Раз есть амулет, значит, не все так просто и все злоключения не объяснить элементарной шизой или нечаянным наркотическим опытом. Амулет — признак того, что ставить себе диагноз рановато.
Ход мыслей лихорадочно изменил направление:
«На хрена я раскрыл, что знаю, кто такой Никита? Зачем прямо сказал? Теперь он знает, что я знаю…»
Никита не в курсе, где именно в Лесном Увале живет Стас. Паспорт до сих пор лежит в бардачке, его Никита тоже не мог видеть. Телефон заблокирован простеньким рисунком, но вряд ли его пытались разблокировать. Адрес знала только мама и вроде бы нигде его не записывала… Сейчас ее нет.
Стало быть, когда он ретируется отсюда, выследить его будет непросто без привлечения правоохранительных органов.
Никитос внушает Стасу, что тот свихнулся и все пережитое — результат временного (или постоянного) умопомешательства. Тварь под личиной друга детства стремилась задержать его в больнице — и убивать не собиралось. У потусторонных тварей насчет Стаса были какие-то иные планы… Но теперь планы изменились. Теперь твари будут действовать жестче.
Если же все-таки выяснится, что у Стаса попросту съехала кукуха, то никаких проблем не будет вовсе. Какой с психа спрос? Да и законов он не нарушал. Разве что могилу осквернил, но это еще доказать нужно. И из больницы он сбежал в помутнении рассудка.
Но если Серый мир существует на самом деле, и темные твари, и непонятный Никита из пустого дома, — то тогда Стасу грозит большая и страшная опасность.
Лучше перестраховаться и действовать так, будто верна вторая версия случившегося. То есть срочно сваливать в закат.
Стас на прощание еще раз быстро обошел дом, пытаясь найти следы пребывания здесь посторонних. В подвал заглядывать побоялся. Создавалось впечатление, что в доме убрались, но при этом забыли прикрыть одно окно. Лежало ли здесь тело матери или сразу поступило из морга на кладбище? Умерла-то она определенно в больнице Бурнинска.
Проведать ли ее могилку? Прощения, что ли, попросить за все?..
Нет. Позже. Хватит с него ночных прогулок на кладбище.
Он выключил свет, закрыл входную дверь и, прихватив с собой лопату отца, вышел во двор.
О ноги принялась тереться Пэрис, которой, видимо, нравился его «мужской» запах. Стас взял ее на руки и отнес в машину, она свернулась клубочком на пассажирском сидении. Не оставлять ведь живое существо на растерзание жутким тварям? Он завел двигатель, поставил телефон на зарядку от прикуривателя и поехал по улице.
Никто за ним не погнался. Он благополучно выехал на трассу и помчался среди холмов на запад, в сторону Лесного Увала.
Сердце больше не колотилось, стучало спокойно и размеренно. Страх отступил, но не прошел полностью.
В голове билась одна навязчивая мысль: его жизнь, жизнь Стаса Думова, изменилась раз и навсегда. Неизвестно, в какую сторону, но дороги назад нет.
Глава 14
Дара-3
До города он добрался без приключений. Разок по пути остановился — заправиться и купить в магазине при заправке пару бутеров и бутылку воды. Проснулся звериный аппетит. Оба бутерброда он схомячил прямо за рулем, куском колбаски угостил Пэрис.
Когда впереди в темноте засверкали городские огни, на Стаса накатило спокойствие. Большой город с массой людей — это вам не деревня или провинциальный городишко, где случается разная чертовщина. Одновременно со спокойствием явилось смутное, но крепчающее подозрение, что Стас все-таки сошел с ума. Не было ничего. Были только глюки.
Ладно, сказал себе Стас, сходим к психотерапевту, проверимся и, если что, полечимся. Чего руки опускать раньше времени? Шиза с глюками еще не значит, что это непоправимо.
Оптимистические размышления понравились. Но тонкая неизбывная тоскливая тревожность осталась на фоновом уровне, ждала своего часа, чтобы усилиться и захлестнуть ум…
По крайней мере, Стасу не будет стыдно перед матерью и бабушкой за то, что он «ку-ку». Нет их больше. Близких друзей и семьи тоже нет.
Его вдруг ударило это осознание. Он — сирота.
