В своем поиске единства, кроющегося за многообразием, брахманские мыслители пришли к заключению, что воспринимаемая нами пара противоположностей отражает не природу вещей, а воспринимающий ум.
Парадоксальная логика серьезно отразилась на концепции Бога. Поскольку Бог представляет собой наивысшую реальность и поскольку человеческий разум воспринимает реальность в противоречиях, о Боге нельзя ничего утверждать. В ведической традиции идея всезнающего и всемогущего Бога рассматривается как крайняя степень невежества. Здесь усматривается связь с безымянностью дао, безымянным именем Бога, открывшегося Моисею, «абсолютным Ничто» Майстера Экхарта. Человек способен познать только через отрицание и никогда – посредством безусловного признания реальности. «Итак, не может вообще человек познать, что есть Бог. Одно знает он хорошо: что не есть Бог… Так не успокаивается разум ни на чем, кроме сущей истины, которая заключает в себе все вещи». Для Майстера Экхарта «Господь – отрицание из отрицаний и отказ из отказов. Каждое творение содержит отрицание: оно отрицает, что оно – другое». Дальнейшим следствием этого является то, что для Майстера Экхарта Бог становится «абсолютным Ничто», так же как наивысшая реальность для каббалы – «En Sof», Бесконечный.
…мысль со всеми ее тонкими особенностями есть «лишь более тонкий горизонт незнания, самый тонкий из всех неуловимых порождений майи».
Я рассмотрел разницу между аристотелевской и парадоксальной логикой с целью показать важное различие во взглядах на любовь к Богу. Учителя парадоксальной логики говорят, что человек может воспринимать реальность только в противоречиях и не способен мысленно постичь высшую реальность – Единое как таковое. Отсюда следует, что человек не может ставить себе целью нахождение ответа в мысли. Мысль может вести только к пониманию того, что она не способна дать окончательный ответ. Мир мысли остается в ловушке этого парадокса. Единственный способ, благодаря которому мир может быть познан, лежит не в мышлении, а в действии, в переживании воссоединения. Таким образом, парадоксальная логика ведет к заключению, что любовь к Богу – это не мысленное познание Бога и не мысль о любви к Богу, а акт переживания единства с ним.
…любовь к Богу – это не мысленное познание Бога и не мысль о любви к Богу, а акт переживания единства с ним.
Отсюда следует особая важность ведения правильной жизни. Вся жизнь, от самого малого до самого важного поступка, должна быть посвящена познанию Бога, но познанию путем не правильного мышления, а правильных действий. Это ясно просматривается в восточных религиях. В брахманизме, так же как в буддизме и даосизме, окончательная цель религии – не правильные верования, а правильные поступки. То же самое всячески подчеркивается в иудаизме. Раскола в верованиях в еврейской традиции практически не было (расхождения между фарисеями и саддукеями были по сути противоречиями социальных классов). Иудейская религия всегда (особенно с начала нашей эры) настаивала на ведении праведной жизни, и еврейская галаха (дословно «правильный путь») своего рода синоним китайского пути дао.
В Новое время тот же принцип нашел выражение в трудах Спинозы, Маркса и Фрейда. В философии Спинозы основной упор сместился с правильных верований на правильный образ жизни. Маркс имел в виду то же самое, говоря, что философы по-разному объясняли мир, но задача состоит в том, чтобы его преобразовать. Парадоксальная логика привела Фрейда к практическому применению психоаналитического метода, постоянному и все более глубокому переживанию своего Я.
С точки зрения парадоксальной логики важна не мысль, а действие.
С точки зрения парадоксальной логики важна не мысль, а действие. Такая установка имеет несколько следствий. Во-первых, это ведет к терпимости, которую мы обнаруживаем в индийском и китайском религиозном развитии. Если правильные мысли – это не окончательная истина и не путь к спасению, нет оснований бороться с другими, чьи мысли привели их к другим формулировкам. Такая терпимость замечательно выражена в притче о том, как нескольких человек попросили в темноте описать слона. Один, схватившись за хобот, сказал: «Этот зверь похож на водяную трубу»; другой, взявшись за ухо, сказал: «Этот зверь подобен опахалу»; третий, ощупав ногу слона, сравнил его с колонной.
Во-вторых, с парадоксальной точки зрения решающее значение придавалось преобразованию человека, а не развитию догмы, с одной стороны, или науки – с другой. С позиций индийской и китайской религии и мистических практик задача человека состоит не в том, чтобы мыслить правильно, а в том, чтобы правильно действовать и/или соединиться с Единым в акте сосредоточенной медитации.
Для основного направления западного мышления характерно обратное. Поскольку от человека ожидается, что окончательную истину он найдет в правильных мыслях, главный упор делался на мышлении, хотя правильные действия тоже считались важными. В религиозном развитии это вело к формулировке догм, к бесконечным спорам об этих формулировках, к нетерпимости в отношении «неверующих» или еретиков. Более того: это вело к взгляду на «веру в Бога» как на главную цель религиозной установки. Это, конечно, не означает, что не существовало требований вести правильную жизнь. Тем не менее тот, кто верил в Бога, – даже если он не следовал заповедям, – чувствовал свое превосходство над тем, кто жил по заповедям Бога, но не верил в него.
…тот, кто верил в Бога, – даже если он не следовал заповедям, – чувствовал свое превосходство над тем, кто жил по заповедям Бога, но не верил в него.
Особое значение, придававшееся мысли, имело и другое, исторически очень важное, следствие. Идея о том, что человек может найти истину в мысли, породила не только догму, но и науку В научном мышлении только правильные мысли и имеют значение как в отношении интеллектуальной честности, так и в смысле применения научного мышления на практике – то есть в технике.
Короче говоря, парадоксальное мышление порождало терпимость и усилия по изменению себя. Аристотелевская позиция вела к догме и к науке – к католической церкви и к открытию энергии атома.
Последствия различий этих двух воззрений для проблемы любви к Богу уже имплицитно названы; осталось только кратко их суммировать.
В доминирующей на Западе религиозной системе любовь к Богу… – это главным образом мысленный опыт.
В доминирующей на Западе религиозной системе любовь к Богу по сути, то же, что вера в Бога – вера в существование Бога, в справедливость Бога, любовь Бога. Любовь к Богу – это главным образом мысленный опыт. В восточных религиях и в мистицизме любовь к Богу – интенсивный чувственный опыт единения, неразрывно связанный с выражением этой любви в каждом жизненном акте. Наиболее радикальная формулировка этого постулата дана Майстером Экхартом: «Если бы я преобразился в Боге, и Он сделал меня единым с собой, тогда, раз я в Боге живу, не было бы различий между нами… Некоторые люди воображают, что они смогут увидеть Бога – увидеть Бога, будто Он стоит там, а они здесь, но это не так. Бог и я – мы Одно. Познавая Бога, я принимаю Его в себя. Любя Бога, я проникаю в Него»[18].
