Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Я не могу сомневаться в утверждении „я мыслю“ именно по той причине, что мое сомнение уже подразумевает его истинность, и по той же причине я не могу сомневаться в том, что я существую»[7]

Современный метод познания

Итак, сомнение для Декарта является единственной несомненной непосредственной реальностью. Все остальное, буквально каждый шаг на пути к познанию внешнего мира, он подвергал сомнению, ставя под вопрос как данные чувственного опыта, так и учения авторитетов прошлого. Современным людям этот метод представляется весьма разумным, однако в то время он подразумевал самый радикальный разрыв с философскими традициями средневековья. Метод Декарта, основанный на том, чтобы все подвергать сомнению, положил начало современному представлению о знании как о том, что нужно «выработать», а не получить из чьих-то рук.

Представим себе, как бы Декарт отнесся к рассказу Люси о Нарнии. Вот что он сам писал в одном из своих произведений:

«…Ищущие верного пути к истине не должны заниматься изречением таких вещей, о которых они не могут иметь знаний, по достоверности эквивалентным арифметическим и геометрическим доказательствам».[8]

Иными словами, реальность существования какой-либо вещи должна быть подтверждена системой логических доказательств (анумана), наподобие тех, которыми пользуются в геометрии. Для Люси недостаточно просто увидеть Нарнию (пратьякша) или иметь авторитетное подтверждение того, что она увидела (шабда). Если анумана это подтверждает, значит, Нарния существует, даже если Питер не может ее видеть или ничего не слышал о ней в школе. Если анумана этого не подтверждает, значит, Нарния не существует, независимо от того, что видела Люси или говорил профессор. По словам физика Пола Дэвиса, созданный Декартом метод аналитической геометрии является историческим прообразом современной теоретической физики, которая также отдает предпочтение анумане, ставя ее выше шабды или пратьякши.[9] Подобно Декарту, современные физики, формулируя свои представления о том, что реально, а что нет, полагаются прежде всего на систему математической логики. И, подобно Декарту, они утверждают, что математическое доказательство играет более важную роль, чем непосредственное восприятие. Известная поговорка «увидеть – значить поверить» устарела. Нельзя увидеть кварки, черные дыры и многое другое, однако расчеты доказывают, что они существуют. Следовательно, в их существовании не приходится сомневаться.

Квантовая Нарния

Многим из нас известно из научно-популярных журналов и книг, что квантовая теория предполагает существование так называемых «альтернативных миров», оказывающих влияние на наш мир.[10] Предположим, Люси вместо того, чтобы просто заявить о том, что она видела Нарнию, говорит своему брату и сестре: «Физики утверждают, что структура всего сущего основана на математических законах. Они также утверждают, что в математических изменениях существует бесконечное множество иных миров. Учитывая бесконечное число возможностей, я заявляю, что один из этих параллельных миров называется Нарнией». Профессор подтверждает, что она права. Но Питер возражает: «Неужели вы и вправду думаете, что другие миры могут существовать совсем рядом, например в шкафу?» – «В этом нет ничего невероятного», – отвечает профессор.

– Питер, – вступает в разговор Люси – ты должен внимательно отнестись к словам профессора. Это не сказки. Это наука. Ты справедливо сомневался, в первый раз услышав от меня о Нарнии. Но добавь немного физики, и ты увидишь все в другом свете. Мы столько слышали о чудесах квантового мира, что в середине девяностых годов просто смешно сомневаться в том, что Нарния существует.

Сегодня многие образованные люди будут склонны согласиться с Люси. Но у Питера рассказ о Нарнии, приправленный цитатами из квантовой механики, по-прежнему не вызывает доверия. И на это есть свои причины.

– Даже если я скажу, что верю тебе, я все равно не увижу Нарнию своими глазами. Специалисты по квантовой механике утверждают, что альтернативные миры совершенно не связаны друг с другом. Сообщение между ними невозможно. Человек не может покинуть один мир и посетить другой, мы даже не можем хотя бы одним глазком взглянуть на жизнь в других мирах.[11] Ты не только не можешь показать мне Нарнию, ты даже не можешь предоставить мне убедительные доказательства для того, чтобы я поверил в ее существование, потому что я как ребенок никогда не смогу воспроизвести математические доказательства сам. Выходит, вы подсовываете мне самое старое доказательство ipse dixit, что и раньше!

– Успокойся, Питер, – терпеливо произносит профессор, голос которого звучит по-отечески тепло. – Первоначально в рассказе Люси единственным доказательством существования Нарнии было ее непосредственное восприятие. Мы не можем ему доверять, потому что людям свойственно ошибаться. Но разум совершеннее чувственного восприятия. Таким образом, квантовое объяснение – это доказательство более высокого уровня. Поскольку твое восприятие также не заслуживает доверия, ты не имеешь права апеллировать к нему, чтобы оспорить логику и разум. Даже если ты не в состоянии понять квантовый метод, он обладает собственным авторитетом, отличным от доказательства ipse dixit.

