— А леди Джеласси?

— Прекрасная женщина, — сказал Маркетта, качая головой. — Сообразительная, щедрая, принципиальная... По крайней мере, так мне казалось. Думаю, я ошибался. Мы все ошибались. — Он просиял. — Тем не менее, жизнь продолжается, верно? Особенно когда есть деньги, которые можно заработать. О, говоря о деньгах — вы знакомы с лордом Мурильо?

Сердце Лукана ёкнуло в груди:

— Нет, я не имел такого удовольствия.

— Тогда с удовольствием вас представлю. Лорд Мурильо владеет несколькими серебряными рудниками, так что, я бы сказал, его задница достойна поцелуя. Следуйте за мной.

Маркетта повернулся и зашагал прочь, постукивая украшенной изумрудом тростью по полированному полу. Лукан, не обращая внимания на любопытные взгляды других гостей, последовал за торговым принцем через зал. Он понимал, что привлекает к себе немного больше внимания, чем ему хотелось бы. Тем не менее, у него не было времени беспокоиться об этом — не тогда, когда он собирался встретиться лицом к лицу с человеком, который стоял за убийством лорда Савиолы и обвинением Зандрусы в этом преступлении. Главный злодей всей пьесы. Его сердце забилось быстрее, когда Маркетта подвел его к трем мужчинам, стоявшим перед большим мраморным камином, двое из которых с напряженным вниманием слушали, как третий рассказывает им что-то вроде анекдота. Это, должно быть, Мурильо, подумал Лукан, изучая говорившего. Если бы экстравагантный наряд мужчины и не выдавал его статуса (а красный бархат, кружевные манжеты и абсурдно большая оборка, безусловно, выдавали), то принужденный хохот двух других других мужчин был достаточным доказательством его высокого социального положения. Лукан провел достаточно времени среди аристократов, чтобы с первого взгляда распознать парочку сикофантов. Он всегда относился к таким подхалимам с презрением, и сейчас — наблюдая, как эта парочка хихикает над бокалами с вином, — он почувствовал, как в нем просыпается прежняя неприязнь. Это странным образом успокаивало. Даже если теперь мне самому придется притворяться одним из них.

— Чудесная шутка, лорд Мурильо, — сказал один из них, поднимая бокал. — Возможно, я мог бы поделиться одной из...

— Добрый вечер, джентльмены, — величественно произнес Маркетта, дважды стукнув тростью по полу, как бы объявляя о себе.

Говоривший бросил на него мрачный взгляд, но его раскрасневшееся от вина лицо побледнело, когда он понял, кто его перебил. Он пробормотал извинения и быстро удалился, его коллега-сикофант последовал его примеру. Маркетта их проигнорировал.

— Кровь Леди, — выругался Мурильо, и его поросячьи глазки сузились, когда он хмуро посмотрел на Маркетту. — Эти два дурака ели у меня из рук. Зачем тебе понадобилось все портить?

— Если бы эти молодые люди провели в твоем обществе еще хоть минуту, — парировал Маркетта, и на его губах заиграла кривая улыбка, — их языки были бы так глубоко у тебя в заднице, что ты бы никогда их не вытащил.

Мурильо махнул рукой, и его пальцы, унизанные драгоценностями, блеснули на свету:

— Какого черта тебе нужно, Маркетта?

— Так уж случилось, что у меня есть кое-кто, кто хочет с тобой познакомиться. — Он поманил Лукана вперед. — Позволь представить тебе лорда Бастьена Дюбуа из Парвы.

— Для меня большая честь, милорд, — сказал Лукан, отвешивая мужчине глубокий поклон.

— Взаимно, — ответил Мурильо с холодным безразличием в голосе.

— Лорд Дюбуа недавно в городе, — продолжил Маркетта, — и ему не терпится обсудить бизнес. — Он повернулся к Лукану и протянул ему руку. — Я оставлю вас, милорд. Желаю вам удачи.

— Спасибо, — ответил Лукан, пожимая руку торгового принца. — Вы были слишком добры. — И более полезен, чем ты можешь себе представить. — Я надеюсь, мы еще встретимся.

— О, я уверен, что встретимся. — Маркетта улыбнулся. — Я с нетерпением этого жду.

