– Быть мужчиной, – сказал он наконец, скрипя зубами, – и подвизаться на жалком поприще мелкого чиновника, так и собственной невесты не сумеешь уберечь. Да как же жить дальше!
– Почтенный зять, вы еще молоды и подаете большие надежды своими талантами. Вы, безусловно, сумеете найти себе подходящую жену. На долю моей дочери просто не выпало счастья быть вашей спутницей. Предаваться же безмерно скорби и печали не следует, это может лишь помешать вашему продвижению по службе.
Но Тан Би никак не мог успокоиться: он собирался поехать к областному и уездному начальникам, чтобы добиться справедливости.
– Дочери моей уже здесь нет, так какой толк спорить с ними, – убеждал его Хуан. – Кроме того, я слышал, что министр Пэй Ду теперь ниже только *одного человека и выше всех остальных. Если вы навлечете на себя его немилость, то боюсь, подвергнете себя неприятностям по службе.
С этими словами он вынес триста тысяч, которые оставил начальник уезда, и передал деньги Тан Би.
– Пусть эти деньги пойдут на вашу новую помолвку. Ну, а яшмовый браслет, который ваши родители поднесли Сяоэ в качестве подарка при сговоре, находится у дочери, и я не могу вам его вернуть. Дорогой мой зять, вы должны помнить, что самое важное – это ваше будущее, и не стоит из-за моей никчемной дочери вредить большому делу.
У Тан Би навернулись слезы на глаза, и он заявил:
– Мне уже скоро тридцать, и я потерял прекрасную невесту. Навеки утрачено *«счастье лютни и цитры». Никчемная слава и мелкие выгоды только портят жизнь, и думать о карьере я больше не намерен.
Волнение молодого человека передалось Хуану, и они оба долго плакали. Денег Тан Би, конечно, не взял и ушел.
На следующий день Хуан сам навестил Тан Би и снова стал его уговаривать и успокаивать. Он советовал Тан Би прежде всего отправиться в *Чанъань, получить новое назначение, а потом уже серьезно обдумать вопрос о подходящем браке. Тан Би не соглашался, но его тесть несколько дней подряд продолжал упорно настаивать на своем.
«Чем так сидеть дома, – подумал тогда Тан Би, – действительно, лучше съездить в столицу и на худой конец хоть развеяться немного».
Выбрав *благоприятный день, Тан Би нанял лодку и собрался в путь.
Хуан тайком от него принес триста тысяч в лодку и сказал слуге Тан Би:
– Через два дня после отплытия можешь доложить хозяину об этих деньгах. Пусть он возьмет их. В столице он сможет их употребить на то, чтобы получить хорошую должность.
Когда Тан Би увидел деньги, скорбь с новой силой овладела им.
– Это те деньги, которые получены при продаже дочери Хуана. Ни один грош из них не должен быть истрачен, – сказал он слуге.
Вскоре они добрались до Чанъани. В надежде, что, находясь вблизи княжеского дома, скорее можно будет разузнать что-нибудь о Сяоэ, Тан Би остановился в гостинице неподалеку от дома Пэй Ду. На другое утро Тан Би отправился в Палату чинов, чтобы заявить о себе. Здесь он оставил для просмотра свой послужной список. Из Палаты Тан Би вернулся в гостиницу, поел и сразу же отправился караулить перед воротами роскошного дома. Раз десять в день, не меньше, наведывался он туда.
Больше месяца провел Тан Би в столице, но где ему было что-нибудь разузнать: бесчисленное множество чиновников, как муравьи, сновали около дома влиятельного князя. Кто бы посмел расспрашивать их о таком пустяковом деле? Действительно,
В ворота богатого дома вошла —
и канула словно в глубокое море,
И милый невольно с тех пор для нее
стал посторонним прохожим.