– Профессор, вы утверждаете, что существование квантовой Нарнии – это несомненный факт?

– Питер, я только сказал, что нет ничего более вероятного. Я не гарантирую истинности этого утверждения. Дело в том, что научная логика имеет собственный авторитет, который заслуживает того, чтобы к нему прислушивались и ему следовали, молодой человек.

– Разумеется, сэр, научная логика более развита, чем разум маленькой девочки, но мне кажется, что вы упускаете из виду одно важное обстоятельство. Если мы просто верим в научные теории, не проверяя их истинности, то мы наделяем ученых властью носителей истины в последней инстанции, что гораздо больше, чем просто теоретическая власть. Теоретический авторитет означает, что я соглашаюсь выслушать ваши доказательства, независимо от того принимаю я их или нет. Но авторитет носителя истины в последней инстанции предполагает, что вы сообщаете установленные факты, которые я, как школьник, должен принимать всерьез, если я хочу обрести знание. Вы признаёте, что не можете гарантировать истинность вашего рассказа о Нарнии. У вас нет экспериментальных свидетельств того, что Нарния существует. И тем не менее вы ждете от меня признания вашего авторитета как носителя истины. Но откуда мне знать, что вы говорите правду?

Самоочевидный авторитет

Итак, Питер и профессор разошлись в вопросе о том, является ли логическое доказательство авторитетным свидетельством. Позиция профессора заключается в том, что если какое-то утверждение опирается на научную логику (которая, по его собственному признанию, не всегда соответствует действительности), то оно является авторитетным и должно считаться доказательством. Питер возражает, что сама по себе логика не является достоверным доказательством истины. Он обвиняет профессора и современную науку в том, что они заставляют школьников верить их теориям о тех вещах, которых они не видят (например верить в Нарнию). В конечном счете они призывают признать определенную версию ipse dixit – доказательство, которое отверг Декарт.

Сомнения Питера в авторитетности логики заслуживают внимания. Самая серьезная проблема заключается в том, что претензии научных систем логики логически недоказуемы. Почему, например, профессор утверждает, что логический метод более достоверен? Профессор признает, что логика не является гарантией истины. Вместо этого он оперирует категориями вероятности: «Нет ничего более вероятного». Но если логика не является залогом истины, то как мы можем говорить о степени вероятности истины? Выходит, доводы профессора о том, что логика – это критерий достоверности знания, не основаны на логике.[12]

вернуться

7

A.J. Ayer. The Problem of Knowledge. 1956. P. 45.

вернуться

8

Рене Декарт. «Правила для руководства разумом».

вернуться

9

Paul Davies. The Mind of God. 1992. P. 166.

вернуться

10

Paul Davies. Other Worlds. 1988. P. 67.

вернуться

11

Paul Davies. Other Worlds. 1988. P. 137.

вернуться

12

Действительно ли позиция профессора представляет современную науку? Нет ли у ученых более убедительных аргументов, чем признание за логикой права авторитетного доказательства? В книге Китти Фергюсон (The Fire in the Equations. P. 21) приводятся слова Стивена Хокинга о том, что квантовая теория имеет дело с тем, «чего мы не знаем и не можем предсказать». В связи с этим Фергюсон замечает: «Многие считают, что наука в принципе ничего не может „доказать“ (с. 26).

Великий философ и математик Бертран Рассел (1872–1970) писал по поводу того, что он называл «знанием о целостной Вселенной»: «предполагаемые доказательства, согласно которым по законам такие-то и такие-то вещи должны существовать, а такие-то не должны, не выдерживают серьезной критики» (Problems of Philosophy. 1912. P. 82). Однако несмотря на это, студенты всего мира должны сдавать экзамены по теориям, недоказанность которых признают сами ученые. Почему? Ответ заключается в том, что теория принимается не потому, что достоверность ее доказана, а потому, что ее никто не сумел опровергнуть. «В лучшем случае о теории можно сказать, что ее никто не опроверг» (K. Ferguson. P. 26). Этот принцип лежит в основе современного научного знания.

По иронии судьбы, этот принцип в классической философии считался порочным. Мы имеем ввиду argumentum ad ignorantium – так называемый порочный «аргумент от невежества». Доказательства типа «это мнение истинно, потому что никто не сумел доказать его ложности» или наоборот: «это мнение ложно, потому что никто не сумел доказать его истинности» не должны приниматься в расчет.

4
{"b":"92273","o":1}