Главным из «гостей», судя по всему, был чернобородый молодой красавец, словно бы сошедший с книжных иллюстраций к грузинскому эпосу. Он был одет в новенький полушубок с белоснежным мехом. Как выяснилось, красавец командовал тбилисским батальоном.

— Познакомьте с гостем, — вежливо, но сухо произнес он, опередив полковника, который было уже собрался говорить.

Полковник нахмурился и, чуть помедлив, повернул голову к Теплову. Василий представился. Красавец неторопливо рассмотрел его, после чего представился сам, а также назвал сидевшего рядом с ним командира кутаисского батальона. Оба несомненно в недавнем прошлом были офицерами Советской армии, но теперь лишь армейская выправка, аккуратная короткая стрижка да что-то узнаваемое, но неуловимое в лицах роднило их с теми, кто сидел против них. Все члены грузинской делегации, включая гвардейцев, были одеты в штатское и, кроме этих двух, к армии в прошлом никакого отношения не имели.

— Другие командиры вам знакомы, — продолжал красавец на безукоризненном русском, — еще должен подъехать председатель местного колхоза.

Едва он это произнес, как в дверь постучали. Лейтенанты скинули с плеч автоматы, один отпрянул к стене, упал на колено и нацелил ствол на дверь. Другой прыжком достиг двери, встал сбоку от нее, повернул ключ и тут же отскочил в сторону, вскидывая автомат.

Дверь отворилась, в комнату бочком протиснулся невысокий человек с всклокоченными волосами. Под мышкой человек держал меховую шапку, а свободной рукой намеревался пригладить вихры. Так и замер он с поднятой к голове рукой при виде нацеленных на него автоматов.

— Это председатель колхоза! — поспешно выкрикнул красавец.

Лейтенант, тот, что держался ближе к входу, довольно бесцеремонно отпихнул председателя от двери и быстро запер ее. После этого оба лейтенанта встали на свои прежние места и в прежних позах. Разве что напряжение в них ощущалось значительно сильнее, чем раньше.

Только теперь до Теплова стало доходить, где он находится.

— Нечего опаздывать, — проворчал полковник, — ладно, начнем, благословясь. Последний раз мы встречались две недели назад. Вы обещали, что обстрелов города больше не будет. Продержались всего неделю. Что скажете?

— Наши люди вынуждены отвечать, — сказал красавец, — первыми начинают стрелять из города.

Офицеры опергруппы заговорили разом и так же разом умолкли, как только командирская ладонь опустилась на стол.

— Мы первыми не стреляем, — сказал он.

— Кто же начинает?

— Вы.

— Нет, вы!

— А вчера вечером, скажете, мы? — Полковнику изменила выдержка, он повысил тон: — Я как раз на позициях был. Граната метрах в пятидесяти от меня разорвалась. Что тут началось! Едва ноги из-под обстрела унес. Конечно, мои огнем прикрыли.

— Это где окопы на нейтральной полосе? — уточнил красавец. — Тогда это моя граната была.

Полковник возмутился:

— Ну вот, сам командир показывает личному составу пример!

— А вы не стали бы стрелять? — возразил красавец с чувством оскорбленного достоинства. — Мне долoжили, что какие-то негодяи из этих окопов обзываются. Я проверил, и правда — грязная ругань. Пришлось выстрелить туда из подствольника. Вы предупредите там у себя — мы терпеть ругань не будем.

Полковник сопнул носом и выразительно посмотрел на сидящих подле него. Затем сказал:

— Хорошо, с этим инцидентом выяснили. А позавчера?

— Позавчера первыми начали стрелять из города.

— Нет, первыми начали вы.

Красавец предложил:

— Отпустите к нам журналиста, вечером он убедится, что трассы идут из города.

Теплов сразу отреагировал:

— Я согласен!

— Это мой гость! — твердо сказал полковник. — Мне решать, я за него в ответе.

— Чего вы боитесь, — немножко переигрывая, удивился красавец, — отпустите, товарищ полковник. Гарантирую безопасность.

— Чем? — быстро спросил тот.

Красавец патетически воскликнул:

— Мамой клянусь!

