– Бывает.

– Они совсем не хотят этого, просто так получается.

– К чему ты клонишь? – до Цамия начало доходить. Он умный моллюск.

– К тому, что извержение Асаца могло быть случайностью, – я отслонился от стены. Говорить, подбирая примеры, я умел. Не зря же вот уже полгода веду практику в университете. Студентам нравится, посещаемость хорошая. – Как ненароком задетый кувшин с горячей водой, упавший на ребёнка. Как порез осколком от разбившейся посуды. Больно, страшно, но не по вине родителей.

– Интересная ассоциация.

– Ах создал нас. Ушёл, оставив след. Оставил для того чтобы мы могли увидеть его, пойти за ним и встать рядом. Как дети, когда вырастают, встают рядом со своими родителями на осеннем поле для жатвы.

– Твои слова опасны, но не лишены смысла. Почему ты так думаешь?

– Потому что у нас есть всё для познания этого мира, – я указал рукой на себя. – Глаза, чтобы следить за тем, что происходит. Запахи, чтобы делиться мнением об увиденном. Ум, чтобы понимать, как всё происходит. И руки, чтобы улучшать мир вокруг. Делать вещи, которые приблизят нас к Аху.

– Значит ты, это всё-таки ты, Хамжю, – Цамий устремил взгляд вдаль. – Ты всегда по-другому воспринимал Аха. Хотя никогда так ярко не выражал свои мысли.

– Но моё мнение не популярно, да?

– Да.

– Я его высказывал?

– Ох, да, – покачал головой Цамий. – Не все были ему рады.

– Мне нужна своя мастерская, – выпалил я, посчитав, что сейчас подходящий момент.

– И что ты в ней будешь делать?

– То, что не популярно у ахов, но поможет нам стать ближе к Аху.

– Например, стекло?

– И его тоже, – подтвердил я.

– Весь двор до реки наш, – Цамий обвёл пространство рукой. – Лучшего места не придумать. Но раньше поздней осени никто тебе её не построит. Сам понимаешь, все сейчас заняты.

– Я сам построю.

– Сам?

– Да. Скажи мне только, где взять хороший песок и глину.

– Всё это ты найдёшь у реки, – Цамий направился внутрь дома. – Я покажу тебе завтра. А сейчас пойдём спать. Уже поздно.

Я последовал за учителем. Но уснуть долго не получалось. В голове… То есть в раковине, ведь там находится мой мозг, роились мысли о том, как максимально быстро прийти к изготовлению стекла без привлечения посторонней помощи. Получалось, что всё равно придётся брать что-то у других ахов. Хотя бы дрова.

На следующее утро мы, как и обещал Цамий, пошли к реке. Которая оказалась на заднем дворе. Правда, к ней пришлось достаточно долго идти, спускаясь по заросшему низкой травой склону. Берег был песчаный, то, что мне нужно. Сама река текла неспешно и была средней ширины, по крайней мере я прекрасно видел холмистый противоположный берег, поросший деревьями и кустарниками. На нашей стороне слева и справа над рекой нависали обрывы. На них Цамий указал как на источник глины. Справа, выше по течению, река поворачивала от нас, слева также был изгиб. Получается наш дом стоит на излучине. Удобно.

Вода реки тянула к себе, соблазняла окунуться. Ведь я не мылся толком с момента своего появления в этом мире. Но у меня не было уверенности в умении плавать, да и Цамий стоял рядом спокойно. На самом деле, что ли здесь умывание не в почёте? Но с другой стороны я не заметил, чтобы от кого-то из ахов дурно пахло. Возможно, система восприятия запахов как-то это фильтрует.

Пейзаж был умиротворяющий, солнце грело ласково, по небу неспешно, в такт течению реки, бежали облака. Можно просто стоять здесь на берегу и вечно смотреть вокруг, слушать шорох травы у обрыва, пение птиц в деревьях, что растут ближе к нашему дому. Но если я не хочу всю оставшуюся жизнь провести в домах без окон и мочить онучи в грязи, то нужно браться за работу.

Сразу сделать стекло из песка не выйдет. Нужна печь с соответствующей температурой. Сходить в местную кузницу не вариант. Как справедливо пояснил Цамий, не нужно раздражать местных жителей богохульными делами. Я пока не очень понимал старого учителя. Он вроде верит во все эти сказания, но в то же время готов помочь мне. Может быть, чтобы потом представить меня как отступника? Хотя какой ему от этого прок? Цамий искренне радовался моему приезду, да и отец спокойно отправил меня к нему.

