Существо приблизилось ко мне, подняло одну трехпалую руку в воздух.
- Извини, я тебя напугал.
- Кто… Что?
Он сказал:
- Это я, Уолли.
- Робот?
Тонкий рот без губ расплылся в улыбке.
- Да, можешь меня по-прежнему так называть, если тебе это нравится, но я поднялся на одну ступеньку вверх. Теперь я скорее искусственный человек.
Искусственный… В голове проносились беспорядочные мысли: "И что теперь? Тор-Дур-Бар? Пиноккио?" Я вспомнил шутку о "единственном, единородном сыне" и ухмыльнулся.
Робот продолжал:
- Пошли, Уолли. Пошли домой. Ты, наверное, умираешь с голоду. - Я заметил, что он теперь говорил с правильными интонациями.
Наступила ночь. Я лежал на полу, завернувшись в одеяло, которое Робот достал неизвестно откуда, и прислушивался к шуму дождя. Комнату этого инопланетного дома освещал неяркий оранжевый свет. Даже если бы у меня и была с собой книга, читать при таком свете было бы невозможно.
Но мне все равно очень хотелось почитать.
Я склонил голову к груди и всеми способами пытался забыться. Вспоминал книги, которые прочитал. Бог ты мой. Да я прочитал тысячи книг, я только чтением и занимался! Почему я так плохо помню, что в них было написано?
Я попробовал представить себя Гхеком, который в одиночку крадется во тьме под пещерами Манатора, пьет кровь Ульсиоса, а потом оказывается на скале, возвышающейся над подземной рекой, которая, возможно, течет к… Омеану? Затерянному морю Коруса? Черт побери.
Но я был Тарсом Таркасом и пытался протиснуть свой толстый зад в отверстие между корнями дерева, а Джон Картер тем временем защищал меня от Агоде и Растений, или нет, погодите, его звали Карторис… И это были цветки пималии из садов Птарта в Тувии…
Ничего не помогло, я никак не мог забыться. Теперь я пробирался сквозь репродуктивные дебри Красных Марсиан. Однопроходные, судя но всему. Помню, на уроках естествознания нам однажды показывали такой фильм. Биолог в том фильме перевернул утконоса, а все ребята в классе еще хихикали над отверстием на брюхе животного, покрытым шерстью. Биолог раздвинул в стороны края отверстия, ребята захихикали еще больше, а там - черт побери! - оказалось яйцо!
Он молчал, но через минуту спросил:
- Что-то не так, Уолли?
Я почувствовал, как эрекция уходит, но тут робот спросил снова:
- Хочешь, я помогу? - И я опять почувствовал необычное возбуждение - к своему ужасу. Вместо промежности Деджи Торис я представил, как к моему члену тянутся три пальца и делают то, что еще дня три тому назад я сам проделывал перед роботом в ванной. Он так же бесстрастно стоял у двери и спокойно наблюдал за всем происходящим своими тогда еще красными глазами - похожими на лампочки, украденные с рождественской елки.
Робот сказал:
- У тебя изменился цвет лица, Уолли. Ты покраснел. Такого с тобой раньше не случалось.
Член выскочил из моей руки и совсем опал, стал намного меньше обычного. Я ответил:
- Уух. Извини. Теперь все в порядке. Я…
А чего я хочу? Может, мне и вправду хотелось, чтобы он помог? Неожиданно передо мной пронеслось видение моего возможного будущего - вот я живу здесь вместе с роботом, живу до самой старости, а потом умираю. Ну уж нет.
Казалось, робот улыбается. Я тут же вспомнил все сальные шуточки, которые слышал в школе. Он же не живой, не живой. Словно мастурбируешь в носок. Хороший такой, мягкий носок. Робот сказал:
- Я буду на кухне. Позови меня, когда закончишь. Я принесу тебе молока.
И ушел.
Я вдруг почувствовал, что страшно замерз, и завернулся в одеяло.
Вы когда-нибудь просыпались прямо после того, как увидели сон? Нет, не так. Прямо посредине сна? Сон словно еще продолжается, действие разворачивается так же реально, как в настоящей жизни, и вдруг вы становитесь самим собой, прекрасно осознаете, что все это вам снится, вы знаете, что все это лишь сон, но он все равно продолжается.
В моем сне стояло лето, - наверное, июнь. Мне было лет десять-одиннадцать, значит, класс пятый-шестой - 1961 или 1962 год. Занятия в школе либо только-только закончились, либо вот-вот должны были закончиться, следовательно, было примерно восьмое июня.
Мы сидели у большого пустыря, грязного и заброшенного, в самом конце Картер Лейн, напротив дома Кенни. Иногда мы, мальчишки, собирались там, чтобы поиграть в настоящий бейсбол. В этом месте почти у самой дороги протекала небольшая речка, там собирались построить большой частный бассейн, а мои родители не захотели купить семейный абонемент на лето 1963 года, а пока там были редкие деревца и чвакаюшее болотце, сплошная грязь, которая вдруг обрывалась у самой воды.
Мы с маленькой светловолосой девочкой сидели на стволе склонившегося почти горизонтально дерева и смотрели друг на друга. Как же ее звали? Ну конечно, я помню. Трейси. Ей столько же лет, сколько мне, и она учится в моей школе в параллельном классе. Я встречался с ней лишь на площадке во время переменок, да вот еще здесь в выходные дни.
У нее были белокурые волосы, голубые глаза, светлая кожа и любопытный взгляд. Совсем худенькая, даже трудно представить, что она вырастет и превратится во взрослую женщину. Всему свое время. Волосы у нее были заплетены в длинные косы и уложены кругами на голове. Однажды я спросил ее, почему она всегда носит такую прическу.
- Тебе бы пошли длинные распущенные волосы.
Своими голубыми, любознательными глазами она заглянула прямо мне в душу.
- Мама считает, что так я буду выглядеть слишком взрослой.
- А для меня распустишь их?
По-моему, она никогда не улыбалась. Нет, она не была печальной, просто очень серьезной. Похожа на меня больше, чем кто-либо другой. Она ответила:
- Я не смогу сама их так же заплести. Мама убьет меня. - На секунду она перестала хмуриться. - Но мне бы очень этого хотелось. Для тебя, Уолли, я сделала бы все, что угодно.
Я улыбнулся.
Во сне можно увидеть то, чего не было на самом деле.
Одиннадцатилетние дети влюбляются друг в друга, несмотря на то что мама девочки не хочет, чтобы она была "слишком взрослой", несмотря на то что девочка никогда ни слова не сказала о своем отце или о том, почему она всегда такая…. Нет, не печальная. Просто очень серьезная. Что бы там ни было, она видела меня насквозь. Может, эти дети могли бы подождать лет десять, а потом зажили бы свободно и счастливо?