– Устал? – сочувственно улыбнулась Вилка.

– Устал, но завтра все равно выходной, – улыбнулся я в ответ. – Спасибо большое! – поблагодарил вручившую мне кофе бортпроводницу. – Возьмете домой ведро клубники? Я на всех брал.

– Возьму! – не стала она стесняться. – Спасибо! – и ушла к себе.

С нами их три штуки, поначалу нервничали, а теперь ничего, привыкли.

– Можем ехать домой – справятся и без нас, – предложила Виталина.

– Это – слабость и потеря лица! – покачал я головой. – Взялся – делай до конца. Да ладно тебе, дети вообще-то полны энергии! – бодро вытянул кулак над головой. – Но был бы очень рад вздремнуть на твоем плече.

Вилка убрала разделяющий нас подлокотник и с теплой улыбкой вытянула руки навстречу:

– Иди сюда!

Поставил кофе на столик и устроившись поудобнее на теплом, мягком, гладящем меня по голове и вкусно пахнущем секретаре, услышал:

– Столько пошлятины, а сам подушечки пальцев трогаешь, и аж глаза закатываются.

Прикрыв глаза, поймал ее руку и нащупал пальцы:

– Подушечки классные!

– Мальчишка! – нежно шепнула мне на ухо Виталина.

Открыв глаза, выпрямился и спросил:

– Как тебе «Глухое дело»?

Отпил кофе.

– Кто-то вздремнуть хотел, – хохотнув, напомнила девушка.

– С тобой не получается, – объяснил я. – Слишком хорошо, чтобы спать – теряю драгоценное время с любимым столовым прибором впустую.

Вилка хихикнула, отвесила формальный щелбан и ответила:

– «Глухое дело» оказалось гораздо масштабнее, чем казалось. Ты знал, что так будет?

– Ну я же не пророк, – развел здоровой рукой. – И в самом деле полетел за порнографом. Остальное – так, сопутствующий урон.

– Урон нанесен знатный! – продолжила веселиться Виталина.

– Сталин кадры перетасовывал, и мы так должны делать, – сослался я на авторитет.

– Рекордная взятка! – рассмеялась она уже в голос.

– Вообще не пуганные, – расстроенно вздохнул я. – Ручные – ему капкан без наживки показываешь и говоришь – давай, заходи. И ведь заходит! Но обучаемость недооценивать нельзя – больше нам взятки давать вряд ли будут.

– А тебе понравилось?

– Очень! Прикинь – халявные деньги на мультики! Что может сильнее греть детскую душу?

Переждав смех, пообещал:

– Мне тоже дома сидеть надоедает, поэтому мы создали прецедент. Сейчас дед Паша оценит эффективность, и пошлет нас с тобой куда-нибудь еще. Будем искоренять и пресекать! Я же обещал, что будет польза?

– Обещал! – с довольной улыбкой кивнула Виталина.

– Я бы в деревню съездил! – потянулся я. – Буду как товарищ Анискин.

В принципе, на современные реалии хороший сериал «Участок» налезает – достаточно легкой корректировки.

Вилка рассмеялась:

– Кражу козы расследовать?

– А хотя бы и так! – не стушевался я. – «Деревенский детектив» – это свой, особый жанр, и мы должны его уважать.

– Ищешь козу, а с тобой – два полковника КГБ и личный щелоковский опер! – указала веселящаяся Виталина на сидящих за половину самолета от нас соратников.

– И все в кирзачах! – хохотнул я. – На тебя я бы в таких посмотрел! Слушай! – подумал о важном. – А у тебя же форма, наверное, есть?

– Есть, – кивнула она. – Хочешь посмотреть? – улыбнулась.

– Хочу!

– Приходи в гости значит, – улыбка приняла ехидные оттенки.

– Неловко как-то, – смутился я.

– Я же не кусаюсь! – улыбка стала еще шире.

– Приду, – сдался я.

– Я пирог испеку, – пообещала Виталина.

– Пироги я люблю! – одобрил немножко паникующий я.

Над Грузией царила теплая ночь, когда с усыпанного крупными звездами неба в аэропорт Тбилиси спустилась летающая справедливость. Позвонив из телефона аэропорта, дядя Петя провел неслышимый для БХССника экспресс-брифинг:

– Первый секретарь ЦК КП Грузии Василий Павлович Мжаванадзе и Министр внутренних дел Грузинской ССР Эдуард Амвросиевич Шеварнадзе оказывают нам содействие и желают успеха.

