— В этом нет ничего прискорбного, — отрезал Мурильо, бросив на Лукана острый взгляд. — Джеласси получила именно то, что заслужила, проклятая убийца. Тот самый законопроект, за который она так упорно боролась, сгорит в огне, и это полностью ее вина. — Он фыркнул от смеха. — Я никогда не слышал о настолько милой иронии судьбы.

— Действительно... Хотя, должен сказать, мне кажется очень странным, что она убила своего ближайшего союзника. — Лукан сделал глоток вина, внимательно наблюдая за мужчиной поверх бокала. Вот — не вспышка ли беспокойства?

— Да, что ж... — Мурильо дернул себя за пышный воротник, словно внезапно смутился. — Лорд Савиола был порядочным человеком, — продолжил он, поморщившись, словно это признание причинило ему боль. — И хорошим бизнесменом, хотя я и не разделял его политических взглядов. — Он пренебрежительно махнул рукой, сверкнув кольцами. — В любом случае, дело Джеласси мало что меняет в общей схеме вещей. Ее законопроект провалился бы в любом случае. У меня было более чем достаточно поддержки, чтобы это обеспечить.

Так почему же ты убил ее союзника и обвинил в этом Зандрусу? Вопрос вертелся на кончике языка Лукана, где и должен был остаться. Тем не менее, то короткое время, которое он провел в компании Мурильо, подтвердило его подозрения: этот человек был законченным ублюдком и, скорее всего, именно он стоял за затруднительным положением Зандрусы.

— Ваши слова очень ободрили меня, милорд, — сказал он, отвешивая мужчине еще один поклон. — Я искренне благодарю вас за то, что уделили мне время. Это было очень познавательно.

— Пожалуйста, — пробормотал Мурильо, снова обводя взглядом комнату. — А теперь, вы действительно должны меня извинить...

— Да, конечно. — Лукан снова поклонился и отвернулся. Пора убираться отсюда к чертовой матери. Он узнал все, что мог, и не осмеливался испытывать судьбу дальше — все, чего он хотел сейчас, это избавиться от своей дорогой одежды и обдумать увиденное и услышанное. Желательно с бокалом вина. Опустив глаза, он направился к лестнице и спустился так быстро, как только осмелился, болтовня и смех элиты Сафроны постепенно затихли позади него.

Лукан шел по усыпанной гравием дорожке, с соседней лужайки доносились слабые звуки музыки и голосов, когда из-за живой изгороди вышла фигура и преградила ему путь.

— Сэр, — произнесла фигура приглушенным голосом, черты ее лица были скрыты тенью. — Минутку, пожалуйста.

Лукан замер, рука инстинктивно потянулась к рукояти меча, которого там не было. Он оглянулся через плечо, почти ожидая увидеть еще одну фигуру, преграждающую ему путь к отступлению, но тропинка позади него была пуста. «Кто там?» — спросил он.

— Это я, — ответила фигура, совершенно бесполезно.

Лукан нахмурился:

— Доктор Вассилис?

— Ш-ш-ш! Не так громко. — Доктор шагнул вперед, и свет алхимического шара осветил его лицо розовым сиянием, которое, казалось, противоречило выражению страха на его лице. Еще одна сигарилла превратилась в пепел между его пальцами.

Милосердие Леди, подумал Лукан, переводя дыхание, этот человек напуган. Но почему? «Доктор? Все ли в по...?»

— Тихо! — прошипел мужчина, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что тени вот-вот оживут и задушат его. Когда они этого не сделали, он сглотнул и придвинулся ближе. — Вы хотите знать, что на самом деле случилось с лордом Савиолой? — спросил он, понизив голос почти до шепота. — Потому что... — Он запнулся, словно пытаясь найти в себе силы продолжить. — Потому что я вам расскажу.

Что ж, это интересно. «Продолжайте».

— Не здесь. — Мужчина нервно облизал губы. — Встретимся в моем кабинете в Коллегиуме, в полночь. Это в западном крыле на втором этаже. Главный вход будет заперт, но в задней части здания есть дверь, которую я оставлю открытой. — Он поднес сигариллу к губам, увидел, что она почти полностью превратилась в пепел, и бросил ее на землю. — Полночь, — повторил он, растирая каблуком тлеющие огоньки. Затем он повернулся и зашагал в сторону лужайки.

