— Погодите, что вы имеете в виду, говоря нам?

— Перебейте меня еще раз, и я выплесну остатки чая вам в лицо.

— Учитывая, что в прошлый раз вы угрожали оставить меня привязанным к стулу в темном подвале, я бы сказал, что это знаменует улучшение наших отношений.

— У нас нет никаких отношений, мастер Гардова. Я терплю вас и ваш дерзкий язык только потому, что до сих пор вы приносили мне пользу. Я надеюсь, что так будет продолжаться и дальше.

— Вот как? — Лукан поднял свою чашку, из которой так и не пил, заметил, что на краях дна появился осадок, и поставил ее обратно.

— Чай вам не по вкусу?

— Я бы предпочел бокал вина.

— О? Бутылки, которую вы выпили прошлой ночью в Апельсиновом Дереве, оказалось недостаточно?

Как, ко всем чертям... «Вы за мной следите?»

— Я уделяю пристальное внимание всем своим инвестициям, мастер Гардова. Особенно самым непредсказуемым.

— Таким, как я.

— Таким, как вы.

Лукан вздохнул и потер глаза в тщетной попытке прогнать головную боль, которая, как он чувствовал, угнездилась за ними. Очевидно, нескольких часов сна было недостаточно, чтобы компенсировать усилия предыдущей ночи:

— Что вы предлагаете?

— Я так же, как и вы, хочу, чтобы Зандруса вышла на свободу, поэтому предлагаю продолжить сотрудничество. Если вы готовы поделиться со мной любыми сведениями, которые вы найдете, я помогу вам всем, чем смогу, и предоставлю все материалы, которые могут вам понадобиться в дальнейшем. Мои области компетенции простираются далеко за пределы простых подделок. — Писец щелкнула пальцами, и, словно ниоткуда, появился официант, снова наполнил ее чашку и так же быстро исчез. — Итак, — продолжила она, выжимая ломтик лимона поверх дымящейся жидкости. — Что вы на это скажете?

Лукан был вынужден признать, что предложение было заманчивым. Женщина явно знала свое дело; его небольшое приключение прошлой ночью доказало, что она была таким хорошим фальсификатором, как ему и говорили. Без ее помощи он бы никогда не попал в Эбеновую Длань, хотя и не признался бы ей в этом:

— Вы предлагаете партнерство?

— Можете это так назвать, если хотите.

— Партнерство, — продолжил Лукан, выдерживая пристальный взгляд Писца, — в котором риск распределяется неравномерно. Если за всем этим действительно стоит лорд Мурильо, то он уже убил одного торгового принца и заключил в тюрьму другого — кто может сказать, что я не буду следующим? Даже если мы работаем вместе, это я подвергаю себя опасности, пока вы... делаете то, что вы обычно делаете в тени. Похоже, весь риск лежит на мне.

— Мы играем те роли, для которых подходим лучше всего, — ответила женщина, помешивая ложечкой чай. — Я хорошо умею обманывать и дергать за определенные ниточки из... ну, из тени, как вы выразились. Вы, мастер Гардова, — она приподняла бровь, — по-видимому, хорошо умеете доставлять себе неприятности. И все же, я полагаю, вы правы. — Женщина медленно отпила из своей чашки. — Очень хорошо, — пробормотала она, словно приходя к соглашению сама с собой. — У меня есть дом в районе Семь Арок, в тени акведука. Это всего лишь скромное поместье, но оно гораздо лучше, чем та лачуга, в которой вы сейчас живете. Я предоставлю вам его в полное пользование и обеспечу круглосуточную охрану дома. Вы можете использовать его в качестве своей базы для операций на время нашего сотрудничества. Как вам это нравится?

— Там есть винный погреб?

— К счастью, нет, — ответила Писец, и выражение ее лица стало суровым. — Вам понадобится все ваши мозги, если мы хотим докопаться до правды и помочь Зандрусе.

— Жаль. Ничто так не успокаивает нервы, как бокал хорошего красного, когда ввязываешься в дерьмо, из-за которого можешь погибнуть...

— Если это так важно для вас, — прервала его Писец, и по ее тону стало ясно, что ее терпение на исходе, — я позабочусь, чтобы в доме было немного вина. И если мы каким-то образом добьемся успеха в этом нашем маленьком начинании, я дам вам столько вина, что вы сможете в нем утонуть. — Выражение ее лица говорило о том, что она не была бы недовольна таким исходом.