Местный отец, конечно же. Родной мой остался в старом мире, на Земле, в прошлой жизни. Наверное, никогда я не смогу принять то, что я здесь, а мои родители там. Возможно похоронили меня. Убиваются горем. Мне больше не о ком переживать. Девушки на момент произошедшего у меня не было, моё фанатичное занятие наукой отпугнуло последнюю из них, а знакомиться с новой было просто некогда. Друзей же по-настоящему близких тоже не было. Так, выпивали иногда по праздникам вместе с одноклассниками да одногруппниками, обсуждая то, что происходит в жизни.

Однако мои мысли убежали далеко от необходимого курса.

Для стекла нужна печь с температурой тысяча семьсот градусов. Всего ничего. Это даже не домна. Вполне хватит горна. Но его надо сделать. Из керамических кирпичей. А керамика – это не что иное как обожжённая глина. Да, я хорошо знаю матчасть, у нас в университете был прекрасный преподаватель по материаловедению. Он рассказал нам как сделать сталь с самых азов. А на практических занятиях моим любимым делом было управлять угольной печью для ковки металла. По сути именно горном.

Глины потребуется много. Я прошёл по сырому берегу до обрыва, конечно же замочив онучи. Но придётся терпеть неудобства. Ковырнул стену обрыва там, где она была красноватой. На ладони оказалось небольшое количество порошка. Я наковырял побольше, подошёл к воде, опустил добытое в неё. Порошок стал слипаться, тяжелеть, скатываться в мелкие зёрна. Я достал получившуюся массу из воды, помял. Субстанция легко меняла форму, но плохо её держала, разваливаясь на крупные части. Это определённо глина, но грязная, с примесями земли. Придётся очищать её. Понадобятся какие-нибудь ёмкости.

– Цамий, мне понадобится корыто. Я видел такое во дворе.

– Для чего? – поинтересовался учитель.

– Нужно очистить глину.

– Это корыто для стирки, ты его испортишь.

– Но мне оно необходимо.

– Сделай себе новое, – просто ответил Цамий.

– Что? – я опешил. – Из чего?

– Из дерева же. Сходи в лес, сруби дерево, сделай то, что тебе нужно.

– Ты издеваешься? Хотя подожди. Хорошо. У нас есть топор?

– Есть. И топор, и телега, на которой можно привезти сюда срубленное дерево.

– Поехали, – я отряхнул руки и направился к дому.

– Вот так прямо сразу? – в запахах Цамия слышалась насмешка.

– А у нас есть ещё какие-то дела?

– Ну вообще-то да. Мне нужно сготовить еду, провести занятия с детьми, заглянуть в церковь и на рынок.

– Ох. Получается, что бездельник здесь только я.

– Ты сын графа. И ещё ребёнок. Тебе положено бездельничать, – Цамий не ёрничал.

– До леса же не далеко идти? Пешком не осилю? – спросил я глядя на деревья выше по течению реки.

– Я бы не стал рисковать. Сам говоришь, ты ещё не уверен в своих силах. Займи себя сегодня чем-нибудь, а завтра я отправлю тебя с лесорубами. Но проснуться нужно будет рано.

– Проснусь.

Занять себя чем-нибудь. Это самое сложное. Я попросил у Цамия что-нибудь для того, чтобы выучить письменность. Каково же было моё удивление, когда он дал мне местный аналог букваря! Два листа бересты с картинками, на которых были однозначно узнаваемые предметы, а рядом с ними один большой символ и слово, начинающееся с этого же символа, но шрифтом поменьше. Первый класс, первая четверть. Учиться грамоте я решил на заднем дворе, прислонившись спиной в трещину между частями дома, которую нашёл ночью. Береста была достаточно тяжёлой, чтобы не улетать из рук от лёгкого ветерка.

В местном алфавите оказалось аж сорок девять букв! Все они были угловатые. Я пробежался по листам глазами. Ага! Вот буква "Г"! Нормальная, человеческая, русская! Написана рядом с рисунком птицы. Тогда это "П"? А вот "Х". Рядом с рисунком руки. Потому что три пальца, ладонь и незамкнутый обрубок. "И" рядом с изображением аха. Ну буквы то есть на земные похожие. Только похожесть мне ничего не даёт, потому что есть ещё песочные часы, обратная "Г", семёрка, квадратная скобка…