– Увезём домой! Засушим и увезём. Благо соли нашли в сараях – мешки. Несколько лет прошло после того как исчезли отсюда жители, а всё осталось целым и нетронутым никем. Такие вот, здесь дела, Макарий, – добавил этот парень, натянуто и тревожно.

– А это, вот наш трактор самотяжка: собрали сами и ведь ездит. А озеро-то, так называется, что и не угадаешь никогда: «Пропади пропадом!».

– Вот как называется это озеро. Раньше оно называлось по другому: «Тихое», а теперь, вот так. Боятся сюда люди добираться, да и далеко от селений. Пропадали здесь люди, и много. С этих вот трёх домиков, люди исчезли неизвестно куда. Все, до единого человека. И нет никаких следов, уже почти пять лет. А мы, вот, молодцы, не боимся! Да и ты тоже такой? Так, ведь, я думаю? Или, может, нет? – сказал Игорь, заглянув в глаза Макарию.

– Да, не знаю: наверное, что да!

– Ну как, Николай, расскажем ему, если он конечно парень, что надо. А я вижу, что он крепкий и честный, точно такой как мы: надёжный!

– Ну, что ж, видимо, придётся, раз он уж здесь!

– Мы, вот, позавчера, смотрели телевизор, а там такое увидели-услышали, что и притащило нас сюда. Хочешь, послушать о таком, Макарий?

– Давайте, говорите, если это необходимо, я послушаю.

– Только уговор у нас к тебе: никому и нигде, и никак об этом! Ты нас понял, парень? Это дело серьёзное и опасное! Так что, если ты никому, то слушай и будь серьёзен. Согласен?

– Хотите – молчите, а хотите – говорите! И знайте навсегда: я – не болтун!

– Была передача о природе и о всяком разном. И вот один из гостей сказал, то, что у нас до сих пор не вкладывается в голове. За один грамм яда шершня – один миллион долларов! А за один грамм яда осы – 500 тысяч долларов. А денег у нас-то нет! Мы всегда почти, что на ноле. Понял теперь, почему мы здесь, на этом, как его, «Пропади пропадом»? Как говорят хорошие люди: пропадать так с музыкой!

– Пропадать, да за какой-то, миллион? Да уж, лучше не пропадать! Рисковать жизнью, за чем-то неясным и уничтожающим природу? Это вы уже добыли себе несколько валюты, что на ваших лицах? Это вам уже денежные призы пошли от ос и шершней любимых?

– О! Заблеял, всё-таки, а то молчал. Ты ещё замычи, да замурчи, от своего непонимания. Ты с нами, или как, без нас? Кругом здесь нет ни души, хоть свисни, хоть крикни! Да тишина с ветром на озере плещет. А вокруг, этих летающих шершней да ос, не сосчитать. Не промажь, парень, не прогадай!

– Да оставь ты его пока: он ведь ещё не очухался. Как так можно сюда дойти пешком? Не верится даже! Смешно, что дальше некуда, хоть почеши себя за ухом.

– Ты лучше друга нового почеши за его ушками. Он тебя зубками, по-приятельски в ответ… почешет твои ушки. Ха-ха-ха! – и Игорь, смеясь, опасливо посмотрел на Берли.

– Так уж и быть, всё это мы оставим на потом. А сейчас нас ждут неотложные и серьёзные дела. Ты парень, сначала подкрепись, чем нам бог послал, и пёсика своего подкрепи, а потом займись хозяйством, – задумчиво продолжил Игорь и, взглянув зачем-то на лес, сказал:

– Мы сейчас с Николаем двинемся по делам, вот за эту лиственницу, что торчит над миром. Видишь? Если нас до утра нет, то пойдёшь на поиски. Договорились, Макарий? А сейчас, можешь набрать грибов: здесь их столько, что хоть коси косой! Приготовить, я думаю, что ты сможешь грибно-рыбную уху, что уже на слуху? О, я уже чувствую её невероятный запах! А в доме имеется три комнаты, выбирай себе одну: только наша – большая. Рыбу мы уже успели засолить, но её нужно придавить грузом. Найди камни и придави, это наше добро. Так, что займись этим, без вопросов.

– Хорошо, попробую всё сделать, как ты говоришь. Только сначала скажи, что это так ухало ночью в лесу?

– Скоро узнаем! А теперь – пока, и, надеюсь, что мы уходим ненадолго. А дома ты обследуй, если хватить силы. Мы их осмотрели, но, видимо, не так как надо! И что-то здесь есть такое, чего не должно быть. А что? Непонятно! Вот сам, на крыльце, перед входом в дом и почитай. Мы всё здесь осмотрели, до остервенения, но так ничего и не нашли, – и, махнув рукою, Игорь вошёл следом за Николаем в заросший хвоей лес. И уже, из-под густых веток сосен, донеслась его бодрая уходящая песенка.

