– Это неудивительно: ведь графиня собрала вокруг себя в Амбуазе кружок слишком весёлых и расточительных дворян, лично преданных ей!
Они обе были образованными и культурными женщинами, и, вдобавок, очень одарёнными. Но если королева имела неплохие способности к управлению государством, то энергичная Луиза после получения власти превзошла достижения своей соперницы. Тем не менее, в личном обаянии Анна не имела себе равных, несмотря на лёгкую хромоту, при жизни её прославляли как благодетельницу народа и память о ней до сих пор жива в Бретани.
Вскоре до Луизы Савойской дошли слухи, что королева в положении.
– Впрочем, графиня не отчаивалась, – пишет Е. А. Коровина, – и постоянно посещала отшельника Франциска Паолийского. И каждый раз, провожая свою гостью, отшельник давал ей цветок из своего сада, повторяя: «Ждите!» Луиза засушивала цветы в молитвеннике и ждала. Чего? А Бог знает…
Итак, по договорённости графини с Людовиком, она из Блуа переехала с детьми в Амбуаз. Но взамен король пожелал, чтобы большую часть своей беременности его жена провела в Роморантене, принадлежавшем Луизе, вдали от всякой заразы. После чего отправился в итальянский поход. Если предшественник Людовика XII целился на Неаполь, то новый король претендовал на Милан, как потомок Валентины Висконти, наследницы герцогов миланских. В его отсутствие Анна Бретонская 19 октября 1499 года родила, к радости графини Ангулемской, дочь – Клод. Потом королева ещё много раз пыталась произвести наследника, но, увы, её сыновья рождались либо мёртвыми, либо вскоре умирали. А Луиза Савойская ждала…
Но однажды две эти властные дамы объединились в своей ненависти к одному человеку. Их жертвой стал Пьер де Роган, маршал де Жие. Король Людовик назначил маршала кастеляном Амбуаза и наставником юного Франциска вместо Жана де Сен-Желе. Напрасно Луиза Савойская пыталась протестовать против этого назначения, Людовик считал, что графиня с сыном должна находиться под его присмотром. В свой черёд, Анна Бретонская не нравилось, что её муж всё больше и больше попадал под влияние Жие, который делал свою карьеру при трёх французских королях – Людовике XI, Карле VIII и, наконец, Людовике XII, став при последнем столь же влиятельным фаворитом, как кардинал Жорж д’Амбуаз.
Кроме этого мотива искать причины холодности королевы к маршалу следует в её детстве. Жие, бретонец по происхождению, по мнению Анны, предал свою отчизну! Много лет назад он был шпионом короля Людовика ХI, мечтавшего захватить Бретань. Затем открыто выступил на стороне французов в 1488 году, когда близилась решающая битва бретонцев с завоевателями. Это доказывают счета: маршалу было выдано 4000 ливров, чтобы Карл VIII мог быть уверен в своей победе. И разве не маршал оккупировал на пару со своим братом Жаном де Роганом Нижнюю Бретань? Для Анны, герцогини Бретонской, Жие не был ни величайшим советником короля, ни влиятельным сановником – он оставался для неё предателем, помощником французов в порабощения её родины.
Сама же Анна, несмотря на то, что дважды была французской королевой, всегда оставалась верна самой себе и своей Бретани, о чём свидетельствовал девиз на первой странице в её знаменитом молитвеннике – «non mudera», что по-испански означало «она не меняется». И в дальнейшем Пьер де Роган имел несчастье в этом убедиться. Вдобавок, он ухитрился испортить отношения с Луизой Савойской.
– Злые языки утверждали, – пишет Ги Бретон, – что молодой маршал был, как и его предшественник, любовником молодой графини… На самом же деле он был в неё безумно влюблён, но любовь его была безответной… Наконец, вне себя от сжигавшего его желания, он, прибыв во двор в Блуа, стал утверждать во всеуслышание, что Луиза Савойская была любовницей де Сен-Желе и пыталась совратить его, Жие…
Конечно, это не могло понравиться графине. Тогда, желая умаслить её, Жие в 1501 году предложил королю женить Франциска на маленькой Клод, уверяя его, что через этот брак Бретань навсегда сольётся с Францией – ведь принцесса, возможно, унаследует герцогство своей матери и принесёт его в придание мужу, который станет полноправным правителем, а ему унаследуют их дети. Людовику ХII эта идея понравилась, зато королева, вся жизнь которой была подчинена желанию сохранить независимость своих земель, была против. Маршал знал, что бретонка недолюбливает его, но был уверен в поддержке короля. К тому же, он надеялся, что если герцог де Валуа действительно станет королём Франции, он, Жие, тоже возвысится.
