зараза… связь что-то глушит.

* * *

Таймер светился на визоре шлема. С начала аварии прошло полчаса. Мио отыскал ногой опору, дал отдохнуть правой руке, потом — левой. Его сотоварищ уже не дышал, а хрипел, иногда молитвы Космосу.

-- Что с тобой, брат?

-- Защиту порвал. Где-то на спине, чувствую, холодит. И в шлеме стекло разбито, фильтр не работает, глаза слезятся. Глянь, дырка на спине большая?

-- Примерно с ладонь.

-- Ну, тогда все. Из-за той сраной аллергии я не колол антидот, так что конец. Скоро упаду, пальцы немеют. Ну, хоть не буду мучиться как Рутка.

-- Давай, будешь дышать через мой шлем.

-- Как?

-- Проткнем дырку а моем костюме.

Толо, казалось, задумался, но всего лишь на миг.

-- Во, придурок… Меня же не спасти, а ты не рискуй, и еще… прости.

-- За что?

-- Я принял тебя за шпика, думал сегодня зарезать и закопать. Ошибся…

Вскоре шахтер потерял сознание, но оцепеневшие руки продолжали сжимать перила. Мио охватила паника. Мышцы скрутила судорога. На ресницах скопились слезы, и цифры на визоре поплыли — казалось, что прошли сутки и заряд аккумулятора кончается…

… Помощь через три часа. Сверху на спасательном тросе спустился Гилмот. Пальцы друга он разжал с большим трудом.

-- Суки, -- сказал Гилмот уже наверху, в бараке, когда Мио пришел в себя, а мертвого Толо унесли, -- какие же суки там, в планетарной охране. Просил их выдернуть вас телепортом, чуть на колени не встал. Сказали — нет энергии, и вообще, один ссыльный, другой бродяга, и оба ничего не стоят.

* * *

Толо, Рутку и еще восемнадцать погибших похоронили на пустоши за поселком в одной общей могиле. Поминки устроили в распивочной «Роща».

В те же сутки, поздним вечером, Мио коротал вечер в бараке, в компании Гилмота, который оказался изрядно пьян.

-- Ты хотел знать мою историю, парень, ну так слушай. Я и вправду не у плебеев родился. Гилмот Ли-Тара…мой клан входит в первую дюжину патрицианский семей Сирмы. Ты не думай, я не всегда был таким хорошим как сегодня. Рос как все мои родичи и о таких, как ты, вытирал ноги. Когда совсем подрос, делал офицерскую карьеру, служил на крейсере «Акрана»…

-- А потом?

-- Потом я трахнул супругу командира. Не на крейсере, понятно, а в ее имении на Сирме, когда был в отпуске.

-- Но как…

-- Да так. Знаю, брачная ментальная связь не дает сирмийкам изменять, но у нее с этой ментальной связью что-то не заладилось. Я не влюбился, просто разобрало любопытство. Служанка нас выдала, я думал — подерусь на дуэли, но…