Люда мысленно заставила себя сохранять самообладание. Мать предпочитала холодец с плотной коркой белого жира. Да так, чтобы тот еще и хрустел под вилкой. А Люда, напротив, старалась делать блюдо практически прозрачным, без жирной шапки сверху.
- Я всегда такой готовлю, мам.
- Холодец должен быть холодцом.
- Могу убрать?
- Оставь. Я не привередливая, потерплю, - сказала мать, щедро намазывая горчицу на свою порцию. – Так, а это что?
- Салат Оливье. Не узнала?
- Нет, Люда, это не салат. Это свиньям мазня! Я тебе сколько раз говорила, не режь ты так мелко… Все ж теперь перекурочено, перемешано, ничего не понятно, побольше нужно кусочки резать! Чтоб салат был салатом, чтобы видно было и морковку, и колбаску.
Люда тихонько вздохнула. Каждый год Тамара Яковлевна стабильно хаяла ее стряпню.
- А почему ты мне это раньше не сказала? Сидела, нахваливала. Я уж думала, хоть на этот раз угодила.
- Так ты спасибо скажи, что не стала говорить правду при гостях. Зачем мне родную дочь позорить при всех? Скажешь тоже.
«Значит, если не при всех, то можно?»
- Это стандарты нарезки, мам. Все ингредиенты должны быть по размеру горошка.
- Вздор! – возмутилась мать. - Чушь собачья! Кто такое сказал? Наслушалась ахинеи из своих кулинарных шоу и теперь везде ходит, повторяет. Своя голова на плечах должна быть. Салат – на то он и салат, что каждый ингредиент должен хорошо чувствоваться. Чтобы ясно было, где картошка, где огурчик. А у тебя паштет какой-то из требухи вечно…
- Мам, салат – это не то блюдо, в котором составные части должны ощущаться отдельно. Здесь все должно играть вместе. Арина вот вообще не ест ничего, если крупно нарезано.
Тамара Яковлевна возмущенно цыкнула и вытерла тыльной стороной ладони губы, которые немного перемазались в горчице:
- Много она понимает. Тоже мне, авторитет! Не доросла еще, чтобы знать толк в готовке. А я жизнь прожила! Все всегда резали крупно и никто никогда не жаловался. Одна Арина, видите ли, не ест. Она у тебя вообще ничего не жрет, если уж на то пошло. Худая как жердь, одни кости да кожа. Надо чтоб было за что подержаться, иначе никто и не позарится, а ей уже с года на год замуж будет пора.
Людмила сразу вспомнила дорогущий телефон, который дочери явно подарил один из поклонников, и фыркнула:
- Она не худая, а стройная. Это немного разные вещи. И замуж ей будет пора еще не скоро. Да и вообще, вряд ли существует такой возраст, когда «пора». Это же не порука какая, а личное желание.
Тем временем мать взяла ложку и навалила себе в тарелку Оливье, да прямо с горкой.
- Так, ладно, - проговорила она, отмахиваясь левой рукой, - ерунду не городи, дай поесть спокойно. Надеюсь, ты хоть Вовку нормально кормишь, а то ведь свихнуться можно с вашими диетами. Дурдом!
К счастью, на этом Тамара Яковлевна угомонилась и действительно сосредоточилась на еде. А, уходя, захватила с собой еще четыре лоточка с салатами, холодцом и десертом.
Люду так распирало любопытство по поводу нового телефона Арины, что, проводив родительницу восвояси, она решила дождаться, когда все проснутся. Это было несложно – беспокойный живот все равно не дал бы прикорнуть и часа.
К удивлению Людмилы, дочь проснулась самая первая. Сонная зашла на кухню, достала из холодильника бутылочку йогурта без сахара и села рядом с матерью.
- Ариш, прости, что сразу с расспросами, но я заходила к вам в комнату и увидела там коробку с телефоном.
Дочь лениво отмахнулась:
- Мам, мне ничего не пришлось за него делать, если ты об этом. И не придется. Это Коля Марков подарил, у него отец в угольной компании работает каким-то там начальником.
- Мы говорим о телефоне стоимостью больше ста тысяч рублей! – шепотом возмутилась Людмила. - Никогда не поверю, что этому Коле отец спокойно дал такую сумму на подарок девочке. Вдруг он просто украл эти деньги?..