Узнав об этом, Анна начала собственную игру и начале вести переговоры о браке своей дочери с Карлом Габсбургом, внуком императора Максимилиана I, лелея надежду, что Клод когда-нибудь станет императрицей. Однако Людовик ХII 30 апреля 1501 года подписал в Лионе декларацию, где зафиксировал свою предварительную волю: его дочь выйдет замуж за Франциска, назначенного наследником короны. Поскольку король знал, что у супруги этот проект не вызовет восторга, он держал его в секрете. Жие был в курсе, но тоже хранил молчание. В стратегию проекта вошли и переговоры с Луизой Савойской по поводу брака её сына с Клод Французской. Поскольку Жие не был уверен во вдовствующей графине, он поместил в её окружение двух бретонских дворян, способных добиться её доверия: Пьера и Франсуа де Понбриан.
Тайна раскрылась в феврале 1504 года, когда король настолько тяжело заболел, что началась подготовка к его похоронам. Тогда-то маршал и рассказал Анне о намерении Людовика выдать дочь за Франциска. Кроме того, он озаботился безопасностью своего подопечного, собираясь отправить его в замок Анже, славившийся своей неприступностью, как только станет известно о смерти короля. В свой черёд, Луиза Савойская приказала ему контролировать передвижение всех барж по Луаре, следить за всеми дорогами и тропами, ведущими в Бретань, дабы не допустить бегства Анны с дочерью. Королева тайно погрузила принадлежавшие ей драгоценности, мебель и ковры на корабль, чтобы по Луаре переправить их в Нант. Но, когда обоз выезжал за стены Амбуаза, маршал приказал его завернуть. Кроме того, Жие отдал приказ о военном вторжении в герцогство – как только король умрёт.
Но Людовик Х II не хотел умирать. Вопреки всем мрачным медицинским прогнозам, к весне он мало-помалу оправился от своей болезни. Незадолго до Пасхи Пьер де Понбриан попросил Людовика об аудиенции и раскрыл королю планы Жие арестовать королеву в случае смерти её супруга. Личный друг короля, кардинал Жорж д’Амбуаз, не замедлил ухватиться за возможность избавиться от опасного соперника и составил обвинение против маршала, а Людовик XII вызвал Жие в Блуа. Яростно протестуя, крича о своей невиновности, обвиняемый в возмущении покинул королевский замок.
Началось официальное расследование. Канцлер Ги де Рошфор, изначально назначенный главой процесса, удалился от двора, чтобы избежать участия в столь деликатном деле. А Понбриан, напуганный разворачивающимися событиями, поспешил откреститься от своих слов. В отличие от них, Луиза Савойская вовсе не страдала от приступов страха – ведь она была дамой высокого происхождения, матерью назначенного наследника короны (тем более что в январе 1503 года Анна родила мёртвого сына). Когда же, по настоянию королевы, её вызвали в суд, графиня всё свернула на Жие.
В ответ, повернувшись к ней, маршал укоризненно произнёс:
– Если бы я всегда служил Богу так, как я служил Вам, мадам, мне не в чем бы было раскаиваться перед смертью.
Для судей было очевидно, что Луиза находилась в сердце заговора, в то время как Понбриан был лишь посредником, малозначимой персоной. Однако для матери Франциска этот процесс был прекрасным способом отделаться от Жие, имевшего слишком сильное, по её мнению, влияние на сына. Так получилось, что после всех проведённых допросов у судей не было свидетельских показаний против маршала. Однако официальное обвинение всё равно прозвучало 26 июля 1504 года.
Анна была довольна поражением своего врага, ведь это означало сохранение свободы для её Бретани! Кроме того, теперь она могла снова заняться матримониальными планами относительно Клод. И если завтра маршала обвинят в покушении на честь и достоинство короля, это станет его концом. Лишь одна королева будет иметь влияние на мужа, без всяких советников! Разумеется, оставался ещё кардинал д’Амбуаз, но тот верно служил интересам королевства и не забывал проявлять внимание к Анне. Осенью маршал предстал перед Великим Советом, собравшимся в Орлеане, и последовательно отрицал все пункты обвинения. Понбриан запутался в показаниях, а Луиза Савойская снова открестилась:
