Раздались отдаленные крики, сопровождаемые эхом шагов по ступенькам.

Лукан повернулся и оглядел комнату, борясь с нарастающей паникой. Что теперь? Он подбежал к арочным окнам за столом капитана, как будто далекие сверкающие огни Сафроны были для него своего рода убежищем. Одно из окон было закрыто на задвижку, и он распахнул его, ночной ветерок взъерошил его волосы, когда он посмотрел на причал далеко внизу. Слишком высоко, чтобы прыгать. Он прищурился, вглядываясь в неясные очертания своей лодки, и ему показалось, что он видит маленькую тень, сидящую в ней. Юноша все еще там. Не то чтобы мне сейчас от этого было много толку.

Черт возьми. Лукан стукнул кулаком по подоконнику и повернулся обратно к комнате. Думай, приказал он себе, обводя взглядом стулья, полки, гобелены. Должен же быть какой-то выход из этого положения.

— Откройте, — проревел приглушенный голос, после чего что-то с грохотом ударилось о дверь.

Лукан схватил свечу со стола Варги и бросился в неосвещенную глубину комнаты, слабый свет которой высвечивал кровать с балдахином и шелковыми простынями, медную ванну... и еще одно окно. Оно было меньше, чем окно в соседней комнате, но все же достаточно большое для нужд Лукана. Он распахнул его и уставился на просторы темного неба и еще более темного океана. Было почти невозможно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Он посмотрел вниз, на чернильную черноту воды, и ему показалось, что она смотрит на него в ответ, ожидая, когда заключит его в свои холодные, сокрушительные объятия. Кровь Леди, подумал он, падать, должно быть, футов пятьдесят. А может, и больше.

Страх скрутил его внутренности. Я не могу этого сделать.

Еще один удар в дверь сказал, что у него нет выбора.

Лукан вскарабкался на узкий подоконник, его сердце бешено колотилось, как будто он только сейчас осознал то, с чем уже смирился разум. Он прижался к раме, мысли, темные, как море внизу, проносились в его голове: ноги подламываются от удара, холодная вода проникает в легкие, львиные акулы утаскивают его изувеченное тело в полуночные глубины... Хватит. Какой бы ужасающей ни была перспектива, это все же было лучше, чем альтернатива: допросы и пытки, затем тюремное заключение с последующим посещением Костяной ямы, пока он в конце концов не окажется между челюстями Гаргантюа. Кроме того, из этого получится хорошая история. Если я выживу.

— Открой эту чертову дверь, во имя герцога!

Лукан сел так, что его ноги свисали из окна, и только задница удерживала его на месте. Никогда не думал, что доживу до этого дня. Чтобы полететь вниз, в темноту, достаточно малейшего толчка. Где, черт возьми, Блоха, когда она так нужна? Мысль об уличной девчонке заставила его улыбнуться. Держу пари, она бы не раздумывая дала мне пинка. Он глубоко вздохнул. Похоже, мне придется сделать это самому.

— Три, — прошептал он, стараясь не обращать внимания на бешеный стук своего сердца.

Раздался металлический скрежет, когда что-то тяжелое ударило в дверь, и изобретательность Фаэрона начала поддаваться под грубой силой.

— Два. — Он пошевелился, медленно продвигаясь вперед, всеми фибрами души умоляя себя не прыгать.

Он втянул воздух и задержал его.

Позади него взвизгнул металл.

Закричали голоса.

Кровь шумела у него в ушах.

— Один.

Он оттолкнулся от подоконника.

Глава

18

НЕ ЧУЖД РОСКОШИ

— И вы прыгнули?

— Прыгнул.

— Вы прыгнули в море с пятого этажа Эбеновой Длани. — Писец посмотрела на Лукана поверх своей чашки с дымящимся чаем. — Вы, что, совсем спятили?

Лукан пожал плечами:

— Половина стражников в башне ломилась в дверь. Что я должен был делать?

— Вы должны были проникнуть в Длань, вступить в контакт с Зандрусой, передать ей горшочек и получить необходимую информацию.

— Что я и сделал, — вставил Лукан. — Просто... так получилось, что я ушел более драматичным образом, чем намеревался.

