— Он не особенно разговорчив, — сказав это как можно более непринуждённым тоном, Джон Харлайл невольно задумался о том, что вполне вероятно, для команды «Призрака» было бы гораздо безопаснее без их участия в спасательной операции.

— Так выбейте из него информацию! — капитан Николас яростно опустил свой тяжёлый кулак на панель управления. — С чего вдруг он вообще думает, что у него есть выбор?

— А у него он есть… — Харлайл виновато пожал плечами. — Точнее, был.

— В каком таком смысле? — тяжёлые брови Ника медленно поползли вверх.

— Это, кстати и есть та самая, вторая новость, о которой я упоминал ранее. Он мёртв, капитан.

— Каким образом? — тон Николаса неуправляемо взлетел, словно речь шла о внезапном повышении цен на коньяк, который он упорно прятал в личной тумбочке, надеясь на то, что никто и никогда не узнает о явном нарушении устава со стороны самого главного на корабле.

— Причиной смерти послужил выстрел из парализатора, — покрутив в руке оружие того старика, Джон заприметил отсутствие одного процента заряда в батарее. Несомненно, это был именно тот парализатор, из которого подстрелили Эрика.

— Кто? Зачем?

— Как бы странно это не звучало… Я не знаю. Никто из наших в него не стрелял, а чужих в этот момент попросту не было рядом.

— То есть ты хочешь сказать мне, что он застрелился сам, как только заприметил на горизонте ваш бравый «Отряд спасения»? — на последних словах Николаса охватил приступ сухого кашля, словно сам его организм испытывал аллергическую реакцию от сравнения команды Джона с теми, кто должен спасать жизни.

— Выходит, что так, — похоже, Джону было намного проще попросту не опускать приподнятые плечи, чем постоянно пожимать ими и тратить на это энергию.

— Вы толпа дегенератов с куриными мозгами! Нет, чёрт возьми! Олени! Северные! И да простят меня гордые рогоносцы за принижение их достоинств! — наконец произошло то, к чему Харлайл был готов с самого начала их разговора. Голос Николаса, казалось, звучал уже не только из динамика рации, но и со стороны самого «Иллириона», пробиваясь как через стену вакуума, так и сквозь металлические переборки обоих космических кораблей. — Какого хрена вы продолжаете выпиливать тех, кого должны спасать?

— Но мы не…

Не дав Джону договорить, капитан продолжил делать то, что умел лучше всего — его ругань, вполне возможно, была слышна и на расстоянии нескольких десятков тысяч световых лет, в его родном городке на подступах к Мегаполису.

***

Наконец, когда через несколько минут отменного словесного поноса, дыхание Ника вернулось к норме, он отключил передачу, не забыв напоследок выдать вполне очевидное. — Продолжайте операцию и уж постарайтесь больше никого не пристрелить, недоразвитые ковбои!

— Может быть, сигаретку? — Стоявший всё это время неподалёку и явно слышавший разговор, Эрик Найлс, протянул Джону заветную штуку, которую тот когда-то поклялся никогда не использовать.

— Да, спасибо, — Джон Харлайл взял сигарету в руки и покрутил в пальцах, наблюдая за проступающей чернотой отсыревшего табака. — Мистер Найлс, не напомните мне, сколько именно заряда поглощает один выстрел из парализатора?

— Если я не ошибаюсь… — второй помощник явно задумался, вспоминая информацию, к которой ещё никогда не возвращался с самого момента её усвоения. — От одного до двух процентов. А что?

Джон Харлайл молча шагнул к ящикам с провизией и установил сигарету в щель между двумя из них, фильтром вниз. — Капитан пусть и не особо умеет думать головой… — торговый агент бросил взгляд в сторону праздно шатающейся неподалёку, Тайны. — И привык думать тем, чем умеют лишь мужчины, однако, он подкинул мне весьма интересную идею.

— Что вы задумали? — наблюдая за тем, как Джон вынимает свой парализатор и убеждается в полном заряде, Эрик решил ему не мешать, и просто посмотреть, что пришло в голову ставленнику великого торговца.

— Как думаешь, сантиметров десять выше, хватит? — прицелившись в торчащую из ящиков, сигарету, Джон закрыл один глаз и медленно поместил палец на спусковой крючок.

— Берите пятнадцать, точно не ошибётесь, — заключил заинтересованный Эрик.

