«Что за ерунда? Чего её так матыляет то?» Задумался, озадаченный работник. Поймав прут, Сашка наконец почувствовал и понял, что из под шкуры, сильным потоком вырывается горячий воздух и благодаря этому весьма энергичному, горячему газу, его конструкцию отрывает от земли.
«Это если пруты припаять к валунам, или повыше эту богадельню сообразить, а может быть и так, что и с валунами всё улетит. Стоп!» Сашке в голову забралась одна очень непростая, но интересная идея, которую теперь оттуда, очень сложно будет прогнать.
«Так ладно, хорош мечтать, надо дело делать, а то сейчас прилетит гоп компания, вместе и помечтаем». Вытащив прутья со шкурой, он оттащил её к лагерю и вернулся с тазиком полным воды, чтобы затушить кострище. Подержав руки над огнём, Сашка ещё раз убедился в силе исходящего выхлопа.
«Странно, почему я раньше не обратил на это внимание? Хотя были б у меня носки с трусами, наверно сразу бы насторожился.» Думал Сашка заливая огонь. Раздалось сильное шипение, Сашку немного обожгло паром и полетело белое облако. Тут же сорвалась с места птичка и что-то пробакланив, понеслась прочь от злого колдуна.
«Полетели крылышки. Лети-лети, и своим передай, что не стоит к дяде Саше, с плохими намерениями соваться. А то я вам устрою, фейерверк.» Проводил Сашка птера, затем набрал в таз морской воды и направился в убежище. Внутри он принялся наводить порядок. Поснимал сухое мясо и сложил его в стопки за костром.
«Интересно, а почему лоскуты мяса так не болтаются? Хотя шевелятся, да и огонь тут не такой сильный. А жаром меня хорошо припекало, когда ночевал в небольших закрытых домиках. Так что это не разновидность камня, камень тот же самый, просто выхлоп от его сгорания такой. Хрен его знает, эти физико-химические процессы этого места, они могут быть очень странными.» Сашка, немного освободив костёр, вертикально натянул шкуру, привязав её к потолку и полу, затем растянул переднюю часть шкуры горизонтально, чтоб получилось форма подобная расправленных крыльев птеродактиля. Проверил чашу с пока еще мокрой, сероватой солью и намазав ей мясной сухарь, завалился на диванчик. Подложив небольшой валун под голову, Саня принялся подводить итоги своих деяний:
«Так, и что же мы имеем? Соль, вроде получилась. Хоть и долго, но можно делать. Срочно нужен мешок под мясо, а мешок живёт в пещере. Шкура. Шкура хорошая, но когда высохнет станет деревянной.» Любовался Сашка своим новым, растянутым другом. Где то и когда то он слышал, что задубевшую сухую кожу, разминают вручную и после этого она становится мягкой.
«Из такой большой и крепкой шкуры, просто обязаны получится отличные крылья. В прошлой жизни она бодалась и жевала траву, а в этой возможно полетит в облака. Да как журавль, да прямо к солнцу, только близко подлетать не надо, иначе придется уподобиться Икару и пикировать вверх тормашками, с поджаренным задом.»
Рассмеялся Санёк, пережевывая жвачку, а в мозгу уже рисовалось множество схем, возможного преобразования шкуры, в аэродинамическое устройство, способное создавать подъемную силу.
«Я прям как дома. На диване, да с чипсами и по телеку всякая ерунда происходит.» Оторвался Сашка от своих мыслей, касаемо будущего летательного аппарата, освещённого слабым светом костра. Наконец насмотревшись на свой покрытый шерстью телевизор и сломав мозг, о множество подходящих к его идее вариантов, Саня откинул голову назад и закрыл глаза. Ему виделся дом, жена, ребёнок, дача с гаражом и работа с друзьями. Вот только внутри всей этой весёлой жизни, вместо Сашки, бродило пустое, тёмное пятно.
