– Он предлагал нос с горбинкой сделать, как у настоящих идальго.

Лика встала и, присев рядом с кроватью на корточки, уставилась на мою голову сбоку.

– А ну-ка смотри в потолок.

Я послушно повернул голову прямо, уставившись глазами на потолочную лепнину. Лика убрала прядь волос с моего лба, немного потискала подбородок и щёки, внимательно оценивая видимый только ей результат.

– А ты знаешь, Кира… Если скулы оставить, но слегка опустить подбородок, то лёгкая горбинка будет офигительно смотреться.

– Да вы сговорились, что ли?! – я резко сел на кровати, – Совсем очумели? Мне потом ещё свою родную внешность возвращать надо будет! Лика, ты чего удумала?!

Пока я разорялся, сбоку тихо подкрался Гримёр и я даже не почувствовал укол, иначе бы откатил время. Но внезапная чернота не дала мне это сделать, не было никакого чувства падения или провала, как прежде. Меня просто не стало.

– А ну-ка смотри в потолок, – снова услышал я Ликин голос.

Вот что за чертёнок растёт в семье – сестрёнка решила с колечком поэкспериментировать. По попе потом, конечно, получит, а пока что спасибо ей огромное. Сама того не ведая, она только что вытащила меня из глубокой задницы депрессии. Ну сейчас я устрою этим любителям горбатых носов.

– Даже не вздумай, Анжелика, – угрожающе бросил я Лике, садясь на кровати, – А тебя, Гримёр, предупреждаю – убью нахрен, если ты пойдёшь у неё на поводу.

– Эй, ты чего? – отшатнулась от меня девушка, упав на задницу, – Я ведь только посмотреть хотела.

– Уже посмотрела и приняла решение. Хорошо на пару минут откат прошёл, а то бы проснулся после операции с орлиным клювом.

Лика хрюкнула смешком, поднялась на ноги и снова села на кровать у меня в ногах. Замерший после моих слов Гримёр, пожал плечами и продолжил готовиться к операции.

– Суетолог ты, Кирилл. Я и не собирался этого делать, как бы Анжелике Мстиславовне этого бы не хотелось. У нас с тобой договор, а я своего слова не нарушаю.

Мне осталось только улечься обратно, что я и сделал, смущённо ему улыбнувшись. Неловко вышло, но уж лучше перестраховаться и быть уверенным в его дальнейших действиях, чем потом кривить недовольные рожи у зеркала. Процедура моего усыпления повторилась, но на этот раз я хоть видел, что Гримёр приготовился колоть мне свой чудо-наркоз. Как и минуту назад, укола я не почувствовал, мгновенно провалившись в черноту беспамятства.

В тот же миг я из неё и вышел. Значит не было никаких видений и снов. Крепкий наркоз у Гримёра на этот раз, но это и немудрено, он же химик.

– Долго ещё ждать? – раздался голос Даны.

Судя по всем признакам, сидит сбоку от меня на кровати, спиной ко мне.

– С полчасика, – ответила Лика.

А вот Лика сидит в кресле, голос идёт оттуда.

Хмм… Девичьи секреты послушать или обозначиться?

– Если бы ты не крутила постоянно время назад, то он бы уже был с нами.

– Да ла-а-адно тебе, я всего-то семь разиков попробовала. И то по делу, я в последний раз кастрюлю с борщом уронила, что мне ещё оставалось делать?

– Всё равно придётся Кириллу рассказать. Он строго настрого меня предупредил за тобой следить, чтобы ты тут не куролесила.

– Вот что ты за тётка такая? Племянницу заложишь? Если бы я сама тебе не рассказала, ты бы ничего и не узнала.

Лика тихо рассмеялась.

– Да мне Рысь всё рассказал, он ваши переходы чувствует. Но то, что ты сама призналась, молодец, поэтому лично я ничего Кире говорить не буду.

– Ага… Зато дядя Лёня доложит, – с грустью в голосе произнесла Дана и внезапно заорала, дёрнувшись вперёд, – А-а-а-а-а!

Но с места не вскочила, видимо, уже поняла, что пришло справедливое возмездие. Я начал медленно проворачивать, зажатый между двумя пальцами кусочек её тощего филея. Крик смолк, перейдя в глухое мычание. Наверняка Дана терпела боль стиснув зубы. Кремень, а не девчонка.

– Я тебе что говорил, сестрёнка? – подал я наконец-то голос, – Не больше двух раз с перерывом в пять часов. А ты что вытворяешь?