Приведя дыхание в норму и поддавшись штилю своего самообладания, Джон Харлайл медленно втянул воздух в лёгкие, и столь же медленно его выдохнул. Палец агента вдавил крючок как раз в тот момент, когда последние частицы воздуха покидали его грудь. Так гораздо легче попасть в цель величиной меньше пальца, что приводит механизм оружия в действие. Синяя электрическая вспышка резво выпрыгнула из дула пистолета и в долю мгновения достигла своей цели, не забыв слегка опалить и ящик, стоящий позади.

«Слизанная» на добрую половину, сигарета, жалостливо выпустила в потолок тонкую нить серого дыма, а довольный точным попаданием Джон, аккуратно перевернул парализатор и впился взглядом в индикатор заряда.

— Я конечно прекрасно помню о вашей долгой борьбе с этой привычкой, — Эрик Найлс, вовремя спрятавшийся за спину Джона, дабы минимизировать возможность повторной потери сознания, вынырнул только после выстрела. — Но разве стоит вот так переводить ценнейший ресурс в армии?

Глава 18

— Один процент, — отрезал Джон, не отрывая взгляда от индикатора.

— Что, простите?

— На выстрел израсходовался ровно один процент, — Джон снова перехватил пистолет в правую руку и не глядя выстрелил в дальнюю стену. Синяя электрическая дуга ударила в металл переборки и растворилась в глубинах конструкции корабля.

— Ч-что вы делаете? — на это раз не успевший среагировать, Эрик в страхе закрыл лицо, словно это могло защитить от удара током.

— Три процента, — наконец опустив свой парализатор и изучив показатель заряда, Джон бросил его Найлсу. — В пистолете того старика было девяносто девять процентов. Он явно не мог выстрелить больше одного раза, а значит, не мог стать причиной собственного ранения.

— Но тогда кто же в него выстрелил? — второй помощник капитана прошёлся подозрительным взглядом по шкале заряда и убедился в правдивости слов Джона.

— Как видишь, этого не мог сделать и я, — торговый агент кивнул в сторону своего оружия и задумчиво почесал щетину. Эрик же в свою очередь, слегка напрягся. Он никак не мог упустить мысль о том, что Харлайл бросил ему пистолет уже разряженным до уровня в девяносто семь процентов. Так… Разве не мог? — Ладно, чёрт с ним, с этим стариком. Ты изучил те листки, что я нашёл в казарме?

— Ах, точно, — вспомнив о просьбе Джона, Эрик принялся хлопать по своим карманам так, словно бумага просто обязана явно выделяться над уровнем ткани. Вспомнив же, что положил их в совершенно другой карман, он наконец остановился и водрузил на свой нос уже привычные очки. — Давайте глянем.

***

Расшифровка почерка рабочего заняла у Эрика Найлса весьма много времени, по крайней мере по меркам операции, проводящейся на территории потенциального противника. И всё же, сжав зубы и с явным, весьма громким скрипом шестерёнок в глубинах его заумной головы, он со своей задачей справился. На первых двух листах оказалась информация, не несущая в себе никакой смысловой нагрузки. Там упоминались события из жизни рабочего, предшествующие выходу в космос. Некоторые мысли по поводу сомнительности самой идеи отправиться неизвестно куда и даже список покупок, умещённый на обратной стороне второго листка. В то же время, текст на третьем листке был уже куда более интересным с точки зрения второго помощника.

«Этот капиталистический придурок решил использовать нас в качестве дешёвой рабочей силы, обещая награды по прибытию обратно на Землю. Разумеется, мы не согласились. Кто даст гарантии, что он не растворится в тумане вместе с нашими денежками, как только сойдёт с корабля в порту, где его слово весит больше, чем наши жизни? И всё же мы сделали то, о чём он просил — подняли ту огромную чёрную глыбу неизвестной породы на борт и даже затащили её в оружейную, он решил, что так будет гораздо безопаснее. В уплату нашей работы он отдал нам небольшой кусок этой штуковины, отколовшийся в результате несчастного случая на той чёртовой лестнице. Возможно, это звучит весьма глупо — брать в уплату кусок какой-то мрачной, пульсирующей дряни. И всё же, учитывая то, что именно ради этого камня мы и летели сюда, на окраину вселенной, я считаю, что мы поступили правильно. И когда мы, наконец вернёмся домой и продадим эту штуку, каждый из нас обогатится настолько, что более никогда не будет вынужден работать на этих ублюдков. Или на любых других ублюдков вообще. На крайний случай, думаю, он будет рад выкупить его и сам. Эта хреновина, видимо, очень важна.»