- Даже если украл, то я-то тут при чем? Его проблемы. Я не просила, это чисто его инициатива. Он просто вкрашился в меня, я виновата что ли?
- Вкрашился? Это еще что такое? Влюбился что ли?
- Ну типа того.
- А ты его, получается, не любишь?
- Нет, конечно. Мне вообще Матвей нравится. Он мне, кстати, колечко подарил. – Арина вытянула руку и продемонстрировала простенькое украшение с сердечком посередине. – Две тыщи грош цена. Я ему вообще запретила что-либо мне дарить, но он все равно купил. И мне этот подарок даже больше нравится, чем телефон.
Людмила сразу смягчилась. Ей сразу вспомнился Егор и их милые подарки друг другу.
- Ты только отцу ничего не показывай, особенно телефон, хорошо? Ему не понравится, что мальчики уже вовсю дарят тебе подарки.
Арина пожала плечами:
- Да я и не собиралась, я чего, совсем ку-ку?
- А ты этому Матвею что подарила? – женщина с подозрением покосилась на дочь. - Денег ты у нас не просила.
- Я еще с лета копила вообще-то. Купила ему футболку с классным принтом и кулон в виде пули. Все это упаковала в черную коробочку с черной ленточкой. Очень стильно вышло, ему все пацаны обзавидовались.
Люда лишь улыбнулась, ее переполняло чувство нежности по отношению к дочери. Даже живот, казалось, перестал беспокоить. Совсем уже взрослая стала, такая ответственная, сознательная, настоящая мамина гордость. Тут, врезавшись в дверной косяк, на кухню вломился Владимир, и больной живот тут же вновь напомнил о себе.
- Люд, представляешь, пиво приснилось. Холодненькое, в стекле. Есть у нас, а? Вроде ж я не все выпил. Просто, чую, если сейчас бутылочку не приговорю, весь день как вареный буду. А ты, Аринка, уши прикрой. Не учись у отца плохому.
С этими словами Владимир похлопал себя по объемному животу и расхохотался.
Глава 26
Тупая ноющая боль – единственное, что чувствовала Люда на протяжении нескольких дней. Другие ощущения будто стерлись, перестали существовать. Все сосредоточилось справа, внизу живота. Сплошная боль в виде непрекращающейся пульсации. И с каждым днем она становилась все сильнее.
Поначалу женщина грешила на новогодние праздники и слишком большое количество майонеза в блюдах. Наверняка от такой еды у кого угодно случится расстройство пищеварения. Но никакого расстройства у нее не было. Ее не тошнило, не рвало, а стул был таким же, как и в обычные дни. Да и едой в Новый год она не сказать, что злоупотребляла – так, поела немного салата, да закусила мандаринкой, больше ей и не хотелось.
Затем возникли подозрения на аппендицит, тем более что многие симптомы, вычитанные из интернета, точь-в-точь описывали ее состояние. Однако, как сообщалось в том же интернете, аппендицит всегда сопровождается характерными проблемами с пищеварением, а у Людмилы их не было и в помине.
Надеясь, что рано или поздно боль отступит, женщина продолжала шить и заниматься домашними делами. Чтобы не снижалась производительность, она горстями пила обезболивающие препараты. В какие-то моменты боль действительно отступала и становилось почти нормально, но затем состояние становилось еще хуже, чем было.
Где-то на четвертый день таблетки вовсе перестали помогать.
Люда корчилась от боли и в любую свободную минутку старалась заскочить в ванную, полежать в горячей воде. Только это на какое-то время приводило ее в норму. Тогда женщина даже не подозревала, что ванна – ее смертельный враг, и в таком состоянии лежать в горячей воде строго запрещается. Логика была проста: если ванна помогает унять боль, значит, это благо.
Володя видел, в каком состоянии находится жена, и всячески старался ее подбодрить.
- Людок, ты обезбол хоть выпила?
- Да, Володь, сразу три таблетки.
- И что, совсем не помогает?
- Да я уже и сама толком не понимаю. Иногда кажется, что помогает, иногда – что нет. То ли я уже просто привыкла, что болит, то ли мне просто кажется, что продолжает болеть. Может, остаточное явление?
- Вполне возможно, - охотно кивал муж. - Мне тоже иногда начинает казаться, что геморрой разыгрался, а как расхожусь – так вроде и нормально. Но ты это, на всякий пожарный в поликлинику сходи, а. Мало ли чего, Людок.