Лукан проводил его взглядом, а затем направился к воротам. Похоже, с бокалом вина придется подождать.

Глава

20

КАБИНЕТ ДИКОВИНОК

Можно было справедливо сказать, что, когда дело касалось тайных полуночных встреч, Лукан был кем-то вроде эксперта. За годы учебы в Академии он, безусловно, наслаждался ими больше чем достаточно, в основном с Амисией. Однако ему никогда не приходилось прятаться в кустах посреди ночи в надежде поговорить с человеком с сомнительным моноклем о загадочной смерти торгового принца.

— Так что, мы идем внутрь? — спросила Блоха, зашуршав листьями, когда она пошевелилась рядом с ним.

— Через минуту.

— Ты говорил это несколько минут назад.

— Мне просто нужно немного времени.

— Для чего?

— Попытаться подумать, — ответил он, бросив на нее взгляд, который потерялся в темноте, — без того, чтобы меня постоянно прерывали.

Девочка что-то пробормотала себе под нос; Лукану показалось, что он расслышал слово глупый, но не был уверен, и снова спросил себя, не следовало ли ему оставить Блоху в доме Писца. Однако, пропустив бал у леди Вальдезар, Блоха ясно дала понять, что не намерена оставаться в стороне во второй раз, а Лукан был слишком поглощен своими мыслями, чтобы спорить. В любом случае, лишняя пара глаз не помешает. Он отодвинул ветку в сторону и всмотрелся сквозь листву. Особенно если что-то пойдет не так.

Коллегиум Сафроны возвышался примерно в двадцати ярдах от них, колонны и арки его фасада были освещены лунным светом. Впечатляющее здание венчало холм в престижном торговом районе города, известном как Шелка, и было окружено полуразрушенной стеной, взобраться на которую оказалось несложно; виноградные лозы, покрывавшие ее поверхность, давали множество опор для рук. На территории было темно, аккуратные лужайки и дорожки были окутаны тишиной, нарушаемой только стрекотанием цикад — и Блохой, которая, как обычно, не могла держать рот на замке.

— Ты знаешь, что это может быть ловушка? — прошептала девочка.

— Это приходило мне в голову, — раздраженно ответил Лукан. По правде говоря, эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как он покинул поместье леди Вальдезар, и его оптимизм по поводу новой зацепки вскоре сменился дурным предчувствием. Последующие пару часов он провел, размышляя о своей последней встрече с доктором, выискивая хоть какие-то признаки обмана, но не находя ни одного. Этот человек, насколько он мог судить, был до смерти напуган, и его обещание раскрыть тайну смерти лорда Савиолы было совершенно искренним. И все же... Лукан не мог избавиться от страха, что все это было инсценировкой, что Вассилис мог каким-то образом быть в сговоре с лордом Мурильо, а его приглашение на тайную встречу на самом деле было приглашением к чему-то гораздо более зловещему. Ему удалось отогнать эту мысль, но теперь — когда Коллегиум маячил перед ним, — игнорировать страх было гораздо труднее.

— Ну, сидеть здесь нет смысла, — настойчиво сказала Блоха, срывая лист с куста рядом с собой. — Мы не узнаем, ловушка это или нет, пока не окажемся внутри...

— Тише, мышонок, — раздался голос слева от Лукана, мягкие слова не вязались с хриплым рычанием, с которым они были произнесены. — Дай человеку спокойно подумать. — Он не мог видеть Гектора в темноте, но мог представить себе кривую ухмылку на лице охранника — выражение лица этого мужчины, казалось, редко менялось, и Лукан представил, что на нем всегда была эта улыбка, независимо от того, курил ли он сигариллу или проламывал кому-нибудь череп. Гектор был одним из охранников, приставленных к ним Писцом, и Блоха — к удивлению Лукана — сразу же прониклась симпатией к этому грубоватому человеку. Еще более удивительной была способность охранника заставить девочку замолчать, и теперь он снова ее продемонстрировал, когда Блоха безропотно замолчала. Это была одна из причин, по которой Лукан пригласил Гектора на эту небольшую полуночную прогулку, а другая заключалась в том, что этот человек был сложен как бык и у него были руки, способные раздавить грейпфрут. Или череп. Будем надеяться, что до этого не дойдет.