Илья провел все эти манипуляции, сжал мину, треснул хвостовиком об пол и сбросил ее вниз с пятого этажа… Через несколько секунд раздался взрыв.

-Ура!!! Получилось!!!

Чернышу ничего больше объяснять было не нужно – работает!!! И эту атаку фрицев удалось отбить…

Но к вечеру, после очередной атаки фашистской пехоте и саперам все же удалось проникнуть внутрь здания, дорогу себе они расчищали гранатами, взрывчаткой и даже огнеметами. Бой разгорелся внутри здания, но из-за дыма и в полутьме видеть врага было невозможно, приходилось биться на слух. Кое-где, на лестничных пролетах, начиналась рукопашная: в ход пошли ножи и приклады, штыки и куски бетона, кирпичи, так как патроны почти кончились. К ночи немцы были уже на пятом этаже, а Илья с товарищами на шестом.

Ночью, пользуясь тем, что они лучше знают здание, оставшиеся в живых морпехи пошли на прорыв в сторону железнодорожного моста. По пути бойцы наткнулись немецкую минометную батарею, без выстрелов, штыками и саперными лопатками перебили минометчиков, которые совсем не ожидали увидеть здесь группу старшего лейтенанта Полякова, разжились там трофейным оружием, едой и водой. Потом оврагом добрались до берега Волги. Всего 15 пехотинцев вывел к своим старший лейтенант Михаил Поляков…

Из рапорта 94-й немецкой пехотной дивизии: «22 сентября. Сопротивление в элеваторе сломлено. Мы нашли трупы сорока убитых русских. Половина из них в военно-морской форме — морские дьяволы…».

Калач. Мост через Дон.

Из рапорта 94-й немецкой пехотной дивизии: «22 сентября. Сопротивление в элеваторе сломлено. Мы нашли трупы сорока убитых русских. Половина из них в военно-морской форме — морские дьяволы. В плен взяли двоих, одного из них - тяжелораненого».

-Герр лейтенант! – начал доклад рядовой Гофман. – Насчитали 40 убитых, половина – морские дьяволы. Найдено живыми двое: не шевелятся. Или тяжело ранены, или притворяются! Что с ними делать?

-Покажите! – скомандовал лейтенант. Двинулись к стене элеватора.

У стены лежали и еле дышали младший лейтенант и… мальчишка? Лейтенант не верил своим глазам.

-Мальчишка?

-Да, герр лейтенант, мальчишка. Скорее всего снайпер – рядом с ним нашли винтовку СВТ с оптикой, но документов у него не нашли. Возможно, просто валялась рядом. Ребята хотели его приколоть штыком, но обер-фельдфебель приказал показать Вам. Сказал, возможно, он что-то знает, да и допрашивать мальчишку будет проще.

-Если до утра не умрут, отправим в лагерь или штаб. Если смогут говорить…

Илья очнулся от того, что ему на лицо лилась вода…

«Вода»! Илья открыл рот и стал жадно пить. От жадности, вода перекрыла дыхание, закашлялся, все тело болело, голова гудела, с трудом открыл глаза: над ним стоял немец и лил ему на лицо и грудь воду из котелка…

-Герр лейтенант! Мальчишка очнулся!

-Отлично! Поднимите его, ведите сюда! Где переводчик? – офицер в нетерпении стал крутить головой по сторонам.

-Я здесь, господин офицер! – подбежал на полусогнутых толстенький человечек, с заискивающими глазками, одетый, как полицай.

-Спроси его: имя, какая часть, снайперская винтовка его?

-Имя, сопляк!

Илья молчал. Он не падал только потому, что его держали два немца.

-Имя! Какая часть? Что молчишь? От страха язык проглотил? Матрос? Откуда винтовка снайперская? Ты снайпер? – переводчик посмотрел на лейтенанта, тот кивнул.

-Будешь говорить? – переводчик оказался не только говоруном: коротко, почти без замаха ударил Илью толстой ладонью, с короткими пальцами по лицу. Этого было достаточно, чтоб Илья снова «отключился»…

Илюха пришел в себя – его несли наши бойцы, поддерживая с двух сторон, колонна военнопленных шла на запад.

«Твою ж мать… третий раз! Третий раз к этим… А я до Берлина собрался… Что ж за судьба у меня такая! Или сон такой!!! У меня в черепной коробке тараканы, жуки и пробки…» - Илья пытался собрать «разбегающиеся» мысли.

