– Вы говорили о помощи, – сказал он твёрдо. – И о том, что можете сделать нечто взамен.

Фьол сопел, обсасывая губы. На бледных, как непропечённые блины, щеках, выступили звёздчатые розовые пятна.

– Да, – сказал он почти спокойно. – Да-да. Отвлёкся я что-то… Не судите строго. Я кой-чего у вас попрошу. У всех прошу одно и то же. Никто пока не справился, но попытаться-то можно, а? Хотя бы попытаться…

Он подвинул к себе миску и принялся копаться в её содержимом, опустив голову. Кат с минуту наблюдал его блестящую от пота лысину, пытаясь хранить спокойствие. Потом не выдержал.

– Что делать-то надо? – спросил он. – Говори уже, одолел совсем.

– Поймать хозяина, – буркнул Фьол. – Только и делов-то. Справитесь?

«Издевается, – злость внутри Ката заколыхалась, грозя расплескаться в любой миг. – Придушить, что ли, этого выблядка прямо сейчас…»

– У тебя, очевидно, есть мысли, как это сделать? – спросил он. – Поймать, значит, твоего хозяина.

Фьол кивнул, оторвавшись, наконец, от миски.

– Есть, – сказал он. – Думается, что именно вам это удастся. Вот ему удастся.

И он ткнул пальцем в сторону Петера.

– Чем же я такой особенный? – спросил Петер, слабо улыбаясь. – Как это у меня получится поймать бога?

– Так же, как у него получается красть чужую пневму, – объявил Фьол, зыркнув на Ката. – Вы оба особенные. Только он по-плохому, а ты, внучок, по-хорошему.

Кат опешил.

– Ну-ка, старый хер, повтори, – потребовал он. – Что ты там сказал?

– Что слышал, упырь! – ощерился Фьол. – Думаешь, у тебя одного двойной дар? Мальчишка тоже такой! Он не только в Разрыв шастать умеет. Он ещё кое на что горазд!

Кат скрипнул зубами.

– Ты видишь чужие способности? – спросил он.

– Догадался, пневмосос, – Фьол, перегнувшись через край кровати, тягуче сплюнул на пол. – Таких, как ты, раньше сразу после рождения топили. Красть чужую пневму – хуже, чем убивать. Хуже, чем дитёнка растлить. Все это знают.

Щёлкнул нож. Кат прыгнул вперёд, на кровать и, подмяв под себя Фьола, упёр остриё трёхвершкового клинка в складки на стариковской шее.

Фьол выпучил глаза. Лицо его налилось свекольной краской.

– Сейчас кротов позову! – прохрипел он, пытаясь вжаться как можно глубже в заскорузлые тряпки. – Сожрут тебя!..

– Ты этого уже не увидишь, – пообещал Кат севшим от ярости голосом и надавил ножом чуть сильней. – Ну-ка, падаль червивая, придумай, почему тебе жить надо. Да быстро.

– Демьян… – застонал Петер.

Фьол скривился.

– Чертежи, – пробулькал он. – У меня его чертежи остались! Я в лаборатории бываю, там все материалы… Дай сказать!

Помедлив, Кат отпустил Фьола и слез с кровати.

– Ладно, говори, – он подобрал опрокинутый стул и уселся, держа нож на виду. – Кто тебе раньше-то говорить не давал?

Петер шумно перевёл дух.

Фьол закашлялся – это звучало так, будто комкали лист мокрой бумаги. Петер поднялся с флягой наготове. Кат отобрал у него флягу и напился сам – не торопясь, напоказ. Воды осталось на донышке.

– Ну? – спросил он. – В двух словах. Самую суть.

– Сделка, – просипел Фьол. – Размен. Вы его ловите. Мальчик ловит, ты не сможешь… У меня прибор для этого есть. А я вам даю чертежи. Они рабочие, гарантирую. Хозяин уже собирал однажды. Всё получилось. А теперь – снова. Но собрать уже некому…

Кат хлопнул ладонью по колену:

– То пургу несёшь, а о главном – ни слова. То всё рассказал, но так сократил, что ни пса не понять. Давай-ка ещё раз: внятно, по делу, простым языком. Я даже помогу. Пацан каким-то образом ловит Основателя с помощью аппарата, который у тебя имеется. Так?

Фьол кивнул, отдуваясь и держась за грудь.

– Продолжаем разговор, – Кат с силой выдохнул, пригладил волосы. – Допустим, Петер поймал твоего хозяина. Ты нам что за это? Чертежи какие-то? На кой они нам хрен?