— Я уже предупреждала вас, чтобы вы меня не перебивали. — Писец отпила глоток чая, не отводя взгляда. — В любом случае, да, драматичный — это, безусловно, подходящее слово. Другим может быть идиотский.

— Да ладно... Не притворяйтесь, что вы не впечатлены.

— Впечатлена? — Женщина приподняла бровь, ставя чашку на стол. — Я действительно впечатлена, что вам не удалось покончить с собой.

Милосердие Леди, это все равно что пойти на чай к своей самой нелюбимой тете. Возможно, именно так они выглядели для других посетителей маленькой чайной. Или, может быть, они думают, что это моя бабушка, которая наслаждается беседой со своим любимым внуком. Писец выглядела достаточно взрослой, чтобы играть эту роль, хотя в выражении ее лица определенно не было ничего нежного. Впрочем, никто из других посетителей не обращал на них ни малейшего внимания.

— Что произошло после того, как вы прыгнули в море?

— Ну... — Лукан помолчал, вспоминая ледяную воду, ее сокрушительные объятия. Свою панику в темноте. — Я поплыл обратно к лодке и крикнул парню, чтобы тот греб изо всех сил.

— За вами никто не гнался?

— К тому времени, когда они поняли, что произошло, мы были уже далеко. Растаяли в темноте.

— Они допросят мальчишку.

— Парень был одурачен моей маскировкой, как и стражники в Длани. Вряд ли они могут поставить ему это в вину. В любом случае, я дал ему несколько серебряных монет за беспокойство. Если у него есть хоть капля здравого смысла, он затаится на какое-то время. В любом случае, он ничего не знает.

— В отличие от Зандрусы, — ответила Писец, поджав губы. — Она знает все — и кто вы такой, и что я вам помогла.

— Они ничего от нее не добьются. Вы это знаете не хуже меня. Даже лучше.

— Если они найдут у нее этот горшочек, все наши усилия будут напрасны.

— Если Зандруса была хотя бы наполовину такая контрабандистка, как вы утверждаете, они этого не сделают.

— Полагаю, это чистая правда. — Женщина сделала еще глоток чая. — Я ценю ваш ум и смелость, мастер Гардова, но не вашу искусность.

— В ваших устах это высшая оценка.

— Да, — ответила она без тени иронии. — Итак, вы встретились с Зандрусой и выслушали то, что она сказала. Что вы собираетесь делать теперь?

— Я найду способ доказать ее невиновность, как я ей и обещал.

— Это очень благородно с вашей стороны. Или на самом деле вам нужна шкатулка вашего отца?

— А это имеет значение?

— Нет, я полагаю, что не имеет. — Писец задумчиво наморщила лоб, потягивая чай. — Как странно, что ваш отец отдал такой предмет на хранение Зандрусе. У вас есть какие-нибудь предположения о том, что там может содержаться?

— Абсолютно никаких.

— Тогда вы сильно рискуете ради неопределенного вознаграждения. Мурильо — один из самых влиятельных людей в городе. Если в этой пьесе он действительно злодей, ему не понравится, что вы суете нос не в свое дело.

— У меня нет выбора, — пожал плечами Лукан. — Если Зандруса умрет, я никогда не получу шкатулку.

— Итак, каков ваш следующий ход?

— Я сделаю, как сказала Зандруса, и поговорю с ее управляющим, Магеллисом. — Лукан достал из кармана золотое кольцо с рубином торговой принцессы и положил его на стол. — Надеюсь, он сможет как-нибудь помочь. И я попытаюсь разыскать этого врача, доктора Вассилиса. Посмотрим, что он скажет.

— Да, мне было бы очень интересно услышать, что он может знать об этом инее на теле лорда Савиолы. — Писец нахмурилась, глядя в свою чашку. — Очень загадочно.

— Я тоже так подумал. Как вы думаете, что могло это вызвать?

— Ничего хорошего, мастер Гардова. Ничего хорошего. — Женщина поставила чашку и сцепила тонкие пальцы. — Нам нужно действовать быстро. Зандрусе снова придется столкнуться с Костяной ямой примерно через неделю, а может, и раньше, если они найдут у нее горшочек. Я предлагаю...