Я думал об этой песне и Трейси на протяжении всего следующего безумного года. Весной 1987 Трейси, свободная к тому времени, приехала на пробы фильма «Яркие огни, большой город», который должен был сниматься в Манхэттене. Ей дали небольшую роль, а к концу съёмок у нас завязался роман. Настоящие отношения, а не притворные, которые мы изображали в семи эпизодах, показанных на телеэкранах Америки. Поиски дома в Вермонте в октябре, помолвка на Рождество и последующая летняя свадьба.

Вот такая история…

Арлингтон, Вермонт, июль 1988.

Мы с Трейси поженились 16 июля 1988 — отзывы о свадьбе были ужасны. «Глоуб» на первой странице написала, что свадьба была полным фиаско. «Нэшнл Энквайрер» разместила отчёт своего «инсайдера»: «Люди задыхались и чуть ли не падали в обморок после церемонии». Людям не понравились наши свадебные наряды, их удивляло, что газеты об этом ничего не написали. «Тайная свадьба превратилась в цирк», — было сказано на первой полосе «Стар», где заголовок начинался со слов «Малыш актёр Майкл Джей Фокс…» Когда газеты или журналы начинали прохаживаться по мне, я всегда от этого заводился. В этот раз я был бессилен противостоять им.

Вообще-то странно, что наша свадьба подверглась «рецензированию», мы с Трейси никогда не связывали её с нашим творчеством. Более того, ни один из «рецензентов» не был свидетелем тех событий, что описывал и высмеивал. Как ни глянь, это были скромные интимные посиделки: не было ни дядюшек, ни тётушек, ни даже двоюродных братьев и сестер. Так на мне сказалось влияние Трейси. С самого начала совместной жизни нам важно было, чтобы у нас было побольше личного пространства за пределами суматошной работы.

Но пытаясь провести небольшую свадьбу в Вермонте, настолько далеко от Голливуда, насколько удалось забраться, мы невольно бросили прессе кость. Таблоиды по всем фронтам начали массированное наступление с целью узнать время и место проведения свадьбы. А затем сделать фотографии, не важно, чего им это будет стоить. Мы с Трейси решили неотступно придерживаться начального плана. Эта взаимная игра в кошки-мышки показала, насколько тяжело провести границу между публичной и личной жизнью.

После того, как навязчивые таблоиды — иногда комично, иногда опасно — пытались помешать нам и у них ничего не вышло, они разразились издевательскими комментариями, что стало для меня последней каплей. С тех пор многое изменилось. В первую очередь я стал меньше злиться, если вообще не перестал. Большинство попыток прессы вмешаться в свадьбу не имело долгоиграющих последствий, просто повеселило публику. В будущем общественное недовольство после трагической гибели принцессы Дианы из-за посмертных фотографий папарацци заставило прессу угомониться или вообще отказаться от их партизанских тактик 80-х и 90-х.

Последнее и самое важное: после свадьбы я нашёл в себе силы убраться ко всем чертям из «Дома веселья». Это решение не было связано с моим будущим или будущим Трейси. Дело было не в самом выборе — я собирался вести борьбу, чтобы установить и защитить границы между личной жизнью и публичной. Это означало стать трезвомыслящим и достаточно решительным, чтобы сказать «нет» некоторым людям, которые привыкли слышать от меня только «да». Мы собирались разъяснить себе, своим семьям, да и всем, кому на нас было плевать: неважно, чем мы зарабатывали на жизнь — наша новая совместная жизнь будет протекать не в выдуманном мире.

За месяц до свадьбы «Энквайрер» написал, что мы с Трейси собираемся пожениться в Вермонте 16 или 17 июля. Неизвестно где они взяли эту информацию, но она была верна. Чтобы сильнее убедить нас в их непременном появлении — по приглашению или без, — они опубликовали аэрофотоснимок нашего вермонтского дома. Вскоре моему агенту позвонили из «Энквайрер»: они знали все подробности предстоящей свадьбы и предлагали сделку. Если мы согласимся предоставить им эксклюзивные права на фотосъёмку, они заплатят нам $50.000 и обеспечат охрану от других репортёров и фотографов, которым вздумается пролезть на мероприятие. Разумеется, снимок нашего дома был задуманным ультиматумом: или вы приглашаете нас или мы всё вам испоганим.

