Егор кивнул: - Эвакуируй Отряд. Забирай всех от бункера. Встречаемся на точке сбора.

- А ты? - нахмурился Анисимов. Этого в экстренном плане точно не было.

- Нужно долги отдать. Я кое-что Мясникову обещал. Да и не хочется Аркадия одного оставлять.

Полковник молча кивнул, резко поднялся, ударил по красной кнопке на пульте и вышел в дверь.

Егор последовал за ним, аккуратно прикрыл за собой дверь кабины высшей защиты и сел за стол к невозмутимо ожидающему полковнику Ершову. Теперь его черёд удивлять, огорчать и менять.

***

Шаги. Быстрые приближающиеся шаги, сопровождающиеся хлюпаньем воды. Где пистолет? А зачем? Сознание уплывало. Таня отпустила петлю на спине куртки, и голова Кристины с лёгким стуком ударилась об пол. Трясущаяся рука нашарила кобуру на поясе. Вытащила пистолет. Таня аккуратно опустилась за тело подруги и подняла пистолет целясь в темноту коридора. Блин. В правой руке тоже оказался пистолет. Кристины. Она же сама взяла его из её разжавшихся пальцев. Перед тем как потащить бесчувственную тушку на выход. Точнее, после того, как замотала её простреленную руку. Везучая сучка. В неё выстрелили из автомата в упор, а она жива. Впрочем, ненадолго. Шаги приближаются. Уже близко мечущиеся лучи фонариков. Скоро их увидят и всё. Ну и хорошо. Уже не осталось сил, чтобы задерживаться на этом свете. Лишь бы не дать им добраться до их голов.

Пистолет повернулся, и тупой ствол уткнулся в затылок Кристины. Прости подруга, сама же говорила, что нельзя нам к ним в плен. Лишь бы себя успеть....

Нестерпимо яркий луч фонарика ударил в лицо. Нашли. Ну же. Пистолет не стрелял. Предохранитель! Нет! Распухшие пальцы не слушаются. Нет сил.

- Таня! - громкий, полный ужаса вопль ударил по ушам, перекрыв поселившийся там звон. Быстрая белая тень метнулась к ней, и она не успела в неё выстрелить. Враг ловко отобрал пистолет. Над ней склонилось лицо. Женское. Знакомое. Ну, ничего, у неё второй есть. Левая рука поднялась к голове принявшего обличие Алёны врага. Послышался чей-то глухой окрик. Вспышка боли в левой руке, что-то сильно бьёт по голове. Темнота.

***

-... Идиот! - закончила ругаться на сержанта Погосяна Алёна.

- Сама дура, - не выдержал сержант: - Она тебя чуть не застрелила.

- Бить то зачем было? - чуть сбавила обороты Алёна, обматывая бинтом разбитую голову Тани.

- Рефлексы. Стрелять не стал, чтобы тебя не зацепить.

- Ну, спасибо.

- Вторая жива. Без сознания. Дырки в правой руке и боку и голова разбита, - доложил сержант, закончив осмотр Кристины. Разогнулся, оглядываясь по сторонам.

- Нужно их наверх срочно. А то и сами тут надышимся, - озабоченно сказал он.

Из темноты вынырнул верный Вано. И как он умудрялся почти бесшумно двигаться при своём кабаньем весе?

- Дошёл до конца, - доложил он: - Помещения не проверял. Метров через двадцать труп в коридоре. В самом конце ещё трое. Там был взрыв, какие-то установки взорвались. До сих пор догорают.

- Возвращаемся. Этих с собой, - скомандовал сержант.

- Принял, - невозмутимо ответил Вано, наклонился и закинул на широкое плечо Кристину. Зашагал по коридору, контролируя свой маршрут стволом автомата.

- Берём, - скомандовал сержант, подхватывая под мышки Таню. Алёне достались ноги, обутые в мокрые белые кроссовки.

С подъёмом на поверхность поначалу возникли сложности. Электричество кончилось, и лифт не работал. Уложив на платформе пять неподвижных тел, начавший потихоньку звереть сержант запряг оставшихся наверху бойцов искать что-нибудь подходящее.