Полковник смотрел на командира гвардейцев, и лицо его при этом было совершенно неподвижно. Теплов догадался, что он из последних сил удерживает смех. Должно быть, о том же подумал и красавец, потому что вдруг сильно покраснел и взглянул на полковника с такой ненавистью, что Теплову стало жутковато. Впрочем, на полковника этот взгляд не произвел ни малейшего впечатления.

— Чем гарантируете? — повторил он тихо и даже как будто угрожающе.

— Брата могу прислать, — ответил красавец тоже тихо и не менее грозно.

— Как я узнаю, что это ваш брат? — усмехнулся полковник.

Красавец вскинул голову: глаза бешеные, губы кривятся. Наконец взял себя в руки.

— Чему вы поверите? — спросил он с вызовом.

— Ничему. — Полковник провел взглядом по лицам грузинской делегации и, снизив тон, добавил:

— Вам я не верю ни в чем. Научен.

Над столом нависло молчание. Когда оно сгустилось до предгрозового, полковник предложил миролюбивым тоном:

— Давайте лучше съедемся на «Горке», оттуда все видно. Журналиста я возьму с собой. Согласны? Вот и хорошо. Теперь о заложниках.

Майор, сидевший слева от него, протянул через стол какую-то бумагу.

— Это список пропавших жителей за последние две недели, — разъяснил полковник.

— Будем искать, — сказал красавец, принимая список.

Полковник хмуро процедил:

— Каждый раз ищете, а что в результате?

— Я отвечаю только за своих солдат. Но вокруг много местных жителей, мы не можем приказывать им. Если человек решит отомстить за брата, как я удержу его?

В разговор поспешно вмешался председатель колхоза:

— Нет-нет, наши колхозники не крадут людей. Зачем так говоришь? Наши люди мирно хотят жить. Им не нужно войны.

— Кто же заложников берет? — спросил у него полковник.

— Бандиты, — ответил председатель, — много бандитов вокруг появилось. Мы сами от них переживаем.

Красавец поддержал его:

— Да, уголовные элементы сюда со всей Грузии собираются.

Майор не удержался:

— Так вы-то власть или кто? Можете у себя порядок навести?

— Наводим, — бодро ответил красавец, — не все сразу, мы здесь всего неделю.

— Вот-вот, — воскликнул офицер, сидевший справа от Теплова, — пока вас не было, мы жили спокойно. Стоило вашим батальонам появиться, как снова обстрелы, снова нападения!

Красавец обернулся к председателю колхоза и что-то по-грузински сказал ему. Тот суетливо достал из-за пазухи сложенный пополам листок бумаги; красавец передал его через стол.

— Что это? — неприязненно спросил полковник.

— А это наш список.

Полковник, не разворачивая, передал его майору и громко спросил:

— Вопросы есть? Если нет, будем заканчивать.

Теплов быстро сказал:

— У меня! Разрешите, товарищ полковник?

Он дождался благосклонного кивка и обратился к гвардейцу в белоснежном полушубке:

— Скажите, почему вы так возненавидели осетин? За то, что они решили выйти из состава Грузии? Но ведь когда вы сами захотели выйти из состава Советского Союза, вас никто за это не расстреливал, и в блокаду вас не брали.

Красавец ответил с яростью, словно Теплов покусился на самое святое:

— Мы на своей земле живем!

Теплов решил, что тот его не понял.

— А как же осетины? — спросил он.

— Осетины в гостях у нас. Не хотят больше с нами жить, пусть уходят к своим за перевал, мы их не тронем. Но если живут в чужом доме, пусть выполняют законы хозяев.

Теплов совершенно растерялся:

— Почему в гостях?..

— Потому что приютили мы осетин, когда сарматы их начали истреблять. Они, неблагодарные, за добро злом платят.

Грузинская делегация загудела в поддержку красавца. Теплов спросил в изумлении:

— Сарматы? Это про какоe же время вы говорите?

Красавец укоризненно покачал головой:

— Грузинской истории не знаете, а приехали разбираться. Про четвертый век я говорю, когда алан из северокавказских долин в горы загнали. Если б Грузия не спасла их тогда, не было бы сейчас осетин. Пусть уходят обратно в свои долины!