Потом начали поступать звонки из других таблоидов и журналов. Один из глянцевых еженедельников пошёл по другому «более моральному» пути. Вместо денег они предложили нам то же, что Берту и Лори[50]: защиту (как и «Энквайрер», первым делом они заботились о своих эксклюзивах), свадебную фотографию на обложке и хвалебную статью.

Делая свои предложения, «Нэшнл Энквайрер» и остальные напирали на «мои обязательства перед фанатами». Говорили, что люди, наиболее ответственные за мой успех и счастье, должны иметь возможность поучаствовать в этом одном из важнейших дней. Звучит благородно, пока не осознаешь, сколько денег они подымут на этом. Предложение «поделиться» с публикой — просто вежливый способ поучаствовать в упаковке и продаже собственной свадьбы, дабы реализовать как можно больший тираж газет.

Может быть, мы странно себя вели, но нам не хотелось думать о свадьбе, как о событии «Эн-Эс-Эй-Эй»[51], на которое можно продать права. Если сделать это, то почему бы тогда не договориться о корпоративном спонсорстве (назовём это — церемония «Найк») и провести церемонию в Мэдисон Сквер Гарден с Реджисом Филбином в роли тамады и Бобом Костасом, берущим интервью после этого «группового секса»?

Как вы уже поняли — мы отвергли все предложения.

Ставки были сделаны: если мы не продадим им, чего они хотят, они это просто украдут. Вообще-то мы могли бы изменить свои планы — так мы вкратце рассмотрели вариант с Вегасом. Но резкая смена направления при планировании свадьбы казалась нам не лучшей идеей. Мы решили придерживаться изначального плана — всегда оставался шанс, что пресса хитро играет и знает меньше, чем говорит. В случае, если они действительно появятся, мы будем готовы. Для обеспечения охраны мы наняли фирму Гэвина де Бекера (и рады были оплатить её услуги из собственного кармана).

Церемония состоялась 16 июля в Вермонте под навесом, примыкающим к гостинице «Вест Маунтин Инн» в Арлингтоне. Сама гостиница представляла собой уютный постоялый двор, располагающийся на двадцати акрах сельской местности. Единственным подъездом была дорога через мост над Баттенкилл Ривер, петляющая по пастбищам с пасущимися на них ламами.

Всю неделю до «большого дня» события набирали обороты. Репортёры буквально разбили лагерь рядом с квартирой Трейси, выпытывая у жителей не знают ли они её, а если да, не упоминала ли она о каких-нибудь предстоящих событиях в своей жизни. «Энквайрер» организовал полевой штаб в отеле «Эквинокс» в Манчестере (по случайному совпадению мы с Трейси остановились там же). Также они застолбили все остальные отели, мотели и гостиницы в округе, пообещав служащим заплатить денег за информацию о прибытии наших друзей и родственников. Мужчина, назвавшийся Биллом Фоксом, то есть моим отцом, щедро снабжал всех подряд информацией о свадебных планах (когда таблоиды не получают ответов, они сами создают вымышленные сценарии). Десятки репортёров шатались по обоим городам, предлагая денег всем, кто мог предоставить дополнительную информацию. В какой-то момент репортер какой-то газетёнки решил пойти так далеко, что хотел похитить 82-летнюю бабушку Трейси: собирался заманить её в машину и возить кругами до тех пор, пока не вытянет из неё всю информацию. По всему склону холма, окружающего «Вест Маунтин Инн» расположились фотографы в камуфляже. Позже мы слышали, они даже взяли на прокат костюм ламы, чтобы подобраться поближе.