— Понятия не имею, — ответил он, переводя взгляд на фигуру, стоявшую на колеснице, — но это может быть только посол Зар-Гхосы. — Ее наряд определенно соответствует случаю, даже если и не тому, что ее ожидает.

Посол выглядела потрясающе в бледно-голубых одеждах, расшитых серебром, с темно-синей шалью, наброшенной на грудь и правое плечо. Серебром также сверкали маленькие диски, вплетенные в ее волосы, кольца в ушах и браслеты на запястьях. Ее диадема, также сделанная из серебра, была усыпана сапфирами, которые сверкали на солнце, когда она махала толпе с улыбкой женщины, которая наконец-то осуществила мечту всей своей жизни. Если бы она только знала, подумал Лукан. Если бы только мы каким-то образом нашли способ с ней связаться. Посла сопровождали стражники с мрачными лицами, а несколько хорошо одетых слуг ехали позади на лошадях темной масти. За ними следовали три шеренги солдат, по десять в ряд, их нагрудники сверкали, когда они маршировали в унисон.

— Если они сражаются так же хорошо, как выглядят, — сказала Ашра, — возможно, у посла еще есть шанс.

— Только не против Безликих.

— Вон Маркетта, — сказала Блоха, снова указывая пальцем. — Высокомерный придурок. — Лукан и Ашра посмотрели на нее. — Что? — Она пожала плечами.

— Ничего, — ответил Лукан, пряча улыбку, и перевел взгляд на торговых принцев Сафроны, которые ехали позади делегации Зар-Гхосы — водоворот разноцветных шелков и сверкающих украшений. Рядом с ними шла их личная охрана в начищенных до блеска доспехах. Лорд Маркетта возглавлял группу элитных граждан Сафроны, восседая на серой в яблоках кобыле, кивая и махая толпе, как будто весь этот нарастающий шум был только для него. Шесть других всадников составляли его свиту — остальные члены Шелкового септета, догадался Лукан, заметив среди них лорда Мурильо. Мелкие торговые принцы выстроились в ряд на небольшом расстоянии позади своих более знатных собратьев, хотя выглядели они не менее блистательно — если не считать одинокого всадника позади.

— Это... — Лукан прищурился, вглядываясь в крупную фигуру. — Милосердие Леди, это он.

— Кто? — спросила Ашра.

— Генерал Леопольд Разин, тот здоровяк в меховом плаще. Лицо красное, как отшлепанная задница.

— Твой друг?

— Мы немного поболтали на приеме у леди Вальдезар. Он пытался до смерти надоесть мне своими историями о войне, но я сбежал. — Лукан снова прищурился. — Он, что, верхом на осле?

— Скорее, давит его.

— Разин упоминал, что участвовал в резне, — сказал Лукан, смутно припоминая слова генерала. — Похоже, он станет свидетелем еще одной.

— Как ты думаешь, как они это сделают? — спросила Ашра.

— Хмм?

— Безликие. Как они собираются убить посла?

— Не знаю. Скоро увидим.

Наконец голова процессии подошел к ступеням, ведущим к Дому Леди. Отряд констеблей отдал честь, когда Великий герцог и его молодая супруга вышли из кареты. Старик отмахнулся от предложения жены о помощи, но тут же наткнулся на нее и уткнулся лицом в ее декольте. По толпе прокатился взрыв смеха, за которым последовали одобрительные возгласы. Великий герцог посмеялся над этим эпизодом и с новыми силами зашагал вперед, но замешкался на первой же ступеньке, так что ему потребовалось несколько мгновений — и рука его покрасневшей жены — чтобы подняться.

— Милосердие Леди, — пробормотал Лукан, когда старику потребовалось столько же времени, чтобы взобраться на следующую ступеньку. — Такими темпами мы проторчим здесь весь чертов день. Будем надеяться, что Безликие взимают плату за каждый час своей работы, и тогда это будет стоить Маркетте немного дороже, чем просто Клинок Сандино.

— Что такого особенного в этом клинке? — спросила Ашра. — Я слышала, что это просто старый церемониальный кинжал. Зачем он нужен Безликим?

— Я задавал себе тот же вопрос, — признался Лукан, наблюдая, как Великий герцог поднимается на четвертую ступеньку. — По правде говоря, мы просто мало что знаем о них. Те немногие исторические свидетельства, которые у нас есть, расплывчаты и фрагментарны. Но есть одна деталь, в которой они все сходятся.