– То, что сейчас делается – ну, история с Разрывом, – Фьол утёрся воротом рубахи, – это происходит не впервые. Такое уже однажды случалось. Хозяин устроил эксперимент. Тогда всё тоже вышло из-под контроля…

– Погоди, – перебил Кат. – Вот эта мутотень с пустынями, которые ползут по мирам – дело рук Основателя?!

Фьол оскалился:

– А то чьё же! Началось оно полсотни лет назад. Здесь, на Батиме. Ему было интересно поглядеть, что станет, если смастерить постоянно действующий портал. Портал в Разрыв. Всё в итоге пошло вразнос, портал начал быстро расширяться. Везде появлялись его копии – мы их называли оазисами. Когда Разрыв подобрался к лаборатории, хозяин опомнился. Собрал такой специальный агрегат, бомбу. Эта бомба уничтожила ближайший оазис. Шуму было… А потом запустилась цепная реакция. Все остальные зоны Разрыва тоже схлопнулись. И всё закончилось.

– Закончилось? – Петер нахмурился. – Что же тогда сейчас происходит?

Фьол махнул рукой:

– Мы упустили из виду второй портал, резервный. Надо было его разобрать, но руки не дошли. Он всё это время гнил в подземном павильоне – как я теперь понимаю, с заряженными батареями. И не так давно рванул. Думаю, это хозяин постарался. Вот вам и вторая катастрофа.

«Или это ты, паскуда, его взорвал, – подумал Кат. – Чтобы к тебе явились со всех планет мироходцы и помогли справиться с тронутым Основателем… Ладно, не важно. Важно другое».

– Я так понял, у тебя есть чертежи бомбы? – спросил он. – Той, что уничтожила оазисы в первый раз?

Фьол помусолил веко дрожащим пальцем:

– Есть.

Стало тихо, как тихо бывает, наверное, только глубоко под землёй. Но потом слуха коснулись приглушённые, далёкие взрывы. Должно быть, бог, обратившийся в ураган, сообразил, что добыча ушла от него, и свирепствовал, разнося всё на поверхности планеты.

– Вы сможете собрать такую бомбу? – спросил Петер. – Ну, по чертежам?

– Мог бы – собрал бы, – хмуро ответил Фьол.

– Ты ж инженер, – напомнил Кат.

– Так и есть, – окрысился Фьол. – Я инженер. Техник! А не бог, который сотни лет провёл за изобретением разных штуковин.

– Кто же тогда справится со сборкой? – растерянно спросил Петер.

Фьол развёл руками:

– Почём мне знать? Походите по разным мирам, поищите всяких учёных. Талантливых и с руками не из жопы. Авось найдёте. Вы ж мироходцы, – закончил он ехидно.

Кат потянулся так, что стул под ним с натугой заскрипел и опасно накренился. Как ни странно, ярость прошла без следа. Убивать Фьола больше не хотелось. Хотелось есть. Спать. Хотелось в сортир – последний раз он облегчился дома у Ады. И ещё…

Пневма.

Если духомер не врёт, у него не осталось пневмы!

Он напрочь забыл, что каждую секунду может свалиться замертво!

Кат задрал рукав.

Камень светился – ярко и безмятежно. Словно не притворялся обычным речным окатышем пару часов назад, когда от его сияния зависела человеческая жизнь.

«Вот как, – подумал Кат с облегчением. – Выходит, что-то всё же наводило помехи. А под землёй прибор пришёл в норму. Дрянь, а не мирок, как ни крути… Однако это значит, что мы свободны».

– А почему бы тебе не отдать нам эти чертежи по доброте душевной? – задумчиво спросил он Фьола. – Вот прямо сейчас. Пока я твои щупальца по одному отрезать не начал.

Фьол оскалился.

– Либо сразу убей, либо будет по-моему. Станешь пытать – заору. Кроты сбегутся.

«И придётся сваливать в Разрыв не солоно хлебавши, – добавил про себя Кат. – После – возвращаться, искать эти его чертежи. А второй раз мы от шибанутого бога можем не уйти».

Вслух же сказал:

– Железный аргумент. Ладно, считай, договорились.

– «Договорились», – передразнил Фьол. – Иди-ка в манду! Единственная причина, по которой ты ещё жив – это мальчишка. Если бы не он, я бы позвал кротов, как только ты достал перо. Думаешь, я смерти боюсь? Ни хера я не боюсь. Только отомстить хочу господину Бенедикту. Хозяину дорогому. У меня для него такое припасено, что охренеешь. И ради этого я готов даже твою рожу здесь терпеть. Лишь бы мальчишечка хозяина одолел…