В один прекрасный день в Палате чинов вывесили объявление: Тан Би был назначен первым секретарем начальника области *Хучжоу. Так как эта область расположена на юге, где все места хорошо ему знакомы, Тан Би остался доволен своим назначением. Как только была готова грамота на должность, он собрал вещи, нанял лодку и выехал из столицы. В районе Тунцзинь на лодку напали грабители. С древних времен говорят: что плохо лежит, то вора привлекает. Триста тысяч, которые Тан Би возил с собой повсюду, попались на глаза какому-то проходимцу и разожгли в нем алчность. Негодяй собрал несколько человек, и вся эта шайка преследовала Тан Би от самой столицы до Тунцзини. Здесь разбойники потихоньку договорились с лодочниками и ждали только ночи, чтобы напасть на лодку. Однако Тан Би не суждено было погибнуть. Поздно вечером он вышел на палубу и, сообразив, что его ждет, прыгнул в воду. Никем не замеченный, он добрался до берега. С реки доносился шум и голоса грабителей, которые угоняли лодку со всем его добром. Что стало со слугой – жив он или погиб, – Тан Би не знал. Вещи, что были в лодке, пропали, и Тан Би остался без всего. Вот уж действительно,
Коль протекает крыша, как нарочно
подряд две ночи хлещет дождь;
И без того опаздывает лодка —
так ветер встречный, как назло!
Триста тысяч и дорожный мешок – это бы еще ничего, но вместе с ними пропали его послужной список и грамота о новом назначении, свидетельствовавшая о том, что он направляется к месту службы. Таким образом, даже с чиновничьей карьерой было покончено. Тан Би действительно напоминал теперь человека, у которого, как говорится, «и к небу нет пути, и на земле нет приюта».
«До чего же не везет! – размышлял Тан Би. – За что бы ни взялся – ничего не выходит. Вернуться на родину? Но с каким лицом я там покажусь? Снова поехать в столицу и подать прошение в Палату чинов? Но как я туда доберусь без гроша за душой? Здесь у меня нет даже знакомых, у которых я мог бы взять взаймы. Ведь не просить же подаяние! Только и остается, что утопиться. Но неужели же мужчине, полному сил, так вот закончить свою жизнь?»
Он сидел у дороги, думал и плакал, плакал и думал. Все перебрал он в своих мыслях, но ничего придумать не мог и проплакал до самого утра. И вдруг счастье снова улыбнулось ему. Опираясь на палку, к нему приближался какой-то старик.
– О чем вы так горько плачете, молодой человек? – спросил он Тан Би.
Тан Би рассказал старику, как он был ограблен на пути к месту назначения.
– Оказывается, вы должностное лицо. Простите мою неучтивость. Мое скромное жилище неподалеку отсюда, прошу господина пожаловать ко мне, – сказал незнакомец и повел Тан Би за собой. Прошли они около *ли и очутились в доме старика. Здесь незнакомец с уважением поклонился Тан Би и сказал:
– Моя фамилия Су, сын мой Су Фэнхуа служит в должности начальника уголовного следствия уезда Уюаньсянь области Хучжоу и является, таким образом, вашим подчиненным. Раз вы собираетесь вернуться в столицу, я охотно, если позволите, окажу вам небольшую денежную помощь.
Старик приготовил вино и закуски и стал угощать Тан Би. Затем он достал новое платье, предложил гостю переодеться и поднес ему двадцать ланов серебра на путевые расходы. Отвесив старику Су три поклона, Тан Би отправился в путь. В столице он остановился в прежней гостинице. Хозяин, узнав, что в дороге с ним приключилось несчастье, очень сочувствовал ему.
Тан Би отправился в Палату чинов, где доложил о происшествии, жертвой которого он стал, и просил снова выписать ему назначение.
– Раз у вас нет ни грамоты о назначении, ни послужного списка, – сказал ему чиновник, – нет доказательств того, что все так, как вы говорите.
Пять дней ходил Тан Би в Палату чинов, – упорно просил, но ничего не добился. Все свои деньги он истратил на хлопоты по делу.
Возвратясь последний раз из Палаты, Тан Би в глубокой тоске сидел в гостинице за столиком и плакал. В это время в гостиницу вошел какой-то человек средних лет, одетый в фиолетовые шаровары и рубаху, стянутую поясом, на голове у него была шелковая шапка с мягкими перьями, на ногах – сапоги с толстыми подошвами и широкими носками; всем своим видом он походил на человека из свиты какого-нибудь видного чиновника. Незнакомец заметил Тан Би, поклонился ему, сел напротив и спросил:
