Василич, как мы его называли за глаза, наш директор, бывший военный, был тираном местного разлива. Его фанатизм на счет руководства сервисом, доходил до крайностей. Временам возникало ощущение что мы не свободные люди, а военные или еще хуже арестанты. Его строгость чередовалась с идиотизмом. Он был любитель штрафов, по поводу и без, поэтому если тебя вызывали к нему в кабинет хорошего ждать не приходилось.

– Стивенсон, почему я тебя должен так долго ждать? «Пьер тебя пошел звать еще 10 минут назад», – сказал мой босс, находясь явно не духе, хотя был ли он в духе когда-нибудь, большой вопрос.

– Николай Васильевич, где пропадал Пьер 9 минут вопрос не ко мне, мне как передали ваше поручение так я сразу и пришел, – ответил я.

Он смерил меня строгим взглядом.

– Ты был на площади в момент поднятия батискафа в День Единения?

– Да, а в чем дело?

– Тут приходили подозрительные личности спрашивали, про тебя? Мол что за человек Кристиан Стивенсон, как работает, чем живет, выполняет ли план, установленный иллюзорным советом для всех трудящихся, ну и все в таком духе.

– Так, а кто это был, спецслужбы или просто социологи, опросы проводили?

– Ты мне тут не шути, если узнаю, что ты в чем-то там замешан или где-нибудь провинился, не посмотрю на твои заслуги, выгоню тебя с работы, а что будет дальше я думаю тебе можно не рассказывать, сам в курсе.

– Понятно. Я свободен или есть какие-то спецзадания?

– Хотелось бы доверить эту работу кому-нибудь другому, но вариантов нет, лучше слесаря у нас нет. Поэтому слушай сюда. Нам выказали великую честь, на обслуживание поступил батискаф. Да, да, подтяни подбородок. Это входит в тот тендер, если ты не знал, обслуживание и ремонт спецтехники, а батискаф вроде как спецтехника своего рода.

– Но у нас ведь нет нужного оборудования? – возразил я.

– Теперь все есть, если вдруг возникнут какие-то вопрос, что-нибудь будет нужно, инструмент, технические жидкости или запчасти обращайся к Елене, теперь она занимается всеми вопросами по тендерной технике. И еще момент, это все требует большой конфиденциальности, никто ничего не должен знать, за нами следят в 10 глаз, все камеры будут просматривать круглосуточно. Теперь ты работаешь в отдельном боксе. Еще чуть позже тебе предоставят двух помощников. Скажем своего рода это повышение, которому я сам не особо рад. Поэтому не разочаруй меня. Перед уходом распишись в документах касаемо секретности.

– Все так серьезно?

– Давай без лишних глупых вопросов, расписался и в путь, принимай дело.

Мое смятение доходило до предела, слишком все было подозрительно. Люди, которые растекались по асфальту, о которых я не мог забыть. Учитывая, что один из них был мой друг детства. Какие-то подозрительные личности, интересующиеся моей не примечательной жизнью, не считая последних месяцев. А тут еще батискаф. Я думаю Ян Кобински жизнь бы отдал заглянуть внутрь батискафа, а то и выйти на нем в океан. В груди что-то металось, не давай покоя. Смятение перерастало в настоящую тревогу, или предчувствие чего-то пугающего, неизведанного. Разобраться в себе работа не из легких, для человека, который идет по жизни как по канату, которого сзади подталкивают острием ножа.

Бокс был внушительных размеров и венцом творения был батискаф, который я видел впервые в жизни, а не по экрану. Он был в длину около восьми метров и на всю длину кормы было написано его название “Поисковик”. Название отличное, только себя не оправдывало, сколько поисковик не выходил в воды не приносил никаких хороших новостей.

Взяв техническую информацию, я вкратце пробежался по основным интересующим моментам. В техническом задании указывалось, что присутствуют проблемы в тяговом двигателе для вертикальных перемещений. Эта информация меня смутила, как давно присутствует эта неисправность. Это выяснилось при последнем подъеме 29 февраля или эта неисправность присутствует давно, но ее не могли идентифицировать. Попав внутрь сферы, перед моим взглядом предстал вид запустенья, паутина была везде, приборы не включались. После небольшой диагностики, выяснилось, что аккумуляторы сели.

Как батискаф, который всплывал каждую четырехлетку мог прийти в такое состояние, причем последнее всплытие было буквально на днях. На сколько мне известно отправлялся в океан один и тот же батискаф. На приборной панели лежала кипа отчетов, последний датировался 30-летней давностью. Вопросов было больше чем ответов.

Не успев до конца произвести диагностику, в бокс пришли мои помощники. Внешний вид говорил, что люди пришли не помогать мне, а охранять. Кого, непонятно. Меня, батискаф или ту тайну, которую он несет.

– Привет ребята! Вы те самые про которых говорил Василич? – спросил дружелюбно я.

– Всего хорошего. – махнули они невзначай рукой; – Ты лучше не отвлекайся от работы! Нам нужно к концу рабочего дня получить отчет по общему состоянию и неисправностях батискафа.

– К чему такая спешка? Ведь это запасной батискаф, и следующий подъем будет не скоро.

– Тебя сюда поставили не вопросы задавать, а с закрытым ртом ремонтировать батискаф и времени у тебя немного!

Тон помощников, отбил желание на общение с этими обезьянами.

В конце рабочего дня я зашел к Василичу в кабинет. На мои расспросы был дан ответ в духе помощников и несколько раз напоминалось о неразглашении и последствиях болтливости.

Приняв душ и одев чистые вещи, я вышел с работы. Путь держал в северную часть города, где проживал наш воспитатель из детдома Мария Фернанда. Найдя имя и фамилию по справочнику, я решил к ней зайти и узнать подробности про несчастный случай с Дэвидом. Потому что история старого сторожа меня не удовлетворяла, еще буквально недавно, до встречи с водяными я решил бы что дедуля сошел с ума, но теперь я в этом был не уверен. Потому что версия о том, что 10 детей, которые находились в бассейне вместе с Дэвидом, растворились у всех на глазах, звучала через чур двояко и загадочно. Нужна была ясность.

Убожество северного района, как и многих районов мегаполиса, было отталкивающим. Нахождение здесь по собственному желанию сводилось на нет. Выбоины в асфальте, заваленные бордюры, разбитые стекла на остановочном комплексе, редкие прохожие подозрительной внешности. На улице уже давно стемнело, экраны купола пестрили мириадами звезд, словно нет между нами и звездами большой толщи соленой воды. И большинство жителей города так и живет, не обращая внимания на экраны, чтоб не давило чувство скованности, спертости, закрытости. Как будто мы на воле, на земле и можем идти куда захотим и больше нет совета с изнуряющими рабочими сменами.

Дом Марии был классическим строением для этого спального района, не больше пяти этажей панельной безвкусицы серого цвета. Поднявшись на 5 этаж, я на секунду замер перед тем как постучать в дверь. Мысли атаковали. Надежда была что сейчас узнаю что-то существенное, что поможет разобраться во всем происходящем, то что я упустил и никак не мог понять. Ведь мы с Дэвидом были лучшими друзьями, даже братьями. Почему он хотел меня убить, он ли это? Не верится что-то существо был он, хоть убей.

После двух коротких ударов в дверь, смуглая полнолицая женщина преклонного возраста открыла дверь, не спросив кто это, как будто ждала меня.

– Добрый вечер! Вы Мария Фернанда? Воспитатель из детского дома на шоссе Энтузиастов?

– Добрый. Молодой человек, а вы не почтальон, я жду почтальона, а он все никак не придет. Нам должны прийти выплаты, ветеранам труда. Я по телевизору слышала, глава иллюзорного совета говорил, что нам назначат выплаты. За то, что мы стойко выполняли свою работу изо дня в день, не жалея себя, ради города и будущего человечества. Так что вы там сказали? –с удивлением сказала бабушка.

– Я ваш воспитанник из детдома, Кристиан. Кристиан Стивенсон. Вы меня помните?

– Да, да молодой человек я вас узнаю, но смутно, не помню где я вас видела. Вы, наверное, наш новый сосед, который заехал в 10 квартиру неделю назад.