— Напитки, ваше Величество? — спросил он, протягивая поднос Скорпиону.

— Всегда, — ответил Скорпион, разглядывая коллекцию бокалов. — А, но что выбрать... шерри, мне кажется, — сказал он, поднимая бокал. — То сухое вино, которое подарил нам начальник порта, восхитительно.

— И для вас, ваше Величество...

— Ничего, — проскрежетал Змей.

Сципион поклонился и повернулся, чтобы уйти.

— Не будь занудой, Сципион, — беспечно сказал Скорпион. — Предложи нашему гостю выпить.

Изможденный мужчина бросил на Лукана холодный взгляд, но сделал, как было приказано.

— Выбирай с умом, — проскрежетала Змей, пока Лукан рассматривал ассортимент бокалов. — Если я добьюсь своего, это будет последний напиток, который ты выпьешь в своей жизни.

— Если, — мягко ответил Лукан, сохраняя бесстрастное выражение лица, в то время как сердце его забилось быстрее. Он знал, что оскорблять Змея — опасная авантюра, но у него было чувство, что ему нужно всего лишь убедить одного из братьев в том, что он говорит правду, а Змей уже более чем ясно обозначил свою позицию. Скорпион, с другой стороны, казалось, был готов выслушать, и Лукан решил, что сможет расположить его к себе, выступив против его брата. Все, что для этого потребуется, — правильное сочетание остроумия, лести и искренности. И много удачи.

Улыбка Скорпиона подсказала ему, что он поступил правильно.

— Наглый негодяй, — проскрежетал Змей, — мне следовало бы вырвать тебе язык.

— Манеры, дорогой брат, — мягко пожурил его Скорпион. — Мы не отрезаем языки за выпивкой. — Он встретился взглядом с Луканом. — Мы делаем это позже.

Внезапно его улыбка перестала казаться такой обнадеживающей.

— Ты из Центральных земель, да? — продолжил Скорпион, пристально глядя на Лукана.

— Да, ваше Величество. Парва.

— Ах, город песен и зрелищ! В таком случае, ты по достоинству оценишь красный парван. — Он указал на бокал. — Давай. Попробуй и скажи мне, что не чувствуешь, как летние плоды лопаются у тебя на языке.

Лукан предпочел бы сохранить трезвую голову, но решил, что немного вина поможет ему успокоиться.

— Спасибо, Сципион, — сказал он, улыбаясь худому мужчине и поднимая бокал. Сципион бросил на него сердитый взгляд и удалился, не сказав ни слова. Лукан понюхал вино и сделал большой глоток, перекатывая его языком, прежде чем проглотить. — О, это хорошо, — искренне сказал он. — Очень хорошо. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказал, что это винтаж 23-го года.

— О, настоящий ценитель! На самом деле это 26-й, хотя, должен признать, вкусовые ноты очень похожи. — Скорпион умолк, когда его близнец нетерпеливо зарычал. — Ты должен простить моего брата, — продолжил он, небрежно помахивая бокалом. — Много лет назад бедный мальчик был отравлен, и это повредило ему горло, вот почему он говорит так, словно у него рот набит гравием. Но, что еще хуже, из-за этого он не может пить ничего, кроме воды. — Скорпион покачал головой с притворной жалостью. — Я бы сказал, что это участь похуже смерти. Именно это мы и предложили отравителю, как только его поймали. Возможно, ты видел стеклянный флакон с ядом? Мы храним его вон там. — Он махнул рукой в сторону стеклянных шкафчиков. — Вместе с другими нашими трофеями.

— Трофеями? — спросил Лукан, почувствовав возможность немного польстить. — Значит, все эти предметы — сувениры, связанные с вашем восхождении к власти?

— Совершенно верно. Мой дорогой брат часто говорит мне, что истинным врагом человека является его собственное эго, но мне нравится оглядываться на эти безделушки и напоминать себе, как далеко мы продвинулись. Флакон Акабане, кольцо Шивари, Дважды-Застенчивой... о, и ее палец. — Скорпион хихикнул.

— Кем она была?

— Бывшая королева Сородичей Сафрона, свергнутая нашими собственными прекрасными руками. В конце, когда появились лезвия, она уже не была такой застенчивой.

— А это что за фрукт? Какой-то сорт инжира или...