– Могли бы и сами прийти! – «обиделся» я. – Но содействие – это здорово, и я обязательно отмечу этот момент в своем докладе Николаю Анисимовичу.

Поняли, что сопротивляться нет смысла и благоразумно «скормили» мне цеховиков. Не знали? Ага, конечно! Интересно, а Шеварнадзе уже копит образцово-пухлую папку на любимого начальника?

Предоставленный транспорт понравился – новенькие, идеально тарахтящие ЗиЛы. Проигнорировав предложение прокатиться в кабине, залез в тентованный кузов к «народу», как и должно социалистическому принцу. Командующий операцией (формально) местный полковник повторить подвиг не рискнул и выбрал комфорт. Как только выехали за пределы асфальтированного Тбилиси, я начал сильно жалеть: скакать на деревянной лавке почти сотню километров – так себе путешествие. А еще немного совестно – Вилку-то тоже в кабину пускали, а она со мной в кузов пошла. Впрочем, вид такой, словно в шезлонге посреди палубы сидит.

В дороге веселил ребят анекдотами, и время пролетело почти незаметно. Под колесами снова появился асфальт, и по ночному, плохо освещенному, на три четверти состоящему из частного сектора городу, мы отправились к УПК. Внутри ситуация повторилась на новом уровне – работающие среди ночи швеи слишком красноречивая улика, и директор сдал нам организатора всей сети, запустившей протуберанцы в добрую половину южноазиатских и европейских республик.

Леонид Бахмалов тоже рассказывал про то, как ему за дополнительный заработок руки целуют, но деньгами распорядиться хотел более рационально – свалить с ними в Израиль, и уже успел заиметь зарубежный счет, который злорадно нам не сдал. Пофиг – сколько там у него? Тысяч пять долларов? Коррупция и бандитизм в эти времена просто слезы умиления вызывают – настолько все наивно и «по мелочи». Суммы такие, что с высоты опыта жизни при капитализме вызывают только грустную улыбку. Но по местным временам – обороты у Бахмалова просто чудовищные, в квартире нашли четыре миллиона рублей и кучу «ювелирки». Тоже в «Союзмультфильм» уходит, получается.

Дорогу обратно в Тбилиси уже не запомнил – плюнув, посадил Вилку в кабину и уже по-настоящему подремал на ее плече. То же самое продолжил делать в самолете, и даже «хлопок» не смог меня разбудить. Устал ребенок.

– Теоретически, мы должны дать тебе за это медаль, – важно поведал сидящий слева от Цинева дед Паша после того, как я аккуратно и честно в течение полутора часов пересказывал вчерашний рейд.

Помимо них, за столом находятся министр МВД Щелоков и его новый зам товарищ Тикунов, который непосредственного начальника сильно нервирует.

После обеда, через час после пробуждения, за мной приехали прямо на квартиру и привезли на Лубянку. Зловеще так!

– А практически – по ушам? – робко предположил я.

Мужики грохнули. Надо ковать!

– Я бы очень хотел, чтобы о моем участии не упоминалось вообще нигде, но так – не бывает, но все равно очень прошу вас минимизировать связанный со мной документооборот. Я пока с этой стороны относительно незаметный, и, оставаясь таким, смогу принести больше пользы.

– Начиная со вчерашнего утра, у нас для тебя в архивах приготовлен отдельный шкаф, – стебанулся Цинев.

Улыбнувшись – понял тебя, «большой друг» – я добавил:

– А медаль мне давать совершенно не за что – имей любой другой советский пионер возможность устранить спрута, он бы с радостью ею воспользовался. Кроме того – мне только в радость послужить Родине. Я молод, инициативен, без ложной скромности – очень умный и голова работает не так как у других – медицинский факт. Прошу у старших товарищей возможности и дальше искоренять врагов Родины в строгих рамках социалистической законности и буду благодарен за выдачу конкретного направления. Готов в любое время дня и ночи вылететь в указанное место с целью проведения действительно внезапной проверки.

– Повезло тебе, Павел Алексеевич! – с улыбкой «позавидовал» приемному деду Щелоков.

– Но уши бы надрать и в самом деле не помешало, – по-стариковски проворчал Судоплатов.