-Верно подмечено, ауспиций Маноре. То есть, я так понимаю, это всё же вы?

 -Да. Не думайте, что я проникся к вам доверием, но мне и правда любопытно.

 -Ещё бы! Ситуация-то крайне занятная. Мне необходимо многое вам рассказать.

–Тогда прошу вас на маяк, что был возвращён к жизни, – Маноре захватило происходящее. Чувство безрассудства, точно такое же, как и в момент, когда зажигался свет на маяке, овладело беглецом. Когда теряешь понимание того, кто ты есть, теряется и осознание цели своих действий. Приходится довериться потоку времени и событий.

***

 Герман жадно поедал вчерашнюю рыбу, предложенную Маноре. Волосы на голове гостя были густыми, светлыми и очень давно не знавшими гребня. Кожа сухая, усталая, а лицо покрывала жёсткая, средней длины борода. Клетка с птицей стояла рядом, на обеденном столе. Герман отщипывал от рыбы небольшие куски, и птица клевала с ладони. Оба пришельца, кажется, были очень голодными. Беглец пил отвар из собранных в лесу трав и слушал рассказ гостя. Тот повествовал о своём прошлом, о своей птице и о том, почему сейчас они здесь. История оказалась удивительной.

Герман утверждал, что являлся некогда наместником на одной крупной станции, которая курсировала у самой границы Циклизации. Это была военная станция, нечто вроде оборонительного передвижного батальона. Они охраняли территорию Циклизации от орд диких, скатившихся в варварство племён. Племена эти полагали технику источником всех бед на Земле, причиной сегодняшнего состояния мира. Племена угрожали стабильности Циклизации. И потому такие, как Герман, помогали держать варваров на почтительном расстоянии от цивилизованного мира. Приходилось отражать набеги, вести разведывательную работу среди племён, ибо варвары были хоть и дикими, но с взрывчаткой и современным оружием обращаться умели. Они могли устроить серьёзный взрыв или иную террористическую акцию, как это называется. Со станции организовывались карательные походы, для наказания или в превентивных целях. Тактика предупреждения нападения. После таких походов из варварских племён привозилось много пленников, их превращали в рабов. И однажды на станции Германа появилась девушка-рабыня необыкновенной красоты, которая сразу же была определена для работы в покои наместника. Но, как утверждал Герман, у него не было привычки силою своего положения брать женщин, пусть даже и рабынь. Прекрасная Дион, так звали пленницу, стала убирать комнаты наместника, следить за чистотой и порядком, а вечерами растирать его уставшее тело, оказалось, что она прекрасно владеет техникой целебного массажа.

– Я очень плохо засыпал, для меня это была настоящая проблема, – вздохнул Герман и сделал глоток отвара. – А она буквально спасала меня. За несколько минут её трудов над моими напряжёнными ногами, спиной и шеей я растворялся в неге, расслаблялся и засыпал. Это было даже лучше, чем близость. Она подарила мне здоровый сон. Правда, ещё один подарок, который она преподнесла мне позднее, оказался не таким счастливым.

Через месяц я заметил, что вечерами, после того, как я засыпал, она много времени проводила на балконе. Я стал пробуждаться от шума, лишнего шума, что доносился с улицы. Это был птичий клёкот. С изумлением я обнаружил, что она общается со странной птицей. Да, именно с этой птицей, что ты сейчас видишь в клетке.

 Маноре взглянул на птицу, она напоминала ворону, только крупнее и с неестественно сухим бледно-рыжим оперением. Герман поднёс к её клюву кружку с остывшим отваром, птица признательно, как показалось беглецу, гаркнула и принялась пить.

 -Эта птица вовсе не та, за кого себя выдаёт. Эта птица – не птица, а человек в теле птицы, – понизив голос, проговорил Герман. – Не смотри на меня как на умалишённого. Может, и не совсем так, как я говорю, обстоят дела с этой тварью, но то, что эта птица обладает магическим даром, несомненно. Слушай дальше, что произошло. Птица спасла мне жизнь, благодаря ей я оказался рядом с тобой, ауспиций.

 Я начал подозревать неладное, что-то нехорошее исходило от этих встреч под покровом тьмы. У меня возникли подозрения, а не передаёт ли Дион какую-то информацию в своё племя, не шпионит ли она? Я установил следящее устройство на балконе. В общем-то, ничего выяснить не удавалось. Дион напевала на своём родном языке какие-то песни, а птица издавала негромкое воркование в ответ. Но в одну ночь случилось нечто совершенно непредсказуемое. Было уже очень поздно, свидание Дион и птицы давно закончилось. Я ворочался в постели, силясь заснуть, как вдруг резко и настойчиво прозвучали удары в окно. Птица билась клювом, и создавалось впечатление, что она хочет попасть внутрь. Взяв в руки иотон, я с опаской открыл окно. Песчаные крылья ударили меня по лицу, я уже готов был сделать выстрел, но внезапно в моей голове взыграла страшная боль, словно в самую гущу моего мозга, пустили потоки горячего пара. Я выронил оружие, завалился на бок, пытаясь в панике схватиться руками за что-нибудь. Упасть мне помешала птица: она впилась когтями мне в голову и буквально встряхнула моё тело, устанавливая на ноги.

 -Вот эта птица удержала тебя? – изумился Маноре.

 -Дальше ещё удивительнее! – с волнением продолжал Герман. – Мои руки застыли в воздухе, неспособные сбросить птицу с головы. Я чувствовал себя куклой, мышцы размякли. Птица ударила меня клювом в лоб, но боли я уже не ощущал, только тепло, бесконечное оранжево-газовое тепло. А птица продолжала бить меня клювом, пока не размозжила лоб, по лицу стекала кровь. Безумная тварь забиралась в мою голову. Когда последние перья оказались у меня внутри вместо мозга, я услышал голос. Сухой, как шелест солнечных лучей в пустыне. Он сказал мне, что я скоро погибну, что меня уже приговорили к смерти. Дион и её сообщники из диких племён. Они готовились атаковать станцию той ночью, они уже были рядом. Птица сказала, что не желает мне зла, что поможет мне. Взамен я был обязан найти ауспиция Маноре. Я не смог отказаться, как ты понимаешь. Не смог задать никаких вопросов. Мне удалось лишь одно, взять себя в руки и бежать сразу же после того, как птица вырвалась прочь из моей головы. К рукам вернулась сила, я ощупал лоб, но никаких следов не осталось, конечно. Затем взвыла сирена: сигнал тревоги, атака началась. Моя спальня была соединена лифтом с эвакуационным ангаром. Там я сел в глиссер и покинул станцию. У меня не было и мысли вступать в бой. Птица была убедительна. Она велела мне добраться до побережья моря Бронзовой кожи, сесть на траулер и взять курс сюда, к тебе.

 -Звучит впечатляюще. Она и в клетку себя велела посадить?

 -Она сама в неё забралась. Клетка была на траулере. Забралась в неё, как только я завёл судно. И, вот, до сих пор не изъявила желания выбраться.

 -Ладно, ты здесь, ты нашёл меня. Какие планы?

 -Наверное, сделаем рагу из птицы! – рассмеялся Герман. – Необходимо, чтобы ты убил её. Вернее, совершил свой обряд, заглянул в её внутренности и увидел будущее.

 -И это всё тоже её желание? – неуверенно спросил Маноре.

 -Конечно-конечно, этого она и хочет. Только после того, как всё закончится, я буду свободен. Долг за спасение моей жизни будет выплачен.

 -Я понял, но, кажется, твоя птица не учла, что я уже давно растерял свои знания.

 -Брось! Всё, что нужно – это вспороть ей брюхо и взглянуть на кишки. Какие тут знания ещё нужны?! – раздражённо кинул Герман.

 -Тогда и ты можешь с этим справиться, не так ли?

 -Но она хочет тебя! Не важно, что ты там знаешь или нет. Просто ты должен это сделать.

 -Бессмысленно спрашивать, почему? По-моему, ты так и не вышел из роли куклы.

 -Послушай, у меня есть и другие методы убеждения в запасе. Я был наместником на границе почти десять лет. За время борьбы с варварами я научился развязывать язык любому. А варвары – люди вовсе не изнеженные. Так что поверь, я и тебя смогу заставить сделать всё, что мне надо.

 -Вернее, надо этой птице, да?

 -Да, именно ей. Так ты поможешь мне?

 -У меня нет инструментов. Я, конечно, могу всё попробовать сделать кухонным ножом…