Те умчались, как дикие лоси, и пришлось даже не запыхавшемуся Вано лезть наверх, чтобы контролировать обстановку. Дверь в бункер прикрыли от греха, и вся мокрая то ли от воды то ли от пота Алёна уселась, прислонившись к ограждению платформы и замерла, уставив неподвижный взгляд на багрово-красную руку Тани, до сих пор сжимающую отсутствующий пистолет. Что они там пережили? Пожар, потоп, нападение? А раньше? Никогда ещё окровавленное безумное лицо войны не было так близко к ней. Даже тот ужас первых дней она пережила в тревожном уюте санатория, где отдыхала вместе с матерью. Разумеется, она видела и трупы, и чадящую дикой смесью топлива и горелого мяса военную и гражданскую технику. Да кто их не видел тогда?! Но последующие годы основательно размыли эти воспоминания. Спокойная хоть и ответственная работа в Администрации. Затем беспокойная и кровавая здесь, сначала у Самойлова, а потом и у Егора. И кровь здесь была лишь в сухих официальных строчках отчётов. Разумеется, при должной фантазии, она могла хлынуть с экрана компьютера или листа чуть серой бумаги, но для этого нужно было позволить этой фантазии разыграться. Она не позволяла. Не позволяла и при работе в Отряде. Всего лишь беспристрастно и внимательно проанализировала ведомости по движению запасов и отправила группу проверить. Отправила на свою голову.

Кто знает, то ли Враг заранее подготовил ловушку, или же это был талантливо исполненный экспромт - неизвестно, но результат налицо. Бункер выведен из строя, вся информация утекла к Чужим, Отряд понёс потери.

Алёна с силой сжала кулаки и ударила себя по коленкам. Какие потери?! Вот они лежат прямо перед тобой. Раненые, с выпотрошенными Чужими головами. Ещё неизвестно, что именно сделал с ними Враг. И это её вина. Косвенно. Невольно... Какая разница! Её палец указал путь группе. Они поехали и нашли. Нашли конец всем их планам. И, по-хорошему, она сейчас в нужном месте. Со своей группой, с принявшим неравный бой Отрядом. Только, она хоть и уставшая и замёрзшая, но целая и невредимая, а они нет. Несправедливо? Да! ... "Имеющие ванную и тёплый клозет"... Вот боль и грязь, кровь и страдания. Не на экране - вживую. И опять она безучастный зритель. Как и всегда....

Сверху донеслись голоса. Кто-то спорил, затем принялся ругаться. Наконец, чей-то незнакомый хриплый голос окликнул их: - Эй, внизу, готовьтесь принимать спасателей. Алёна задрала голову, безучастно разглядывая появившиеся над краем шахты головы.

- Обзовись, - настороженно крикнул в ответ сержант.

- Первый взвод, особая штурмовая рота контрразведки, сержант Володин. Мы сегодня на дежурстве по городу.

- Пароль?

- Катамаран.

- Пармезан, - ответил сержант и опустил автомат: - Сюда носилки нужны и верёвки.

- Сейчас организуем. Скорые уже примчались, как и пожарные, - сообщил голос сверху. Подумал чуток и поинтересовался: - А сам с девчонкой там останешься?

- Поднимайте раненых. С ними по протоколу номер три обращаться. Контакт с одержимыми подтверждаю. Мы пока тут. Моих парней в оцепление поставь вокруг шахты.

- Принял, - посерьёзнел сержант наверху.

- Отставить! - вдруг грохнуло наверху. Послышалась какая-то возня, и через несколько секунд над краем шахты появилось лицо полковника Анисимова.

- Алёнушка, жива, здорова? - обратился он к девушке. Та медленно кивнула.

- Сержант, доклад! - тут же потребовал Анисимов.

- По прибытии на объект, обнаружили пустую технику и расстрелянную группу охраны в ангаре. Охраняемое лицо настояло на немедленном спуске, на уговоры не реагировало. Я отправил гонцов с докладом, выставил прикрытие. Далее мы провели разведку объекта. Были обнаружены пятеро выживших и эвакуированы сюда в шахту. Сейчас предпринимаем усилия по их подъёму на поверхность. Охраняемое лицо не пострадало. Доклад закончил. - Сержант прищурился, глядя на непроницаемое лицо Анисимова и гадал, из-за кого конкретно сюда прилетел целый шеф контрразведки. Из-за смазливой девчонки с вредным характером, или из-за этих тушек из бункера. А может, его больше заботило то, что в этом самом бункере находилось? Впрочем, его дело маленькое - Родину любить. А какой она, эта Родина, будет - пусть у Анисимова голова и болит.

- Володин, срочно всех наверх. Сейчас подойдёт транспорт, грузите всех туда. Обеспечьте медпомощь. Вокруг транспорта кольцо по протоколу два. Я вниз. Осмотрюсь. - Анисимов, не теряя больше времени, переместился на лестницу и довольно шустро спустился вниз. Нахмурился, оглядел всех на платформе, задержав свой взгляд на сжавшейся в комок Алёне.