Вероятно, где-то живет отец, то толку от него никакого. Что он есть, что его нет.
Необычайно ярко вспомнилась мать, уставшая, одинокая и морщинистая, одолеваемая этой тварью на протяжении нескольких лет, и на глазах выступили горячие слезы, горло болезненно сдавило.
Вблизи от города автомобильное движение усилилось. Стас вытер слезы и сбавил скорость. Не хватало еще врезаться во встречную машину из-за слезливости и прибавить себе проблем в двух шагах от дома…
— Зато я свободен, — прошептал он, и Пэрис тихонько мяукнула на соседнем сидении. — Свободен! А с произошедшим я разберусь!..
Он уже ехал по залитому огнями центральному проспекту Лесного Увала, когда телефон зарядился полностью. Стас включил его не без страха — сейчас запищат приходящие эсэмэски, извещающие, что ему раз десять звонил Никита или еще кто… Но эсэмэски не пришли. Никита, получается, не звонил вовсе на мобильный, или в районе мобильная сеть работает как-то не так.
Спохватившись, Никита выключил телефон. Как бы его не отследили по сигналу! Никто не должен знать, где он находится, и в первую очередь Никита Сапожников. Завтра нужно сменить симку.
В свою квартиру на втором этаже девятиэтажного здания он вошел с кошкой в руках. За дни его отсутствия скопился знакомый аромат необитаемости. Против воли Стас быстренько огляделся на предмет скрытого проникновения и обыска. Все вещи лежали и стояли на прежних местах. Если кто-то и обыскивал квартиру, то сделал это просто филигранно, не поленившись положить все в точности так же, как было прежде.
А впрочем, это все паранойя. В квартире Станислава Думова нет ровным счетом ничего, что представляло бы интерес для кого бы то ни было.
Включив свет в единственной комнате, Стас боковым зрением уловил уродливую тень на обоях под самым потолком и испытал мгновенный приступ страха. Но это была тень от паука, сидевшего рядом с лампой.
Как это место выглядит в Сером мире?
Стас осознал, что до одури боится увидеть Серый мир и бессознательно блокирует стремление собственного ума поднять Завесу. Кажется, это в его силах — отдернуть Завесу, и Стаса корежило от болезненного и противоречивого чувства: он и хотел, и жутко боялся попробовать использовать способности тертона.
Он коснулся амулета, висящего на груди. Тот вел себя нормально.
Пэрис принялась обходить новые владения. Стас открыл баночку рыбных консервов, и кошка принялась жадно поглощать пищу. Потом Стас проверил еще раз, надежно ли заперта входная дверь, помылся в душе, переоделся и лег спать.
За стенкой гремело, и ругалась семейная пара. Знакомые звуки подействовали успокаивающе. Они значили, что Стас не один, вокруг в ячейках муравейника под названием «многоквартирный дом» кипит жизнь. Он быстро уснул.
Проснувшись поутру, долго лежал на диване, глядя, как солнечные лучи пробиваются между шторами. Им владело чувство, будто в деревне он провел не несколько недель, а лет сто. Своя квартира казалась чужой и полузабытой.
А что, если он все-таки сбрендил?
Он привычным движением потянулся к амулету, но ничего не нащупал. Вскочив, ринулся искать амулет и с облегчением нашел его на стиральной машинке в ванной — снял его, прежде чем залезть в душ. Поспешно надел его. Амулет — единственная вещественная нить, связывающая его с адекватной реальностью; своего рода якорь, без которого у него не было бы никаких доказательств, что он не сошел с ума.
После завтрака вспомнилось, что за неделю до отъезда в деревню он где-то посеял любимую чайную ложечку. С помощью амулета он без труда ее нашел — за холодильником. Как это объяснить с позиций шизофренической теории? Он что, выходит, сам спрятал эту ложку в невменяемом состоянии, а теперь «вспомнил»?
Теория сумасшествия с «дополненной» реальностью, глюками и амнезией начинала утомлять своей натянутостью. Если допустить, что Стас — тертон-кладоискатель, а амулет — паранормальный артефакт, то все объясняется куда проще. Стас читал, что есть так называемая «бритва Оккама», научный метод познания, согласно которому более простое объяснение с высочайшей степенью вероятности является истинным.