Размышления отвлёк негромкий стук в дверь. Майкл принялся массировать переносицу, прикрыв глаза.

– Войдите.

– Доктор Эллиот, к вам посетитель. – Произнёс немного напуганный девичий голос. – Я предупредила, что вы отдыхаете после долгой операции, но он сказал…

– Всё в порядке, Лана. Впусти его.

Когда дверь открылась и закрылась во второй раз, Майкл, наконец, открыл глаза и взглянул на вошедшего.

– Рад видеть тебя, Габриэль.

Молодой парень в элегантном черном костюме подошёл ближе, замерев перед рабочим столом доктора. Его светлые волосы выглядели короче, чем в их последнюю встречу, и их кончики едва касались мочек ушей.

– И я рад тебе, старший брат. – Сев в кресло напротив, Габриэль принялся беззастенчиво разглядывать Михаэля, а затем и сам кабинет. Небольшой, но достаточно светлый; одна стена полностью скрыта за длинным книжным стеллажом. Преимущество было отдано книгам по медицине, её истории, развитии и современных открытиях. Здесь же стояли почётные грамоты и различные сувениры, когда-либо подаренные Михаэлю благодарными пациентами. Но внимание Габриэля привлекли не они, а одна маленькая книжка на самой верхней полке. Книга, на обложке которой были изображены ядовито-красные цветы. Губы ангела сжались в тонкую линию, но, когда он снова заговорил, в голосе не было ни намёка на отвращение. – Приятно видеть, что ты не испытываешь нужды. Я боялся, что наказание сломает тебя.

– Как видишь, я терпеливо сношу его.

– Лучше, чем мы предполагали. – На минуту Габриэль умолк, будто обдумывал что-то, а затем покачал головой и взглянул на брата. Скорбь в его зелёных глазах не осталась незамеченной.

– Твой визит не случаен, надо полагать. Прошло тридцать лет, и ты снова…

– Да. Но на этот раз я пришёл за другим ответом.

Михаэль глубоко вздохнул и сплёл пальцы в замок, локтями уперевшись в дубовую поверхность стола. Он молчал, и Габриэль заговорил снова.

– Тридцать жертв было отдано Древу взамен лишь одной.

– Всё это время оно питалось демонической кровью и прекрасно цвело. – Сарказм в собственном голосе напомнил Михаэлю о Самаэле, и он поморщился, не желая ассоциировать себя со старшим братом. – Так может, стоит повторить тот ритуал…

– Древо не может жить на крови демонов! – воскликнул Габриэль и осёкся, испугавшись сам себя. Продолжил он уже тише. – Оно меняется. На нём стали расти другие цветы. Кажется, здесь их называют… гибискусы?

– Прекрасные цветы, мне они нравятся.

– Прекрати. Порой ты ведёшь себя, совсем как он.

– Не смей сравнивать нас. – Тихо промолвил Михаэль, но от этого голоса глаза Габриэля распахнулись шире. – Я никогда не предам Отца.

– Ты уже делаешь это. Именно поэтому ты здесь.

В молчании прошли несколько минут. Из приоткрытого окна доносились звуки проезжавших мимо машин и чьи-то голоса, иногда переходящие в смех. Михаэль вдруг поймал себя на мысли, что завидует простой жизни этих смертных, не знающих ни о них, ни о Древе, от которого зависит жизнь всего рода людского.

– Оно перестало приносить плоды… – прошептал Габриэль, вперив взгляд в свои руки, лежащие на коленях. – Ты знаешь, что это значит.

Ответа не последовало, и тогда ангел резко поднялся на ноги. Звук отодвигаемого кресла заставил Михаэля поморщиться и снова начать массировать переносицу.

– Это её наказание! Не тебе судить, насколько оно справедливо.

– Ты прав, – тихо промолвил Михаэль, будто обращаясь сам к себе. – Не мне.

– У тебя осталось три месяца на то, чтобы вернуть её. Только тогда ты сможешь возвратиться домой.

– Домой…

– Я скучаю по тебе, старший брат. Пожалуйста… не бросай нас.

Михаэль не ответил, а когда решился-таки перевести взгляд на Габриэля, того уже не было в кабинете.

***

«Сад Евы»

Как ей пришло в голову выбрать именно такое название? Возможно ли, что древняя память даёт о себе знать? И каково это, вспомнить прошлую жизнь?