На мир зовут дубы высокие,

И лес шумит листвой затаенной.

Где встречи – жар, слова жестокие

Отправят нас к любви опаленной…

Камни он нашёл на берегу озера и придавил ими всю засоленную рыбу. Потом сходил в лес за грибами, которых действительно было очень много. Приготовил эту грибно-рыбную уху на полуразваленной печке во дворе и принялся осматривать дом.

Макарий взошёл на старое крыльцо и внимательно осмотрелся вокруг. Что здесь в этом доме таилось, необычное и загадочное, он почувствовал сразу. Это осознал он своим внутренним «я», которое всегда умело встревожить его душу неясным ожиданием.

Над распахнутой дверью в дом виднелась вырезанная неровными буквами старая надпись:

«Будь человечен, всяк сюда входящий!».

Выше этой надписи виднелось другое указание.

На стесанном неровно бревне, была вырезанная стрелка – вверх, и так же имелась постаревшая надпись:

«Я там есть! Ты поймёшь, сумев взойти!».

Макарий внимательно осмотрел внутри этот третий дом: всё брошено и, видимо, давно.

Ничего интересного он в доме не заметил и решил осмотреть здесь всё снаружи.

Он обошёл вокруг дом и увидел прислонённую к пристроенному сарайчику деревянную лестницу, не совсем изъеденную временем и ветром. Прямо с крыши этой пристройки имелся закрытый вход на чердак дома.

– Ну, что, Берли, я – наверх? Под крышу мира? – и подмигнув своему защитнику, влез на чердак.

На чердаке было влажно и смутно, как в душную тяжёлую ночь. Призраками чужих миров свисала густая паутина с потолка до самого низа. Камышовые связки снопов, связанные крепкой осокой, издавали непонятный и терпкий запах. Всё здесь было покрыто временем и пылью, что даже птицы не посещали это глухое место. Серо, мохнато от паутин и сотканной необычности тишины.

«Но, что, же хочет эта надпись на бревне? Чтобы кто и что здесь нашёл? Но что можно здесь спрятать, и зачем, и для кого? Странно это, и очень! Но, может, здесь и нет ничего? А чья-то, шутка-розыгрыш, для простаков, желающих что-нибудь прихватить, просто так?».

Крыша нависала серым камышовым вопросом и молчала в ответ. Гирлянды паутин плотной завесой тянулись к Макарию и будто манили в себя. Внимательно осмотрев этот, паутинный мир, он заметил небольшую прореху в этой завесе времени.

«Что это за невиданность такая? Это, что же? Неужели тайник?» – затревожилась мысль.

Из камышовой щели чердака, что-то торчало сероватой тканью.

Он потянул к себе эту мешковину и, оказалось, что это целый мешок. Макарий вытащил всю эту неожиданность и развернул её. Там находились две пожелтевшие тетради, фотографии каких-то людей и тяжёлый свёрток, обмазанный хвойной смолой.

Сверху этой находки лежала пожелтевшая записка, написанная ровным почерком:

«Если вы нашли это послание, то я имею надежду, что вы хороший человек!».

«Хороший ли я человек? Странно задавать себе такой вопрос! И надо ли? За все дела сотворённые оценивают другие, а – я? Ну, что ж, имеем надежду на то, что хороший».

Он развернул первую тетрадь и начал читать, невзирая на тусклую видимость.

«Здравствуй неведомый человек! Пишу мало, так как не имею много времени. Мы, жители этих трёх домов, имели большую неосторожность проживать в этой местности. Объяснять уже некогда, так как на нас совершено нападение каких-то людей.

Нас здесь всего девять взрослых людей, с этих трёх домиков, что на берегу озера «Тихое». Дети давно все разъехались по городам, и мы их в эту глушь пока не зовём.

Всё что найдёте в свёртке, огромная просьба: сдайте государству! Я думаю, что это очень и очень необходимо! На пользу детям и развитию страны, которая ищет свой потерянный путь. Это наша личная к вам просьба, которую хочется повторить множество раз! Писать, больше нет времени, потому что имеется ощущение, что нас скоро найдут. А необходимо ещё спрятать всё это так, чтобы чужие не смогли отыскать! Когда прочтёте тетради, вы многое о нас поймёте! Нежданную эту беду мы нашли возле местности, которую назвали «Камышовая Гуща». Это, отсюда за озером, где-то в шести километрах на север, по речке Беглая, возле устремлённого в небо обломка скалы.