С этими словами он ушел, оставив Лукана наедине с человеком, который, как подозревал Лукан, не задумываясь заказал бы его убийство, узнай он об истинной личности Лукана и его целях на вечеринке. Тогда никакого давления.

— Итак, — сказал Мурильо, отхлебывая из своего бокала. — Вы хотите обсудить бизнес.

— Как вам будет угодно, милорд, — ответил Лукан, борясь с желанием сморщить нос, когда запах этого человека — резкий цитрусовый аромат духов, перебиваемый слабой струей застарелого пота, — коснулся его ноздрей.

— И что же это за бизнес? — Мурильо даже не взглянул на Лукана, когда задавал этот вопрос; вместо этого он обвел взглядом комнату, словно в поисках более интересной темы для разговора. Или кого-нибудь еще, кого можно было бы утомить своими анекдотами. Самомнение торгового принца было ясно Лукану даже издалека — оно отражалось в каждом изгибе его губ, в каждом движении унизанных кольцами пальцев, — но теперь он видел, что тщеславие этого человека распространялось и на его внешность, о чем свидетельствовал поддельный знак отличия на его левой щеке и то, что впечатляющие темные кудри на его голове явно были париком.

— Один из моих интересов — ювелирные украшения, — сказал Лукан, излагая план, который он разработал с помощью Джуро. — Я надеялся обсудить покупку партии серебра...

— Вы из Парвы. — Мурильо произнес это слово так, словно у него во рту был привкус пепла.

— Да, милорд.

— Какая торговая компания?

— О, ну... Мы новое предприятие, только начинаем, так что вы, наверное, о нас не слышали...

— Об этом мне судить.

— Конечно. Торговый Центр Серебряной Совы.

— О, да, название мне смутно знакомо. — Лорд Мурильо ухмыльнулся и взболтал вино в бокале. — Я горжусь тем, что знаю названия всех торговых предприятий, которые имеют дело с серебром в Старой империи, независимо от того, насколько недавно они были основаны.

В том числе и тех, которые не существуют. «Мы польщены вашим признанием, милорд».

— Да, да. — Торговый принц взмахом руки заставил Лукана замолчать. — Я не обсуждаю деловые вопросы в такой обстановке, но, если вы хотите записаться на прием к моему секретарю в зале совета, я, возможно, смогу уделить вам несколько минут своего времени.

— Вы очень добры.

Лорд Мурильо хмыкнул в знак явного согласия, его взгляд снова блуждал по комнате:

— В любом случае, если это все...

— На самом деле, есть еще кое-что.

— Давайте побыстрее.

— Конечно. Простите меня, милорд, но... — Лукан изобразил на лице извиняющееся выражение. — До меня дошли слухи о предстоящем обсуждении в совете законопроекта, касающегося прав и привилегий городских рабочих...

— Привилегий, — усмехнулся торговый принц, делая глоток вина, словно желая смыть с губ привкус этого слова. — Я и мои коллеги предлагаем им стабильную работу и справедливую — нет, щедрую — оплату, а у них хватает наглости требовать большего. Все они неблагодарные свиньи. Все это просто позор.

— Действительно, — сказал Лукан, кивая в притворном согласии, — но, должен признаться, мне любопытно, какое влияние этот законопроект может оказать на цену серебра…

— Этого не произойдет. Законопроект не будет принят.

— Вы уверены? Простите, но у меня сложилось впечатление, что этот законопроект получил одобрение некоторых ваших коллег — членов совета...

— Дураки и шарлатаны, большинство из них. Они позволили этой выскочке Джеласси проникнуть в их головы и отравить их умы этой... этой чепухой о гражданских правах. — Мурильо практически выплюнул последние два слова. — Она убедила их посмотреть пренебрежительно на то, что сделало этот город великим. Но они забывают. Они забывают, что Сафрона была построена кровью, потом и изнурительным трудом.

— Конечно. — Но не твоим.

— И они также забывают, что именно мои серебряные рудники изначально принесли процветание этому городу. — Затем он расслабился, скривив губы в ухмылке. — Впрочем, сейчас это вряд ли имеет значение. Только не когда Джеласси в цепях.

— Да, я слышал об этом прискорбном событии.