-О! Пацан очнулся, – заметил один из пленных бойцов. – Давай пацан, теперь ножками, ножками. Теперь, мужики, чуток легче будет.

-А где младший лейтенант, моряк? – спросил, собрав мозги в кучку, Илья.

-Не было моряка, тебе одного притащили, сказали нести. – пояснил боец лет сорока. – Что ж ты такого натворил, что фрицы так о тебе «беспокоятся»?

Илья не ответил…

Вариантов сбежать не было: степь, да и сил, хватало только на то, чтоб передвигать ноги. После второй ночевки Илья смог идти самостоятельно, не падая без поддержки.

80 километром колонна военнопленных прошла за 3 дня. Судьба посмеялась над Ильей, земля оказалось «круглой»: концлагерь находился в городе Калач-на-Дону. 2 ряда колючей проволоки, вышки охраны, комендатура и никаких строений больше: пленные располагались кто как мог под открытым небом, огонь разводить запрещалось под страхом смерти – при виде огня по этому месту тут же начинал бить пулемет – доставалось не только тому, кто развел огонь, но и тем, кто находился рядом. Об этом Илья узнал уже в лагере от пленных в группу которых его распределили, а группа была идейная: все мечтали о побеге. Его взяли под опеку несколько бойцов, даже пытались чуток подкармливать – местные жители, особенно женщины, приходили к лагерю, искали своих мужей, сыновей, приносили вареную картошку, овощи, редко хлеб – бросали от второго ряда, благо до первого было 3 метра, охрана смотрела на это сквозь пальцы, особо не гоняли.

Пришел октябрь. Спать приходилось тесно прижавшись друг к другу, так как температура ночью падала до слабого минуса, хорошо, хоть без дождей. Многие болели и умирали: без медикаментов, без нормального питания и ухода, трудно выжить. Свирепствовали простудные заболевания, воспаления легких, дизентерия. Обычным явлением стали вши. Илья не один раз мысленно поблагодарил папу, что приучал закаляться с раннего детства и заставил сделать хитрую прививку под лопатку о кучи «восточных заболеваний». Тьфу-тьфу, дизентерия и простуда Илюху не брали, а вот вши одолевали по полной программе.

В таких условиях некоторые «ломались» - соглашались служить фашистам в роли надсмотрщиков – «капо», за дополнительную пайку, стремились выжить любой ценой и за чужой счет. Короче – выслуживались по полной.

Но были и те, кто делал вид, что хочет служить фашистам…

Во время очередного построения немецкий офицер, отлично владеющий русским языком, прохаживаясь вдоль строя, хлопал по левой ладони в перчатке стеком и говорил:

-… стоит вам только перейти на сторону германской армии и ваша жизнь будет обеспечена! Вы будете получать паек, как германские солдаты! Вы сами видели, как хорошо кормят германских солдат. Вам дадут покушать белого хлеба с маслом, шоколада и нададут папирос! Русский народ любит германскую армию! Освободительные русские войска, плечом к плечу, вместе с германскими солдатами воюют против сталинско-жидовской власти, которая гнала вас на верную смерть! На каждом километре освобожденной нами земли валяются сотни и тысячи ваших убитых бойцов и командиров! А людей осталось мало, поэтому на фронт гонять стариков и детей! - немец увидел стоящего во втором ряду Илью, показал на него стеком. Подбежали два немца, вытащили его поставили перед строем.

- Как видите, я не обманываю вас! Посмотрите на этого мальчика! За что он должен был умирать? За жидовскую власть? Его силой отняли у матери! Она не хотела, чтоб ее мальчика забирали на войну! Я правильно говорю, мальчик? Ты же хочешь кушать? Хочешь жить? А я могу тебе дать хлеба! Тушенки! Печенья! Ну? Что ты молчишь?

Илюха стоял и думал: «Печенья обещали, а вот где бочка варенья? Спросить или не стоит?» Подумал и решил промолчать…

- Посмотрите, как он боится красных комиссаров, поэтому молчит! Как они затуманили его сознание!

Зачем помирать, если можно жить! Кто хочет, может работать по специальности в мастерских, а кто хочет, может с оружием в руках искоренять ненавистную красную чуму! У нас уже создаются национальные русские, татарские, казацкие, кавказские, туркестанские освободительные отряда! Кто хочет бороться с оружием в руках – шаг вперед!