Из-за бинтов мой голос прозвучал приглушённо.

– Прости, Кира… – процедила сквозь зубы Дана, – Клянусь, больше не повторится.

– Естественно. Потому что кольцо отберу, – ответил я, отпустив свой щипок.

Вот только теперь она вскочила на ноги и заскакала по комнате, шипя словно рассерженная кошка и, по всей вероятности, потирая место моей агрессии.

– Умереть хочешь, коза малолетняя? Это тебе не игрушка, а родовой дар, неправильное использование которого, может тебя к Многоликому отправить на сотню лет раньше срока, – напустив в голос грозы, начал я вещать прописные истины замогильным голосом.

– Да поняла я уже, поняла, – чуть не плача ответила Дана, всё ещё прыгая по комнате; звуки чечётки не прекратились ни на секунду, – Кирилл, не отбирай мою прелесть, ну пожалуйста.

Судя по звукам со стороны кресла, Лика всё это время давилась от смеха.

– Долго меня не было? – поинтересовался я.

– Двое суток, – сквозь всхлипы, ответила Лика, – И заметь, половину времени возле тебя просидела Дана.

– Воу, воу, адвокаты нарисовались. Это не повод убивать себя истощением энергии.

– Да брось, Кира, за ней Рысь присматривал.

– Ну разве что Рысь. Ладно, объявляю всеобщую амнистию.

И тут до меня дошёл смысл, услышанных ранее слов.

– Двое суток?! Дво-е су-ток?!

– Ага. Гримёр сказал, что можно будет снять повязки сразу же, как придёшь в себя. Он тебе ввёл новое средство, чтобы ты за эту пару дней не мог себе что-нибудь шаловливыми ручками повредить. Ещё сказал проследить, чтобы тебя по голове ближайшую неделю не били.

Твою мать, Антоша! А предупредить заранее, что меня не будет так долго? У меня ведь были планы на эти два дня. И на две ночи тоже. Чёрт!

– И чего тогда лежим? Ведите меня в ванную!

После того, как поддерживающие меня с двух сторон девчонки помогли мне туда попасть, я их выгнал. Ну как выгнал? Лика вышла сама, а Дана затихарилась в углу, попытавшись прикинуться висящим на вешалке халатом. Дурашка, ты же сопишь от любопытства, как закипающий чайник. Поднятая за ухо и получившая хорошего хлопка по болючему месту, сестрёнка с коротким взвизгом вылетела за дверь.

– Княжну нельзя за ухо! – раздался снаружи её возмущённый голос, – Хам!

– Хех… Гранду Гишпани, пятому графу Фаренго можно всё! – крикнул я в уже закрытую дверь, и начал осторожно разматывать бинты, – А уж барону Эстенса и подавно. А будешь и дальше возмущаться, то я включу виконта Вильямаро и по заднице ремня влуплю. От души.

– Ты ещё не граф!

– Так и ты ещё не княжна… Всё, девочки, не мешайте мне знакомиться с графом.

Бинт упал на пол, и вот я стою и пялюсь в зеркало, раскрыв от удивления рот, как даун. Ну, Гримёр, теперь тебе точно понадобится всё твоё красноречие, чтобы кое-что мне объяснить. Из-за стекла на меня таращился… княжич Кирилл Турчанинов, собственной персоной.

Пока я валялся в беспамятстве, Рысь времени зря не терял. Он просмотрел все записи, что мы вытащили из хранилища и отобрал из них всё достойное внимания. Ну, там всё было достойное, но он отсортировал материалы только по развитию дара или близкие к этой теме. Наш адский хакер систематизировал все записи Хасана и вот теперь передо мной лежала книжица, толщиной с большой палец.

– Что там Прозоров? – поинтересовался я, наливая себе вина, – Узнал от него что-нибудь новое?

Мы сидели в библиотеке, поэтому за выпивкой далеко идти не пришлось. Лицо ещё побаливало, но разговаривать было трудно не из-за боли, а из-за опасения, что моя внешность разойдётся по швам. Умом понимаю, что никаких швов на моём лице нет, это паранойя, но ничего с собой поделать не могу.

– Его надо везти на место, – ответил Лёня, наливая в свою очередь себе коньяк, – Все его схемы наверняка устарели.

– У нас нет такой возможности, через неделю мы отсюда уезжаем. А оставлять его тут не вариант.