Михаэль глядел на стеклянную дверь небольшого цветочного магазина, на обратной стороне которой висела табличка «закрыто». По ту сторону, в темноте помещения угадывались очертания множества растений, разных форм и размеров. В углах, словно гигантские стражи, стояли самые крупные из них. Их широкие листья накрывали собой изящные вытянутые вазоны с декоративными розами и георгинами. Она всегда любила цветы. И Эдем был первым садом, где она вырастила прекраснейшие растения, распускавшиеся от одного лишь прикосновения руки.

И которые были вырваны с корнями после её изгнания.

Михаэль помотал головой, прогоняя воспоминание. Он не имеет права судить. Как и не имел права идти против воли Отца тридцать лет назад. Если бы не его милосердие, ослушавшемуся приказа сыну тоже была бы уготована участь предателя.

«Порой ты ведёшь себя совсем как он»

Нет. Этому не бывать. Он никогда не пойдет по стопам высокомерного и гордого старшего брата. Он больше не ослушается того, кто создал его. Он больше не будет…

«Поступать по-своему?»

Насмешливый голос Самаэля прозвучал так близко, что Михаэль вздрогнул и резко обернулся. Что это было? Очередная попытка сбить с правильного пути? Любимое развлечение правителя Ада, разумеется. Как смеет он играть с ним так же, как с людьми?!

Они не похожи и никогда таковыми не будут. На то, чтобы доказать это, у Михаэля осталось три месяца. Вот только…

«Предавший один раз, предаст и второй»

Это были последние слова, что он слышал от Рафаэля, прежде чем тот захлопнул перед ним двери Дома. А потом были темнота и бесконечное падение, и холод, которого он никогда раньше не ощущал и не знал, что это такое. Так вот значит, что чувствуют отверженные? Навеки лишённые божественного тепла, изгнанники, осмелившиеся пойти против Его слова. Вот что испытал когда-то старший брат. Холод, что навсегда поселяется в душе. И сам он… станет таким же?

Но Михаэлю был дан второй шанс, как когда-то был дан и Самаэлю. Только тот отказался, вознесшись в своей гордыне настолько высоко, что создал собственный Дом, ставший приютом для таких же, как он. Множество ангелов ушло вслед за ним, ведь он был любим и почитаем, а речи его разжигали запретный огонь в сердцах, что должны были навеки оставаться бесстрастными. И маленькая искра того пламени коснулась и самого Михаэля, как бы яростно он этого не отрицал.

Налетевший будто из ниоткуда ветер заставил его вздрогнуть и очнуться от видений прошлого. Небо потемнело и где-то вдалеке раздались первые раскаты грома, как напоминание. Люди суетливо спешили найти укрытие от дождя, который вот-вот нагрянет. Михаэль не сводил глаз с тяжёлой тёмно-серой тучи, подобной гигантской кляксе от чернил. Она стремительно росла, поглощая редкие белоснежные облака и превращая их в себе подобных. Вскоре не осталось ни единого светлого пятнышка и тогда темноту прорезала ослепительная вспышка, отразившаяся в глазах Михаэля. Молнии сверкали одна за другой, разрезая небеса на части и рисуя странные узоры. Послание было слишком красноречиво.

Подняв повыше воротник пальто, Михаэль огляделся в поиске временного укрытия и поспешил к ближайшему. Оказавшись внутри ресторана, он занял самый дальний столик и заказал первое попавшееся на глаза блюдо, лишь чтобы спокойно переждать непогоду. Тогда-то он и увидел её.

Лита сидела в самом центре, неторопливо пила красное вино и делала вид, что ей интересно то, о чём так восторженно говорил её спутник. Иногда она обворожительно улыбалась ему или официанту, что слишком часто подходил к их столику уточнить, не нуждаются ли они в чём-либо. Михаэль отчётливо слышал каждое слово. Поэтому, когда атмосфера за их столом начала накаляться, он уже знал, чем всё закончится.

Замахнувшаяся на девушку рука была остановлена, и парень охнул от боли, когда Михаэль сильнее сжал пальцы. Лита глядела на него так, словно увидела призрака из прошлого, которым он и был для неё всё это время. Разумеется, она узнала его, ведь все эти годы облик мужчины оставался неизменным. Зелёные глаза вдруг заблестели, а губы дёрнулись в попытке что-то сказать, но Лита резко сжала их, снова обретая над собой контроль. Непролитые слёзы мешали, но она упрямо продолжала глядеть на того, кто защищал её все эти годы.