Глава 25
Спустя несколько суток непосильных трудов, кожаное изделие окончательно высохло, задубело и приняло заданную Сашкой форму. Всё это время, Санёк крутился вокруг шкуры, постоянно растягивая её в нужных по его заданным параметрам местах и подбивая раскалённые угли поближе. Ещё он изготовил удобный, широкий гребешок, что бы в перерывах между охотой, и выпариванием соли, вычёсывать грубую, свалявшуюся шерсть. Шкура, благодаря Сашкиному вниманию, преобразилась в аккуратную и довольно качественную, крепкую вещь. Красивой и подходящей под интерьер дорогого особняка, её назвать было трудно, но в подвале винного погреба, для очистки сапог от грязи, она была бы шикарнейшим аксессуаром. Сашка, находясь в режиме ожидания, всё время что то рисовал, выплавлял какие то запчасти, конструировал крепежи и рычаги, так же переделывал часть ненужных толстых верёвок, в более тонкие, предназначенные для шитья. Но всё его усердие, как не крути, упиралось в нехватку эластичного материала, находящего в далёком, мрачном, речном гроте. Сашка уже несколько раз от безысходности, порывался в этот мокрый поход, но ему хотелось закончить до конца обработку шкуры, попробовать её применить в качестве крыльев и между делом, запастись внушительным запасом соли.
«Идти на рыбалку и вернуться без рыбы, как то не по человечески совсем.» Остужал он свой порыв. С рыбой, он бы вернулся в любом случае, но с какой? Скорей всего с протухшей. А почищенная и пересыпанная солью, сохранится на довольно длительное время. Мясная сухая кучка, уже подсоленная хранилась в вылитых и спаянных Сашкой ящиках, под крышками. Александр надеялся, что проделанные в ящиках вентиляционные отверстия, не дадут испортится остаткам сухарей. По хорошему, если такой продукт хранить в мешке при постоянной сухости, их и через сто лет можно будет есть, правда сухари закаменеют, а потом рассыпятся в труху. Но столетними сухарями, Сашку не заманишь. Иногда, удачно поохотившись, он перебивался шашлыками из крысов и надеялся, что в будущем, отобьет у саблерогов отару коз, под своё начало и беззаботно заживёт в добром соседстве, с зубастыми попугаями. Наконец дождавшись полного формирования и высыхания шкуры, Сашка стал готовиться к полётам. Вытащив как по весу, так и по твёрдости дубовую, ровненькую шкуру, на заранее подготовленный, лётно-испытательный центр, Сашка разложил ее в центре площадки и загрустил.
«Столько времени с тобой нянчился и всё под нож.» Заговорила в нём ядовитая жаба. Действительно, такое мощное изделие, было очень жалко кромсать ножом, тем более Сашка так и не определился до конца, с типоразмером крыла. Как говорится: Ожидание праздника, намного лучше, самого праздника.
«Что ж, если что будем штопать заново. Зря что ли ниток столько накрутил?» Наконец решился он и чиркая пальцем по лезвию резака, принялся за дело. Угольком, нарисовав симметричное крыло треугольник, в свой рост, он сразу рассчитал и пометил на нём продольный центр. Затем проливая скупую слезу, но аккуратно, стараясь не делать заусенцы, обрезал лишние запчасти. Бережно скрутил обрезки, отнёс их в квартиру и стянув с себя снаряжение, стал размещать крыло на броне. Сделав всё предельно симметрично, Сашка прорезал отверстия в крыле по позвоночнику, сразу оставляя крепёжные отметки на ламелях брони, затем припаял к отметкам небольшие столбики под заклёпки. Надев крыло на столбики, он их расплавил, при этом плотно закрепив крыло по позвоночнику и на плечах брони. Прицепил к крылу крепежи на локти, ладони и голень, облачился в эту деревянную конструкцию и надев шлем, стал потихоньку совершать махи и тянуть по сторонам руки, определяя в каком месте следует натянуть, либо попустить натяжение крыла.
«Да уж, её бы помять недельку, было бы не лишним и ноги хрен переставишь, надо резать наверно, а как же хвостовое крыло, я ведь не бегать, а летать собрался. Хотя с разбегу, должно быть попроще взлететь будет.» Рассуждал конструктор. Наконец решившись, он начал совершать сильные взмахи. Обрадовался, чувствуя как руки, упираются в атмосферу, но это сопротивление вопреки ожиданиям, то прижимало его к земле при поднятии рук, то немного отрывало от земли при опускании. Сашка, оценив ситуацию, стал менять положение рук при подъёме и тратить больше усилий на опускание рук, но и это действие не повлияло на вертикальную тягу, а только сносило Сашку назад. Руки налились кровью, стали тяжёлыми и неповоротливыми.