Людмила кивала, да, мол, обязательно схожу, но прекрасно понимала, что на поход по врачам у нее просто нет времени. Поликлиника всегда начинается с терапевта, который по результатам осмотра определяет, к какому узконаправленному специалисту стоит выписать направление. И это всегда разные дни. Сначала терапевт, затем другой специалист, после – направление на анализы и УЗИ. Люда никак не могла себе позволить шастать по врачам несколько дней кряду. Она все еще не оставляла мечту накопить на кухню и поэтому заказов набирала сверх обычного. Каждое утро и по ночам ей нужно было садиться за швейную машинку и работать, работать, работать. При этом домашние дела никто не отменял.

Можно бы было сходить на платное УЗИ, но оно стоило больше двух тысяч. Люда была готова распрощаться с этими деньгами только в крайнем случае, когда станет совсем невмоготу. А пока этот момент не настал, стойко сносила непрекращающуюся боль.

На пятый день мучений ей стало совсем плохо. Каким-то чудом ей удалось вовремя отдать двум клиенткам готовые заказы и приготовить домашним обед и ужин. После этого она около часа лежала в горячей ванне, чтобы не выть от боли и не пугать детей.

Вечером пришел Володя и, увидев Людин нездоровый землянистый цвет лица, всерьез обеспокоился.

- Люд, может, позвоним Тамаре Яковлевне? - Он задумчиво почесал подбородок. - Она все-таки жизнь прожила, знает, что делать в таких ситуациях.

- Не надо ей звонить, - морщась от боли и не отпуская ладоней от низа живота, сказала Людмила. - Она не врач и скажет вызывать скорую.

- Так, может, вызовешь скорую, а, Люд?

- Потерплю еще немного. Авось, отпустит.

После ужина резко поднялась температура, а боль стала нестерпимой. Ударная доза обезболивающих была как мертвому припарка. Легче не становилось ни на секунду. Людмила, сама того не замечая, принялась тихонько подвывать. Она ходила из комнаты в комнату, согнувшись в три погибели, и едва не плакала. Ее всю колотило в ознобе.

Володя, который доел свой ужин, выглянул в коридор и озадаченно посмотрел на жену, шаркающую резиновыми тапками по полу.

- Болит, Люд?

Женщина смогла лишь кивнуть – даже говорить было больно.

- Слушай, ну ты тогда посуду оставь. Что я, сам не справлюсь что ли? Сейчас соберу со стола и в раковине залью водой, чтоб не засохло. За ночь настоится и с утра можно будет только сполоснуть и готово.

- Спасибо, Вов, - выдавила Людмила, едва понимая, о чем он говорит.

А потом в глазах вдруг потемнело, мышцы расслабились, и тело мешком начало заваливаться вбок. Последнее, что помнила Люда – ноги мужа в серых шерстяных носках перед глазами, выглядывающие из открытых тапок, и оглушительный крик дочери. После этого все померкло.

***

После отъезда скорой Владимир отправил ревущих детей в комнату, а сам заперся на балконе с сигаретой и набрал Тамару Яковлевну.

- Зять, ты чего? У меня смена через десять минут начнется.

- Знаю, мама, знаю. Беда у нас. Люду увезли на скорой.

- Когда??

- Только что.

- А что сказали?

- Да толком ничего, вы же их знаете… Сказали, что какое-то острое состояние, подозрение на аппендицит, и что повезут в пятую больницу на операцию. А, ну и еще, что звонить в регистратуру завтра с утра. Ночью, дескать, все равно никто ничего не скажет. Олег с Аринкой ревут, я сам уже места себе не нахожу…

Тамара Яковлевна хоть и была ошарашена, но вида не подала. Она прекрасно знала, что ради дочери нужно держать себя в руках. Еще не хватало напугать мужика до того, что он не выдержит и ударится в запой, как его отец. Причем запой – это еще цветочки. Наученная горьким опытом, женщина прекрасно знала, что мужчины не переносят, когда у жены слабое здоровье. Бегут от таких жен как от чумы. Поэтому, вместо истерики, которую бы на ее месте устроила любая мать, Тамара Яковлевна спокойно произнесла:

- Вов, ты не волнуйся. Киста у Людки, скорее всего. Это не смертельно. Сейчас прооперируют и будет как новенькая. У нас все по женской линии – здоровые как кобылы. Богатырское здоровье. У меня в Людкином возрасте было то же самое. Сделали операцию – и с тех пор ни разу не чихнула даже. Ты меня знаешь.