— Не просто инжир, — ответил Скорпион, сверкая глазами. — А плод с Древа Последних Стенаний, одного из чудес Моря скорби! Приз, который показал нам, что мы действительно предназначены для величия...

— Хватит, брат, — оборвал его Змей. — Это хвастовство тебе не к лицу.

— Очень хорошо, — сказал Скорпион, притворно вздохнув. — Тогда к делу.

— Лучше выпей, мальчик, — проскрежетал Змей.

— Если бы я не знал вас лучше, Величество, — сказал Лукан непринужденным тоном, — я бы сказал, что вы пытаетесь развязать мне язык.

— В этом нет необходимости, — ответил Змей, указывая на гиганта в бронзовом шлеме, который молча стоял в другом конце комнаты. — Для этого у нас есть Борлос.

Услышав свое имя, Борлос подошел к диванам. Лукан невольно напрягся, когда огромный мужчина встал у него за спиной, невидимый, но могучий.

— Борлос-Бык, — сказал Скорпион, делая глоток хереса. — Так его называли в бойцовских ямах, где мы его нашли. Не так ли, Борлос?

Великан промолчал.

— Не очень-то разговорчивый, — продолжил Скорпион. — У него нет ни языка, ни зубов. Но он умеет крушить черепа голыми руками.

Змей вздрогнул и издал сухой, скрежещущий звук. На мгновение Лукану показалось, что он задыхается, прежде чем он понял правду — мужчина смеялся.

— Лучше тщательно подбирай слова, мальчик, — сказал Змей, скривив губы и встретившись взглядом с Луканом. — Очень тщательно.

— ...и ворота опустились как раз в тот момент, когда волк бросился на меня, — сказал Лукан, качая головой, вспоминая, как прутья прогнулись под натиском волка, а глаза существа горели багровой яростью. — Это была просто, ну, не знаю... чистая случайность, что я наступил на ту плиту. — Он пожал плечами. — Вот так я и оказался в ваших владениях. По чистой случайности.

— Чудесно! — воскликнул Скорпион, восторженно хлопая в ладоши. — Поистине история на века! Что скажешь, брат?

— Я говорю, что это все фантазия, — ответил Змей, скривив губы. — Иллюзия. Ложь. — Он взглянул на своего близнеца. — Похоже, ты попался на эту ложь, брат.

— Я сказал, что это была удивительная история, — мягко ответил Скорпион, склонив голову набок и глядя на Лукана. — Я никогда не говорил, что верю в нее.

Лукан сглотнул, чувствуя, как страх скручивает его желудок:

— Ваше Величество, клянусь, я говорю...

— Правду, да, — спокойно вставил Скорпион. — Рейнхардт неоднократно повторял нам одно и то же. Пока не признался, что все это ложь.

— Борлос, — проскрежетал Змей.

Лукан почувствовал, что гигант движется у него за спиной, и попытался подняться, но огромные руки мужчины сомкнулись у него на шее, и он повалился обратно.

— Признайся, что солгал своему королю, — рявкнула Змей.

— Я говорю правду, — ответил Лукан, стиснув зубы, когда хватка Борлоса усилилась.

— Признай это!

— Я не... лгу.

Борлос еще крепче сжал его горло.

— Признай свою ложь, и твой король будет милостив, — сказал Змей с хитрой ухмылкой, которая ясно давала понять, как сильно он наслаждается страданиями Лукана. — Дважды-Коронованный король не лишен милосердия.

— Не... ложь... — выдохнул Лукан, слова прозвучали чуть громче сдавленного шепота. — И... вы не... мой король.

Змей что-то прокричал, изо рта у него брызнула слюна, черты лица исказились от ярости, но Лукан слышал только шум собственной крови в ушах. Зрение стало размываться, края заполнила тьма. Ему показалось, что он плывет, отделившись от своего тела, и в какое-то ужасное мгновение он спросил себя, не так ли это на самом деле, не оторвал ли Борлос его голову от шеи. Когда сгустилась темнота, в его голове вспыхнуло воспоминание: старый дуб, бабочки, порхающие над яркими полевыми цветами, улыбка Амисии, когда она потянулась к нему, золотистые волосы, когда она сплела свои пальцы с его...

— Хватит.

Каким-то образом слово прорезало воспоминания и зазвенело в его голове, как далекий колокольчик. В тот же миг давление ослабло, и темнота отступила, оставив его задыхаться на диване, втягивая воздух большими глотками.