— И это?

— Кристаллы.

Ашра непонимающе посмотрела на него.

— Каждый раз, когда на протяжении веков появлялись Безликие, — продолжал Лукан, — их появлению предшествовало обнаружение определенного кристалла.

— Что это за кристалл?

— Во всех записях говорится, что он пурпурно-черного цвета. Больше мы ничего не знаем. Мой отец верил, что они, должно быть, обладали какой-то магической силой или имели особое значение для Безликих. — Лукан пожал плечами. — Какой бы ни была правда, схема всегда была одной и той же. Обнаружен кристалл, и Безликие появляются, чтобы его обменять.

— Они обменивают его? На что?

— На все, что пожелает владелец кристалла. Говорят, однажды они заплатили целое состояние фермеру, который выкопал кристалл на своем поле. В результате этот человек стал богаче герцога.

— Но если Безликие так могущественны, как ты говоришь, — с сомнением в голосе спросила Ашра, — то они наверняка могли бы просто взять эти кристаллы силой? Зачем беспокоиться о том, чтобы их обменять?

— Кто знает. Судя по записям, Безликие применяют силу только тогда, когда их провоцируют на конфронтацию. Такое случалось всего дважды, и ничем хорошим это не закончилось для тех, кто им угрожал.

— Но они применили силу против тебя. Тот волк в катакомбах.

— Верно, но это было сделано по просьбе Маркетты. Он заключил с ними сделку — пообещал им Клинок Сандино в обмен на то, что они выполнят его грязную работу. Ему не нужны ни деньги, ни богатства.

— Поэтому он попросил их совершить убийства вместо него.

— Верно. А взамен он отдаст им Клинок Сандино.

— Но зачем им понадобился Клинок? — спросила Блоха. — Это не кристалл.

— Да, не кристалл, — согласился Лукан, — но у них должны быть свои причины.

— В этом есть какой-то смысл, — признала Ашра. — Не то чтобы нам это помогло.

— Вероятно, нет, — ответил Лукан. В его голове промелькнула мысль. Что, если... что, если мы каким-то образом…

Возбужденный шепот пронесся по толпе, отвлекая его от размышлений. Великий герцог почти достиг вершины лестницы, двое его сыновей следовали за ним по пятам, но из-за медленного продвижения герцогской свиты позади них образовалось узкое место, и то, что раньше было упорядоченной процессией, постепенно превратилось в беспорядочную неразбериху. Официальные лица и делегаты кричали и толкались, лошади фыркали и топтались на месте, а констебли у подножия лестницы делали все возможное, чтобы поддерживать порядок, в то время как оскорбления летели со всех сторон. Когда делегация Зар-Гхосы приблизилась к ним сзади, одна из ящериц, возбужденная суматохой, вонзила свои клыки в лошадь, на которой ехал лорд-канцлер Артемио. Лошадь встала на дыбы, сбросив лорда-канцлера на землю, и помчалась обратно по проспекту. Подбежали несколько констеблей, двое из них занялись упавшим человеком, в то время как остальные что-то проревели наезднику ящерицы, который молча наблюдал за ними со спины существа. Внезапно подоспели несколько охранников посла, и обе стороны вступили в яростную перебранку, крича и жестикулируя, а пораженный лорд-канцлер в оцепенении лежал у их ног.

— Я думал, это должно было стать проявлением единства, — сухо заметил Лукан, когда один из констеблей наполовину вытащил меч, но его товарищ успел толкнуть его обратно в ножны. Тем временем Великий герцог наконец добрался до верхней площадки лестницы. Старик поднял дрожащую руку и торжествующе помахал толпе, казалось, не обращая внимания на хаос, который он вызвал у себя за спиной. Когда он, прихрамывая, подошел к тому месту, где стоял понтифик, свита Великого герцога смогла беспрепятственно подняться по ступеням, а шум и накал страстей постепенно улеглись. Несмотря на это, потребовалось некоторое время, чтобы вся процессия выстроилась перед огромными дверями Дома Леди. В конце концов все заняли свои места, хотя между несколькими мелкими чиновниками, которые столпились по краям, снова вспыхнули споры, что привело к паре неловких столкновений.