— Сделайте его красным парваном, и мы заключим сделку.

— Договорились. Наконец-то. — Она бросила на него уничтожающий взгляд и сделала еще один глоток чая. — Сегодня вечером я отправлю Джуро в Апельсиновое Дерево. Он проводит вас в мое имение, к которому, я надеюсь, вы будете относиться с величайшим уважением.

— Я буду присматривать за ним, как за своим собственным.

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, потому что иначе, без сомнения, через несколько дней все превратится в горящие развалины. — Женщина отпустила его, щелкнув пальцами. — А теперь убирайтесь и дай мне спокойно выпить чаю.

С удовольствием. «Я пойду поговорю с управляющим Зандрусы, — ответил Лукан, поднимаясь из-за стола. — Я буду держать вас в курсе».

— Сделайте это. О, и лучше всего, чтобы вы сохранили наше маленькое соглашение в тайне. Раскрывайте только то, что необходимо. В этом городе никому нельзя доверять.

— Могу ли я доверять вам?

— До свидания, мастер Гардова.

Лукан был не чужд роскоши. Не то чтобы речь шла о его собственной семье; алкоголизм и пристрастие к азартным играм его деда способствовали этому. То, что осталось от их состояния, еще больше уменьшилось из-за несчастного случая на дуэли — или, по словам отца, того дня, когда он втоптал доброе имя своей семьи в грязь, а затем поджег его. Старик всегда мощно высказывался. И все же он побывал в большинстве старинных особняков Парвы, курил дорогие сигары в их отделанных деревянными панелями комнатах, танцевал под сверкающими люстрами в их бальных залах. Короче говоря, он думал, что знает, как выглядят богатство и влияние.

Как же я ошибался.

По сравнению с особняками элиты Сафроны загородные резиденции аристократии Парвы казались лачугами. Воплощенные в мраморе и побеленном камне, они раскинулись среди лимонных деревьев и тополей, которые усеивали Подъем Артуро — эксклюзивный анклав, расположенный в предгорьях над Сафроной. Лукан видел их лишь мельком, когда карета проезжала мимо — безукоризненные сады, портики с колоннами и арочные балконы, — но этого было достаточно, чтобы он по-новому оценил, как выглядит настоящее богатство.

Но какими бы впечатляющими ни были эти виллы, все они находились в тени семи огромных башен, венчавших самые высокие участки Подъема. Строгие и внушительные, они были домом для семи богатейших семей Сафроны — Шелкового септета, как назвал их Грабулли, — и служили физическим напоминанием о том, в чьих руках на самом деле находится истинная власть в городе. И человек, против которого я, предположительно, собираюсь идти, живет в одном из них. Интересно, который из них дом Мурильо?

— Посмотри на этот дом! — ахнула Блоха. Ее свежевымытое лицо было прижато к окну кареты, нос вжался в стекло. — Там есть большой фонтан...

— Эй, — вмешался Лукан, радуясь, что можно отвлечься. — Что я тебе только что говорил?

— Не пялиться.

— Вот именно.

Девочка продолжала пялиться. Лукан не мог ее винить. Он находил проплывающие мимо особняки впечатляющими, несмотря на то, что вырос среди атрибутов богатства, поэтому не мог даже представить, какими они должны были казаться девочке, выросшей на улице. Возможно, чем-то вроде сна.

Тем не менее, им нужно поддерживать видимость. «Блоха», — повторил он, на этот раз более резко.

Она преувеличенно тяжело вздохнула:

— Никто даже не смотрит.

— Всегда кто-то смотрит, ребенок. Особенно когда дело касается аристократии. — Я, черт возьми, это слишком хорошо знаю. — И, готов поспорить на свой последний медяк, что тот, кто подставил Зандрусу, присматривает за ее виллой, так что нам важно не выделяться...

— Ага, ты мне уже говорил.

— Тогда перестань пялиться в окно.

Блоха закатила глаза, но сделала, как ей было сказано, откинувшись на спинку мягкого сиденья. «Эта штука чешется, — пожаловалась она, одергивая пе́ред своего нового платья. — И я выгляжу в нем глупо».