- Знаю, Тамара Яковлевна, вашему здоровью только позавидовать можно. По-доброму, конечно.

- Вот и Людка вся в меня. Говорю тебе: все будет нормально. Уже завтра побежит вовсю шуршать на кухне.

- Ну завтра-то, наверное, не надо. Не к спеху кухня-то… А что за киста такая? Впервые слышу.

- Киста яичника. Это доброкачественное образование, иногда случается. Не переживай, на женском здоровье никак не отражается. Людка тебе еще выводок целый родит, если захочешь.

- Ну вы меня прям успокоили, - выдыхая дым, произнес Владимир. – Спасибо, мама, как знал, что сразу надо звонить вам!

Судя по тону зятя, он действительно успокоился. Тамара Яковлевна была очень довольна собой, ей удалось главное – убедить, что его жена по-прежнему здорова и крепка. Теперь у него точно не будет повода искать кого-то на стороне. Ведь бабы нынче болезные, никогда не знаешь, какую болячку скрывают. А Людка – как открытая книга. Удалят кисту и все, нет больше поводов для беспокойства.

Поговорив с тещей, Владимир немного успокоил детей и со спокойной душой лег спать. Наутро встал по будильнику и первым делом набрал регистратуру.

- Терентьева? – уточнил женский голос в трубке.

- Да, Терентьева Людмила Анатольевна. Ее должны были прооперировать сегодня ночью.

- Вижу. Умерла она. Соболезную. – Последнее слово женщина по ту сторону аппарата произнесла таким будничным тоном, словно пожелала доброго утра.

- К-как умерла?..

- Не вынесла операцию. Приезжайте сразу в морг, левый вход с торца, первое окно. Там все расскажут.

- Подождите, женщина, в смысле, моя жена умерла?? Вы что такое говорите?? У нее была киста!

- Соболезную, - равнодушно повторила тетка, - документы не забудьте.

Словно почуяв неладное, в комнату заглянули обеспокоенные дети.

- Пап, что с мамой?

Владимир был совершенно дезориентирован. Не думая и не подбирая слов, он произнес:

- Мамы больше нет…

Глава 27

Людмила лежала в абсолютной тишине. Казалось, что она плыла по какой-то туманной и бесшумной реке. Все было молочно-белое, ничего не видно и не слышно – и это было самое замечательное чувство.

«Может быть я умерла? Даже если так, то почему мне так хорошо и уютно? Так тихо… Аж немного звенит в ушах. Вот бы это никогда не кончалось…»

Не успела женщина додумать последнюю мысль, как знакомые голоса тут же вырвали ее из неги спокойствия.

- Людок, ну и напугала же ты нас! Я чуть не поседел!

- Мама, мамочка, мы так испугались! Нам сказали, что ты умерла!

Услышав детей, Люда тут же распахнула глаза. Первым, кто оказался в поле зрения, стал Володя. Перед ней было его румяное, даже слегка раскрасневшееся лицо, с довольно дурацким выражением на нем. Словно он увидел не жену, а нечто удивительное.

- Ну и напугала же ты нас, - повторил муж. – Ох и напугала, Людок!

- Мамочка, моя родная, ты как?? - раздался голос Арины.

- Мамулечка, я бы сам умер, если бы ты умерла! – а это был Олежка.

- Люд, ну ты всех на уши подняла… - проговорила Тамара Яковлевна. – Это ж надо умудриться, дотерпеть до реанимации! Взрослая уже женщина, а все как дитя малое… Переполошила весь дом, зятя моего чуть до инфаркта не довела, пришлось его корвалолом отпаивать. Я тебе сколько раз говорила, что нужно думать не только о себе??

- Вообще-то, - тут же вмешалась Арина, - мама до последнего не шла в больницу как раз потому, что думала обо всех кроме себя.

- Ой, если б ты еще что понимала в пятнадцать лет! И вообще, не учили помалкивать, когда взрослые разговаривают?

- Мне шестнадцать. И я не собираюсь молчать, если эти взрослые несут чушь!

- Что-о-о?? Люда, ты слышишь, как она со мной разговаривает??